улучшение отношений россии с сша последовало после окончания холодной войны
Политолог назвал три главные ошибки США в отношениях с Россией
Хорватский политолог Зоран Метер заявил, что Соединенные Штаты допустили три фатальные ошибки в отношении России. Об этом в субботу, 6 ноября, сообщает издание Geopolitika.news.
По словам аналитика, первая ошибка — это надежда на то, что Россия «вернется» под крыло Белого дома. По мнению Метера, Соединенные Штаты давали РФ «пустые обещания» и тем самым подтолкнули ее к «геополитическому возрождению».
«Еще со времен победы в холодной войне США проводили совершенно ошибочную политику в отношении России и добились тем самым буквально невозможного», — сообщил эксперт.
Вторая ошибка — превращение Москвы в препятствие для установления тотального доминирования Вашингтона в мире, считает политолог. Он отметил, что при поддержке России США было бы проще конкурировать с Китаем.
Третьей ошибкой аналитик считает позицию США в отношении территориального спора между Россией и Японией из-за Курильских островов. Журналист привел в пример недавние слова премьера Фумио Кисиды, назвавшего острова суверенной территорией Японии, после чего Россия и Китай начали военно-морские учения в Японском море.
Посол РФ в Вашингтоне Анатолий Антонов 2 ноября отметил небольшие позитивные сдвиги в российско-американских отношениях за прошедший год. Страны возобновили профессиональный диалог по стратегической стабильности и кибербезопасности.
«Отношения у нас хуже некуда» США и Россия на грани новой холодной войны. Почему в Америке этому не придают значения?
Отношения России и США переживают очередной кризис: на этот раз по вине американского лидера Джо Байдена, который резко высказался в адрес российского коллеги Владимира Путина. Это уже вызвало беспрецедентную реакцию России — в Москву из Вашингтона для консультаций срочно вызвали посла. Однако пока в России говорят о глубоком кризисе в отношениях с США, по другую сторону Атлантики случившееся, похоже, не вызывает вообще никакого интереса. «Лента.ру» разбиралась, почему перспектива новой холодной войны совсем не беспокоит американцев и смогут ли Россия и США выйти из очередного кризиса без потерь.
Приход к власти в США «улыбчивого дедушки» Джо Байдена после эксцентричного Дональда Трампа можно было воспринять с оптимизмом. Мало того что новый президент занялся различными внутренними проблемами вроде борьбы с коронавирусом, так еще и быстро продлил Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-3) с Россией — что категорически отказывался делать его предшественник.
Материалы по теме
«Отложим кризис на пять лет»
«Противостояние было неизбежным»
Впрочем, за этим исключением какого-либо серьезного улучшения отношений Москвы и Вашингтона ожидать не приходилось: Байден к Москве был по меньшей мере прохладен, если не сказать жёсток. Резкого ухудшения тоже ждать не стоило — все-таки у американского президента сейчас гораздо больше внутренних проблем, чем международных, так что он просто должен был следовать по проторенной до него санкционной дорожке. Однако кризис пришел, откуда не ждали.
Байден занял пост президента два месяца назад, но за это время успел нарушить традицию: он не дал ни одной пресс-конференции, а окружение будто бы запрещает ему напрямую общаться с журналистами. И все это на фоне слухов о его не самом идеальном психическом здоровье: за многочисленные оговорки и забывчивость критики обвиняют пожилого главу государства в деменции. На этом фоне интервью Байдена для ABC News, вышедшее 17 марта, стало первым не совсем дежурным общением с прессой.
Во время беседы президент США затронул и тему отношений с «одним из главных врагов» США — Россией. Он заявил, что хочет призвать российское государство к ответу за предполагаемое вмешательство в американские выборы, а также рассказал, что говорил об этом президенту России Владимиру Путину.
У нас с ним был долгий разговор. Я знаю его достаточно хорошо. Когда разговор начался, я сказал: «Я знаю тебя, ты знаешь меня. Если я выясню, что это правда произошло, — будь готов»
«Сам так называется»
Реакция на подобные заявления не заставила себя ждать, а относительно мирные даже на фоне все новых санкций отношения двух стран резко стали чуть ли не кризисными.
Председатель Госдумы Вячеслав Володин после произошедшего заявил, что нападки на главу государства — это нападки на страну, а потому Байден своим заявлением оскорбил граждан России. «Это истерика от бессилия», — сказал он. Первый вице-спикер Совета Федерации Андрей Турчак же посчитал, что слова Байдена являются вызовом стране.
Заявление Байдена — это просто триумф политического маразма США и возрастной деменции их руководителя. Это крайняя степень агрессии от бессилия
Дипломатическая реакция же оказалась практически беспрецедентной: посла России в США Анатолия Антонова срочно пригласили в Москву для консультаций. «В силу того, что и так атмосфера достаточно эмоционально заряженная, я просто скажу, что такого я не припомню», — подчеркнула представитель МИД России Мария Захарова.
Дипломат прибыл в столицу утром 21 марта, однако сразу никаких прогнозов давать не стал: отметил лишь, что «предстоит большая работа». В МИД сообщали, что во время визита в Москву с Антоновым будут обсуждаться пути «выправления пребывающих в кризисе российско-американских связей». По словам Захаровой, решение о консультациях принято, чтобы в целом проанализировать перспективы отношений с Вашингтоном. «Новая американская администрация находится у власти почти два месяца, не за горами символический рубеж в 100 дней, и это подходящий повод постараться оценить, что у команды [президента США] Джо Байдена получается, а что не очень», — объяснила она.
«Для нас же главное — определить, какими могут быть пути выправления пребывающих в тяжелом состоянии российско-американских связей», — добавила она. Она указала, что Москва заинтересована в том, чтобы не допустить «их необратимой деградации, если американцы осознают связанные с этим риски».
При этом дипломаты считают, что именно целенаправленная политика Вашингтона на протяжении нескольких лет загоняет в тупик отношения с Москвой. «Неконструктивный курс администрации в отношении нашей страны не отвечает интересам России и США, а отдельные непродуманные заявления американских руководителей и вовсе ставят под угрозу обрушения и без того избыточно конфронтационные отношения», — говорилось в публикации на Facebook-странице российского посольства в США. Представители дипмиссии отмечали: Россия и США — члены Совбеза ООН, а значит, несут особую ответственность за мир и безопасность.
Такой поворот событий не остался без внимания, причем не только в России, но и в США. Так, Путина пригласила на интервью американская политическая активистка и публицистка Кэндис Оуэнс. Она сочла, что Байден отказался от публичного разговора с российским коллегой «по очевидным причинам, связанным с психическим здоровьем». А множество американцев, как рассказал посол Антонов, направили письма в российское посольство, в которых извинились за «необдуманные заявления» США в адрес России.
Свое отношение выразил и президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. «Слова Байдена в адрес Путина не к лицу государственному деятелю», — заявил он.
Это не то заявление, которое можно принять и проглотить. Он [Путин] — очень умный и дал роскошный ответ
А турецкое издание Daily Sabah вообще назвало Путина «убийцей гегемонии США».
Россия в глобальной политике
Майкл МакФол принадлежит к среднему поколению американских советологов, изрядно поредевшему после распада Советского Союза. Но в отличие от многих других специалистов, оказавшихся невостребованными, МакФол сумел избежать участи переквалифицироваться в «пролетариев умственного труда» и стал одним из самых известных «пост-советологов».
Книга «Власть и цель», написанная МакФолом в соавторстве с Джеймсом Голдгайером, директором Института Европейских, Российских и Евразийских исследований при Университете Джорджа Вашингтона, посвящена отношениям США и России в период после окончания холодной войны. Основанная на многочисленных личных беседах авторов с американскими и российскими политическими деятелями, она, по сути, является попыткой проанализировать подходы американских политиков к проблемам и возможностям, возникавшим в это сложное время в отношениях между двумя странами. Авторы показывают, каким образом США пытались способствовать развитию демократии и рыночных отношений в России, и доказывают, что эффективная внешняя политика может способствовать превращению бывших соперников в партнеров, сообща работающих над решением проблем безопасности.
На протяжении XX века американской внешней политике были свойственны две основные тенденции, которые сменяли друг друга в зависимости от принципов и целей различных администраций. Первая тенденция – соблюдение «баланса сил» и достижение всеми возможными способами превосходства США в этом балансе; вторая – «трансформация режимов», т.е. активная, вплоть до военного вмешательства, поддержка тех политических сил, которые несут в себе потенциал развития по американской модели. Первая тенденция весьма популярна и связана с «изоляционистской» внешнеполитической доктриной, базирующейся на уникальном геополитическом положении США. Вторая основана на внешнеполитической доктрине Вудро Вильсона, считавшего, что самый верный способ обеспечить безопасность США – это преобразовать окружающий мир таким образом, чтобы он разделял ценности Соединенных Штатов.
Администрация Джорджа Буша-старшего, находившаяся у власти в момент распада Советского Союза и окончания холодной войны, придерживалась политики «баланса сил». Президент видел свою главную задачу в том, чтобы по мере разрушения старого миропорядка обеспечить полную и неоспоримую гегемонию США в новых условиях. Разумеется, его администрация неоднократно высказывалась в поддержку развития демократии и рыночных отношений на пост-советском пространстве, но не была готова выделить для этой цели хоть сколько-нибудь значительных ресурсов. Дик Чейни (в то время министр обороны США), говоря о американской внешнеполитической стратегии, подчеркнул: «Ее задачей является обеспечить превосходство США в формировании столь неопределенного ныне будущего, с тем чтобы сохранить и увеличить стратегическое превосходство, завоеванное с таким трудом».
А вот Билл Клинтон, сменивший Буша в Овальном кабинете в 1992 году, активно поддерживал идею «трансформации режимов». Клинтон считал, что только превращение России в истинно демократическое и рыночное государство может обеспечить ее интеграцию в концерт Западных держав и, в конечном счете, обеспечить внешнеполитическую безопасность США. Отсюда следовала необходимость как экономической, так и политической помощи в проведении соответствующих реформ в России. Президент Клинтон также использовал все свое политическое влияние для поддержки правительства Бориса Ельцина, ставшего в этот момент для политиков США как бы воплощением и гарантом демократических реформ в России.
Однако вмешательство администрации Клинтона в национальный конфликт на Балканах, традиционно считавшихся сферой российского влияния, привело к значительному охлаждению отношений к 2000 году, когда в Белый Дом пришла команда Джорджа Буша-младшего. Эта администрация изначально помещала отношения с Россией достаточно низко на шкале своих внешнеполитических приоритетов. Для президента Буша-второго Россия находилась на дальней периферии внешней политики. Эта ситуация изменилась после 11 сентября 2001 года, когда Буш начал рассматривать Россию в качестве возможного союзника в борьбе с терроризмом и постарался заручиться личной поддержкой президента Путина.
Таким образом, политика США по отношению к России в последние двадцать лет строилась главным образом исходя из того, как российские политические процессы могут повлиять на интересы и безопасность США. По мере ослабления влияния России как военной сверхдержавы, а так же ее внутренней стабилизации и исчезновения «коммунистической угрозы» значение России для внешней политики США неуклонно падало. В свою очередь и российские политики постепенно разочаровывались в возможностях российско-американского альянса, что привело к неизбежному охлаждению отношений между двумя странами. Тем не менее авторы книги считают, что демократические преобразования в России еще отнюдь не завершены, а следовательно, и российско-американские отношения все еще находятся в фазе своего становления.
Основные тенденции развития российско-американских отношений после окончания холодной войны
После окончания холодной войны, распада СССР и превращения Российской Федерации в самостоятельный субъект международной политики, российско-американские отношения прошли ряд этапов и претерпели существенные изменения.
В начале 90-х гг. XX в. как у российской, так и у американской элиты не было недостатка в завышенных ожиданиях относительно «светлых» перспектив российско-американских отношений. В Российской Федерации ждали, что Америка по достоинству оценит те потери и жертвы, на которые пошла Россия во имя «свободы и демократии», и не только прольет «золотой дождь» экономической помощи новой России, но и обеспечит ей достойное место в западном сообществе «цивилизованных народов». Как представляется, именно этими надеждами, а не личностными особенностями или идейной позицией тогдашнего министра иностранных дел А. Козырева (получившего на Западе прозвище «Господин «да»») объясняется проамериканский курс России на международной арене в начале 90-х гг. XXв.
После распада Советского Союза, венчавшего победоносное для Запада окончание холодной войны, Америка укрепилась в уверенности, что ей предначертана судьбой роль единоличного лидера в мире, способного в одиночку привести его в «светлое будущее» по-американски. Неоспоримое превосходство Соединенных Штатов в военной, экономической и политической сферах создавало впечатление, будто теперь на международной арене они могут делать практически все, что им вздумается.
Морально роль гегемона оправдывалась не только необходимостью реализовать свои национальные интересы в исключительно благоприятных для этого условиях, но и, возможно, искренней уверенностью, что они в полной мере совпадают с интересами всего международного сообщества, а также тем, что США несли в значитель
ной мере бремя расходов и ответственности, всегда сопутствующее лидерству. В то же время в Соединенных Штатах столь же нереалистично полагали, что Россия буквально по мановению волшебной палочки обретет динамичную рыночную экономику и стабильную демократическую политическую систему без серьезной помощи извне, а главное, будет всегда и во всем следовать в кильватере американской внешней политики.
Колебания внешней политики России 2-й половины 1990-х гг.: «разворот над Атлантикой» самолета главы российского правительства Е. М. Примакова, «бросок на Приштину» российских десантников, протесты против «однополюсного мира» и расширения НАТО на Восток, звучавшие из Москвы, и др. игнорировались, поскольку воспринимались в США как проявления ностальгии по былому советскому имперскому величию и только укрепляли уверенность в наступлении Pax Americana.
Сейчас, по прошествии времени, можно сколько угодно говорить о том, что эти представления и ожидания были явно завышенными и нереалистичными, но разочарование по обе стороны Атлантики не стало от этого менее сильным. Результат взаимного непонимания — нарастающее чувство разочарования и обманутые ожидания, а также формирование новых, но столь же далеких от действительности представлений друг о друге.
В США Россию стали воспринимать как «государство-обузу», неспособное самостоятельно решать собственные проблемы, предпочитающее ходить по миру с протянутой рукой и шантажирующее Запад с помощью своего ядерного потенциала, а русских — как представителей мафии, создающих дополнительные проблемы для стран «свободного мира».
В России же Америка быстро превратилась из «примера для подражания» в «источник всех бед»: ее считали виновной в намеренном развале российской экономики и промышленности, особенно высокотехнологичных отраслей, скупке за бесценок национальных богатств и государственных секретов, утечке российского интеллекта и как следствие — полной утрате Россией ее былого международного статуса.
На рубеже нового тысячелетия представители американской политической элиты были настроены в отношении России очень скептически. Так, например, советник президента США по национальной безопасности Кондолиза Райе в одном из первых своих интервью после вступления в должность в 2000 г. заявила: «Я полагаю, Россия
В своей оценке перспектив российско-американских отношений К. Райе была не одинока. На основе серии интервью в марте-апреле 2001 г. с «теми, кто отвечает или скоро будет отвечать за формулирование российской политики США», американская исследовательница С. Уолландер пришла к следующему заключению о подходах новой администрации к этому вопросу: «Базовое представление, на котором строится политика США, состоит в том, что Россия слаба и в течение достаточно долгого времени будет оставаться таковой. В отличие от стран Центральной и Восточной Европы, которые избрали своим приоритетом интеграцию в западные институты и готовы нести издержки в кратко- и среднесрочном плане ради достижения этой долгосрочной цели, Россия избегала принятия тяжелых решений и не достигла особого прогресса. В результате в течение ближайших лет она будет продолжать бороться со своей слабостью. Россия более не является ни основной угрозой американским интересам, ни инструментом для осуществления этих интересов во всех случаях» [2].
Не менее осторожно оценивали перспективы российско-американских отношений и в российском руководстве после прихода к власти В. В. Путина. Так, в Концепции внешней политики Российской Федерации, утвержденной президентом РФ 28 июня 2000 г. (см. главу XV), говорилось о значительных трудностях последнего времени в отношениях с США, наличии серьезных, в ряде случаев — принципиальных, разногласий. Характерно, что в 1999-2000 гг. и в Вашингтоне, и в Москве тщательно избегали термина «партнерство» применительно к российско-американским отношениям.
Итак, при всех различиях в подходах российских и американских элит к проблеме российско-американских отношений эти подходы объединяла стойкая уверенность в том, что у конструктивного взаимодействия двух стран на мировой арене нет будущего. Во всяком случае, именно такой взгляд превалировал на рубеже веков и в Москве, и в Вашингтоне.
События 11 сентября 2001 г. стали «моментом истины» в современной мировой политике и ознаменовали крутой поворот в российско-
За декларациями последовали и дела. США и Россия стали ведущими участниками антитеррористической коалиции, созданной после 11 сентября 2001 г. Следует отметить, что руководство США до этой трагической даты рассматривало российские призывы к борьбе с международным терроризмом как попытку придать легитимность войне в Чечне или как способ вовлечения Америки в борьбу с исламом в интересах России. Американский политолог Д. Сайме в связи с этим отмечает: «Сконцентрировавшись на гуманитарных интервенциях, администрация Клинтона уделяла недостаточно внимания, сил и средств более насущным проблемам, таким как растущая угроза «Аль-Каиды». В результате неверной расстановки приоритетов был нанесен ущерб отношениям с Россией, произошло непредвиденное охлаждение отношений с Китаем. Как следствие Америке труднее было заручиться их содействием в борьбе с терроризмом в период, предшествовавший 11 сентября 2001 года. По иронии судьбы напряженность в отношениях с Россией частично способствовала тому, что администрация Клинтона отказалась от поступившего еще в 1999-м предложения Москвы о совместной борьбе против талибов» [3].
Трагические события 11 сентября 2001 г. заставили Вашингтон по-новому расставить приоритеты в российско-американских отношениях. Важнейшим направлением двустороннего сотрудничества стало взаимодействие в рамках антитеррористической коалиции. При этом выяснилось, что Россия является гораздо более ценным для Америки партнером в рамках коалиции, чем подавляющее большинство стран — членов НАТО. В ходе операции «Несокрушимая свобода» Россия предоставила Соединенным Штатам разведывательную информацию о террористических группировках, выделила воздушные коридоры для американской авиации, расширила военно-техническое сотрудничество с Северным альянсом. Официальный Вашингтон высоко оценил помощь со стороны России в борьбе с международным терроризмом.
Новый стиль российско-американского отношений позволил Москве и Вашингтону заключить Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов (см. главу XI), предусматривающий трехкратное сокращение их развернутых стратегических боезарядов в течение ближайших десяти лет. Сближение России с Западом и его лидером — США — создало условия для учреждения Совета Россия—НАТО, который должен стать, как это говорится в Декларации глав государств и правительств стран — членов НАТО и РФ от 28 мая 2002 г., механизмом для консультаций, выработки консенсуса, сотрудничества, совместных решений и совместных действий России и государств — членов НАТО по широкому спектру вопросов безопасности в Евро-Атлантическом регионе. Можно сказать, что позиция, занятая Кремлем 11 сентября 2001 г., во многом способствовала решению США и Евросоюза о признании рыночного статуса российской экономики.
За прошедшее после сентября 2001 г. время было высказано немало предположений о временном и случайном характере тех перемен, которые произошли в российско-американских отношениях. Представляется, что это не так, хотя бы потому, что все эти перемены, свидетельствующие об окончании холодной войны и начале нового этапа в отношениях между Россией и Америкой, подготавливались всем развитием российско-американских отношений на протяжении последнего десятилетия.
К числу бесспорных достижений в развитии двусторонних отношений следует отнести то, что Москве и Вашингтону удалось приступить к демонтажу тех колоссальных стратегических ядерных арсеналов, которые были созданы обеими сверхдержавами для реализации стратегии победы в мировой термоядерной войне. Впервые с начала ядерного века началось реальное сокращение общего количества стратегических ядерных боеголовок сторон. По сравнению с максималь
чым уровнем рубежа 1980-199б-х^7^с1юстрате^^ вок в арсеналах Москвы и Вашингтона сократилось в 2 раза — с 10— |12 тыс. боезарядов примерно до 6 тыс. (см. главу XI).
Было бы неверным, однако, представлять дело так, будто на протяжении прошедших десяти лет Россия и США добились полного взаимопонимания по проблеме разоружения. Многие американские политики и эксперты, близкие к консервативному крылу республиканской партии, как правило, скептически относятся к международному сотрудничеству в деле ограничения и сокращения вооружений. По их мнению, с окончанием холодной войны время традиционного контроля над вооружениями истекло и в нынешних условиях Соединенные Штаты не должны быть ограничены нормами международного права в своей военно-технической политике. В кругах, близких к новой американской администрации, весьма популярны рассуждения о том, что складывавшийся на протяжении последних десятилетий режим контроля над вооружениями устарел и его-де надо заменить на систему односторонних шагов, осуществляемых в интересах США в сфере разоружения.
I проведение совместных учений и т. д. Особенно интересуют Вашингтон результаты проводимых в России исследований по плазменному [излучению в атмосфере.
Взаимная заинтересованность в сотрудничестве в области-нестратегической ПРО нашла свое выражение в Совместной декларации о новых стратегических отношениях между РФ и США, в которой, в частности, говорится о том, что «Россия и США согласились осуществить ряд мер, направленных на укрепление доверия и расширение транспарентности в области противоракетной обороны, в числе которых — обмен информацией по противоракетным программам, испытаниям в этой области, взаимные посещения в целях наблюдения за противоракетными испытаниями и ознакомительного осмотра противоракетных систем. Они также намерены предпринять шаги, необходимые для начала функционирования Совместного центра обмена данными от систем раннего предупреждения. Россия и США также договорились изучить возможные направления сотрудничества в области противоракетной обороны, в том числе расширение практики совместных учений по ПРО, изучение возможных программ совместных исследований и разработок в области технологий ПРО».
Таким образом, Вашингтон и Москва сделали серьезную заявку на установление более тесных и доверительных связей в области ПРО, однако дальше высказывания обоюдной заинтересованности и деклараций продвинуться пока не удалось.
На протяжении последнего десятилетия особое значение приобрела и такая совершенно новая область российско-американских отношений, как сотрудничество двух стран в деле обеспечения безопасности, демонтажа и хранения снимаемых с вооружения ядерных боеприпасов, а также утилизации извлекаемых из них ядерных материалов. Американская сторона финансирует это сотрудничество в рамках крупнейшей программы Нанна—Лугара. Общие ассигнования США для всех стран СНГ составили за время осуществления этой программы (начиная с 1992 г.) около 7 млрд долл. В настоящее время ежегодные ассигнования на программу помощи новым независимым государствам достигли порядка миллиарда долларов. Для сравнения: общий объем помощи ЕС новым независимым государствам на цели обеспечения надежного хранения ОМУ и его ликвидации составил за последние десять лет всего 550 млн экю.
В результате совместных усилий США и РФ в Россию было возвращено для безопасного демонтажа 1700 ядерных боеголовок; уничтожено более 400 ракетных шахт; ликвидировано более чем
1400 стратегических ядерных носителей (снятых с вооружения советских баллистических ракет, крылатых ракет, подводных лодок и бомбардировщиков); переработано 150 тонн оружейного урана; уничтожено 30 тыс. тонн жидкого ракетного топлива. Важнейшим направлением сотрудничества двух стран в рамках программы Наина— Лугара является строительство при финансовом и техническом содействии Пентагона хранилища для плутониевых сердечников, извлеченных из демонтированных ядерных боезарядов, на производственном объединении «Маяк», а также переоборудование российских реакторов, производящих оружейный плутоний.
Произошли заметные позитивные перемены в торгово-экономических и научно-технических связях двух стран, причем как количественного, так и качественного характера. На протяжении 1990-х гг. товарооборот между РФ и США увеличился в несколько раз, превысив по итогам 2002 г. 11 млрд долл. Тем самым США заняли место среди крупнейших торговых партнеров России. По данным 2001 г., США являются крупнейшим иностранным инвестором в российскую экономику. Общий объем американских капиталовложений составил примерно 7 млрд долл. При этом в отличие от ситуации в двусторонних торгово-экономических связях до 1991 г. Россия имеет устойчивое положительное сальдо торгового баланса с Америкой, которое составило в 2000 г. около 2 млрд долл. Изменилась и структура российско-американской торговли (по сравнению с началом 1990-х гг.): теперь во взаимном товарообороте преобладают не сельскохозяйственные товары из США, а машины, оборудование, продукция черной и цветной металлургии, химической и атомной промышленности. Однако Россия прежде всего интересует США как крупнейший производитель и экспортер углеводородов (нефть и газ) в мире, предоставляющий Америке возможность диверсифицировать и наращивать запасы неближневосточных энергоносителей или энергоносителей, которые производятся не входящими в ОПЕК странами.
Торгово-экономические связи между двумя странами не приобрели пока того же значения, что и их взаимоотношения в военно-политической сфере. Тем не менее Москва и Вашингтон не могут игнорировать эти связи или приносить их в жертву «большой политике». Более того, обе стороны стали признавать экономическое сотрудничество основой дальнейшего продвижения к конструктивным и взаимовыгодным отношениям. «Правительства наших стран, — отмечает посол США в РФ А. Вершбоу, — должны вместе создавать условия, которые позволят частному сектору России и США играть ведущую роль в расширении двустороннего экономического сотрудничества. Цель наших правительств — создание климата доверия, сопутствующего торговле и инвестициям» [4].
Характерно, что теперь уже двусторонняя торговля становится фактором большой политики в российско-американских отношениях. Так, например, за последние несколько лет мы стали свидетелями нового явления в российско-американских отношениях: первых российско-американских торговых войн («стальной» и «окорочковой»). Сам этот факт свидетельствует о том, что Россия постепенно интегрируется в мировую экономику, а торгово-экономические отноше-
ния между Москвой и Вашингтоном, как это ни парадоксально, постепенно нормализуются: как известно, Соединенные Штаты ведут торговые войны именно со своими ближайшими союзниками, а за все годы холодной войны между СССР и США не было ни одной торговой войны.
В данной связи следует обратить внимание на то обстоятельство, что в последние годы целый ряд базовых отраслей российской экономики, а также некоторые сектора ВПК, определяющие научно-технический прогресс в Российской Федерации (аэрокосмическая промышленность, атомная энергетика), вышли на американский рынок. Определенных успехов достигло и научно-техническое сотрудничество двух стран: достаточно упомянуть такие перспективные научно-технические проекты, как «Морской запуск», Международная космическая станция, продажа в США российских ракетных двигателей РД-180 и др.
Улучшение общего политического климата в российско-американских отношениях открывает благоприятные перспективы для развития сотрудничества России и США в сфере экономики и высоких технологий. Существуют большие возможности для взаимодействия сторон в сфере энергетики, о чем свидетельствует осуществление нефтегазовых проектов «Сахалин-1», «Сахалин-2» и Каспийского нефтяного консорциума, строящего трубопроводы для экспорта нефти. Развивается сотрудничество двух стран в научно-технической сфере: многие американские компании, такие как «Локхид», «Боинг», «Интел», «Ай-би-эм», вложили достаточно большие средства в высокотехнологический сектор российской экономики. Есть перспективы в развитии двустороннего сотрудничества в нефтепереработке, автомобилестроении и др.
Однако масштабы российско-американского торгово-экономического и научно-технического сотрудничества все еще далеко отстают от потенциальных возможностей обеих стран и не всегда являются взаимовыгодными (поскольку наиболее серьезные инвестиции вкладываются исключительно в нефте- и газодобывающую отрасли). Как сказал президент американо-российского делового совета Ю. Лоусон, страны с таким потенциалом, как США и Россия, должны иметь в 3-4 раза больший объем двусторонней торговли. Успех этого сотрудничества будет зависеть и от готовности Москвы и Вашингтона ликвидировать стоящие на его пути препоны внеэкономического характера. «Если американские официальные лица хотят, чтобы Москва серьезно относилась к обязательствам США, президенту Бушу нужно впервую
очередь решать проблему ограничений, предусмотренных поправкой Джексона—Вэника, — отмечается в докладе Комиссии по национальным интересам США в отношении России (2003 г.). — Российские официальные лица заявляют, что эта поправка отрицательно влияет на политические отношения между обеими странами и на атмосферу двусторонних экономических переговоров. Администрации Клинтона и Буша-младшего неоднократно обещали России сделать решительные шаги к этом направлении, однако никаких мер принято не было. Фактически США по-прежнему пытаются использовать поправку Джексона—Вэника как рычаг в переговорах с Россией по другим проблемам. То, что уже было обещано, не следует увязывать с другими вопросами» [5].
Кроме того, американским партнерам придется привыкнуть к тому, что в отличие от 1990-х гг. Российская Федерация не нуждается больше в экономической помощи со стороны Запада. Официальный Вашингтон неоднократно использовал этот рычаг на протяжении прошедшего десятилетия для того, чтобы добиться политических уступок от российской стороны. Сегодня Россия заинтересована во взаимовыгодной торговле и инвестициях, в решении проблемы советского долга, во вступлении в ВТО и признании рыночного характера российской экономики. Очевидно, что американской политической и деловой элите придется адаптироваться к этим переменам в формате двустороннего взаимовыгодного диалога по экономическим проблемам.