я у мозга дурачок статья
«Я у мозга дурачок». Языковая проблема популяризации нейронаук
«Мозг творческих людей мешает им зарабатывать», «Как мозг заставляет нас делать глупости», «Как гены и мозг мешают нам бороться с соблазнами» — мы постоянно сталкиваемся с такими заголовками научно-популярных книг и статей по нейробиологии. Нередко это в высшей степени достойные тексты, не зря попадающие, например, в лауреаты или шорт-листы премии «Просветитель». Бывает, что под заголовками такого типа состряпан и научпоп-мусор. Но целесообразнее ориентироваться на лучшие образцы.
Для разминки возьмем заголовок вроде «Как мозг понимает намерения других людей». Вчитаемся и задумаемся: какие другие люди с их намерениями? Хочется, чтобы авторы были последовательнее: назвали статью либо «Как человек понимает намерения других людей», либо «Как мозг понимает намерения других мозгов». Но вряд ли хороша и понятна предлагаемая смесь.
Рис. М. Смагина
За формулировкой «Мозг заставляет меня…» стоит не всегда осознаваемое противопоставление человека и его мозга. Есть, получается, я и мой мозг, который мешает мне что-то делать. («О-о-о, мой мозг, поверить не могу. ») Задумаемся: кто тогда этот я, отдельный от мозга настолько, что мозг мне (моему «я») мешает? Плохому танцору мешают ноги, мне — мой мозг, я не дружен с головой. Но это не страшно. Из научно-популярных описаний нейроисследований мы узнаём: дело обстоит вот как — мозг уже принял решение, а я еще нет. Я могу вообще не знать, что он там решил, но это не важно — решает-то он. Мой мозг лучше меня понял происходящее и, помешав мне сделать глупость, тем самым мне помог. «Я у мозга дурачок» — несформулированный девиз этого направления. Мозг всё видит, слышит и понимает лучше, чем я. Вот и приходится ему мне мешать. Мучается, конечно, ужасно, с этой дополнительной и ненужной для решений нагрузкой.
Этому, скажем мягко, несколько упрощенному подходу противостоит другой. В нем исследователи стремятся показать невысокую разумность сведения личности к мозговым структурам и процессам ее обладателя. В книге “Brainwashed. The Seductive Appeal of Mindless Neuroscience” (русский перевод: Сэйтл С., Лилиенфельд С. Вынос мозга. Чарующее обаяние бездумной нейронауки. — М.: Изд-во «Э», 2017) есть параграф под пародийным названием «Моя миндалина заставила меня!» (имеется в виду миндалевидное тело в мозге). Сама книга посвящена объяснению, каковы реальные возможности современной нейробиологии, откуда возник миф о господстве мозга над личностью, и другим важным проблемам нейронаук и психологии.
«Мозг читателя и мозг автора» или «личность читателя и личность автора»?
Возникает интересный парадокс: авторы текстов под названиями типа «Как мозг заставляет нас» (вариант — «мешает нам») нередко дают читателям советы и списки рекомендаций. А именно: авторы советуют читателям, как управлять собой, чтобы не поддаваться тем или иным мозговым импульсам. Уважаемые авторы таких рекомендаций! Здесь появляется вопрос: к кому вы обращаетесь? К мозгу? Но ведь вы сами знаете, мозг читателя всё равно всё перерешит. Вы обращаетесь к личности читателя, способной поступать иначе, чем «заставляет мозг», и обладающей свободой воли? Но ведь ни личности, ни свободы воли, судя по этим текстам, почти нет — так, выхлоп, эпифеномен.
Или личность читателя все-таки есть? Ася Казанцева в книге «Как мозг заставляет нас делать глупости» обращается, по-видимому, к личности читателя, когда пишет: «Если бы у вас действительно была настоящая серьезная клиническая депрессия, то вы бы всё свободное время лежали лицом к стенке, а не читали научно-популярные книжки. Ну или по крайней мере вы героическая личность — тоже хорошо».
Эти слова — неосознаваемая манипуляция мозга автора с мозгом читателя? Автор вряд ли с этим согласится. Тогда здесь нельзя не привести цитату из книги «Вынос мозга»: «Курьезно, что многие исследователи, заявляющие о намерении продемонстрировать эфемерность сознательного мышления, дают испытуемым инструкции, которые требуют полного осознания. Таким образом, исследователи полагаются на те самые способности, которые они пытаются дискредитировать».
Вернемся к цитате из книги Ирины Якутенко: «Благодаря ей (новой коре. — А. П.) мы думаем, разговариваем, воспринимаем себя как личность, творим, анализируем, считаем, планируем и изобретаем. И где-то там, в глубине мозга, на пересечении его новых и старых областей скрыта наша способность (с переменным успехом) держать в узде порывы, подчиняя древние простые желания сложным современным целям».
Здесь, строго говоря, остается неясным, кто держит в узде порывы. Чьи древние простые желания? А чьи сложные современные цели? Объяснение можно найти в книге “The idiot brain” (в русском переводе: Бернетт Д. Идиотский бесценный мозг. Как мы поддаемся на все уловки и хитрости нашего мозга. — М.: Изд-во «Э», 2017).Одна из ее главных тем — конфликтные отношения древнего мозга и новой коры, рассматриваемые и в книге «Воля и самоконтроль». Но в приведенной цитате из книги Ирины Якутенко таится коллизия, ярче всего представленная в статье А. Алексенко «Поиски души внутри попугая» 4 : «„Прошедших дней очарованья, мне вас душе не возвратить“, — писал Антон Антонович Дельвиг, и некоторых читателей эта фраза способна всерьез озадачить. Сначала вы начинаете разбираться, кто именно кому и что не может возвратить. Но, даже добравшись до конца квеста, вы останетесь в недоумении: автор — его „я“ — не может возвратить очарованья прошедших дней его же, автора, „душе“. Очевидно, „я“ и „душа“ — совершенно разные вещи. Притом что у Антона Антоновича Дельвига были еще и „воспоминанья“, „стремленья“, „желанья“, „очарованья“ и т. п. — возникает соблазн нарисовать на салфетке схему, показывающую, как же на самом деле был устроен внутри этот замечательный поэт. Примерно такие проблемы и решают современные нейрофизиологи».
Довесок к проблеме — предпочтения переводчиков и редакторов
Похоже, первым, кто обнаружил с помощью физиологических методов фундаментальный факт, вокруг которого сейчас так много построено в нейронауках, был О. К. Тихомиров, психолог, на которого ссылался нобелиат Герберт Саймон. Полвека назад Тихомиров показал, что решения человеку могут приходить раньше их осознания. При решении творческой мыслительной задачи наблюдается скачок кожно-гальванической реакции (регистрировавшейся на ладони — не в мозгу и не на поверхности черепа, поскольку проще было с ладонью). Скачок наблюдается до того, как решающий осознал решение и дал словесный отчет о нем (крикнул или прошептал: «Ага, я понял!»). Тихомиров интерпретировал это упреждение как эмоциональную реакцию на уже найденное, но пока не осознанное решение. Он ввел представление о неосознаваемом эмоциональном наведении в процессе мышления и о невербализованных (неоречевленных) операциональных смыслах поисковых действий в ходе решения. При этом он ни разу не написал чего-то в таком духе, что, мол, мозг всё понял и осмыслил раньше человека. Но я не знаю, что вышло бы в научно-популярном пересказе этих исследований для их более яркой подачи. Предлагаемые заголовки: «Поверхность ладони помогает нам думать», «Наша ладонь всё знает раньше нас», «Тайна нашего мышления раскрыта — она на ладони».
Заключение
И сугубо научные, и научно-популярные тексты в обсуждаемой области позволяют предположить, что сам язык данного подхода пока недостаточно сформирован. Здесь не может быть претензий: выработка работающего научного языка — дело, требующее времени, интеллектуальных и творческих усилий, диалога. А также, среди прочего, языковых провокаций. Моя провокация — сформулированный девиз «Я у мозга дурачок». Он обозначает «вот это вот всё» — «мозг меня заставил», «мозг мне помешал» и т. п. (Не всё же напыщенно и непонятно выражаться — «брейн-редукционизм».) Хочется, чтобы к нему выразили отношение специалисты, заинтересованные в этой теме. Помимо этого запроса на выражение общего отношения, есть вопрос о прогнозе. Куда идем (развитие самого подхода): имеет ли шансы появиться научная статья «Как мозги братьев Райт заставили их изобрести самолет»?
Александр Поддьяков,
докт. психол. наук, профессор НИУ ВШЭ, гл. науч. сотр. ИП РАН
«Я у мозга дурачок». Языковая проблема популяризации нейронаук
«Мозг творческих людей мешает им зарабатывать», «Как мозг заставляет нас делать глупости», «Как гены и мозг мешают нам бороться с соблазнами» — мы постоянно сталкиваемся с такими заголовками научно-популярных книг и статей по нейробиологии. Нередко это в высшей степени достойные тексты, не зря попадающие, например, в лауреаты или шорт-листы премии «Просветитель». Бывает, что под заголовками такого типа состряпан и научпоп-мусор. Но целесообразнее ориентироваться на лучшие образцы.
Для разминки возьмем заголовок вроде «Как мозг понимает намерения других людей». Вчитаемся и задумаемся: какие другие люди с их намерениями? Хочется, чтобы авторы были последовательнее: назвали статью либо «Как человек понимает намерения других людей», либо «Как мозг понимает намерения других мозгов». Но вряд ли хороша и понятна предлагаемая смесь.
Рис. М. Смагина
За формулировкой «Мозг заставляет меня…» стоит не всегда осознаваемое противопоставление человека и его мозга. Есть, получается, я и мой мозг, который мешает мне что-то делать. («О-о-о, мой мозг, поверить не могу. ») Задумаемся: кто тогда этот я, отдельный от мозга настолько, что мозг мне (моему «я») мешает? Плохому танцору мешают ноги, мне — мой мозг, я не дружен с головой. Но это не страшно. Из научно-популярных описаний нейроисследований мы узнаём: дело обстоит вот как — мозг уже принял решение, а я еще нет. Я могу вообще не знать, что он там решил, но это не важно — решает-то он. Мой мозг лучше меня понял происходящее и, помешав мне сделать глупость, тем самым мне помог. «Я у мозга дурачок» — несформулированный девиз этого направления. Мозг всё видит, слышит и понимает лучше, чем я. Вот и приходится ему мне мешать. Мучается, конечно, ужасно, с этой дополнительной и ненужной для решений нагрузкой.
Этому, скажем мягко, несколько упрощенному подходу противостоит другой. В нем исследователи стремятся показать невысокую разумность сведения личности к мозговым структурам и процессам ее обладателя. В книге “Brainwashed. The Seductive Appeal of Mindless Neuroscience” (русский перевод: Сэйтл С., Лилиенфельд С. Вынос мозга. Чарующее обаяние бездумной нейронауки. — М.: Изд-во «Э», 2017) есть параграф под пародийным названием «Моя миндалина заставила меня!» (имеется в виду миндалевидное тело в мозге). Сама книга посвящена объяснению, каковы реальные возможности современной нейробиологии, откуда возник миф о господстве мозга над личностью, и другим важным проблемам нейронаук и психологии.
«Мозг читателя и мозг автора» или «личность читателя и личность автора»?
Возникает интересный парадокс: авторы текстов под названиями типа «Как мозг заставляет нас» (вариант — «мешает нам») нередко дают читателям советы и списки рекомендаций. А именно: авторы советуют читателям, как управлять собой, чтобы не поддаваться тем или иным мозговым импульсам. Уважаемые авторы таких рекомендаций! Здесь появляется вопрос: к кому вы обращаетесь? К мозгу? Но ведь вы сами знаете, мозг читателя всё равно всё перерешит. Вы обращаетесь к личности читателя, способной поступать иначе, чем «заставляет мозг», и обладающей свободой воли? Но ведь ни личности, ни свободы воли, судя по этим текстам, почти нет — так, выхлоп, эпифеномен.
Или личность читателя все-таки есть? Ася Казанцева в книге «Как мозг заставляет нас делать глупости» обращается, по-видимому, к личности читателя, когда пишет: «Если бы у вас действительно была настоящая серьезная клиническая депрессия, то вы бы всё свободное время лежали лицом к стенке, а не читали научно-популярные книжки. Ну или по крайней мере вы героическая личность — тоже хорошо».
Эти слова — неосознаваемая манипуляция мозга автора с мозгом читателя? Автор вряд ли с этим согласится. Тогда здесь нельзя не привести цитату из книги «Вынос мозга»: «Курьезно, что многие исследователи, заявляющие о намерении продемонстрировать эфемерность сознательного мышления, дают испытуемым инструкции, которые требуют полного осознания. Таким образом, исследователи полагаются на те самые способности, которые они пытаются дискредитировать».
Вернемся к цитате из книги Ирины Якутенко: «Благодаря ей (новой коре. — А. П.) мы думаем, разговариваем, воспринимаем себя как личность, творим, анализируем, считаем, планируем и изобретаем. И где-то там, в глубине мозга, на пересечении его новых и старых областей скрыта наша способность (с переменным успехом) держать в узде порывы, подчиняя древние простые желания сложным современным целям».
Здесь, строго говоря, остается неясным, кто держит в узде порывы. Чьи древние простые желания? А чьи сложные современные цели? Объяснение можно найти в книге “The idiot brain” (в русском переводе: Бернетт Д. Идиотский бесценный мозг. Как мы поддаемся на все уловки и хитрости нашего мозга. — М.: Изд-во «Э», 2017).Одна из ее главных тем — конфликтные отношения древнего мозга и новой коры, рассматриваемые и в книге «Воля и самоконтроль». Но в приведенной цитате из книги Ирины Якутенко таится коллизия, ярче всего представленная в статье А. Алексенко «Поиски души внутри попугая» 4 : «„Прошедших дней очарованья, мне вас душе не возвратить“, — писал Антон Антонович Дельвиг, и некоторых читателей эта фраза способна всерьез озадачить. Сначала вы начинаете разбираться, кто именно кому и что не может возвратить. Но, даже добравшись до конца квеста, вы останетесь в недоумении: автор — его „я“ — не может возвратить очарованья прошедших дней его же, автора, „душе“. Очевидно, „я“ и „душа“ — совершенно разные вещи. Притом что у Антона Антоновича Дельвига были еще и „воспоминанья“, „стремленья“, „желанья“, „очарованья“ и т. п. — возникает соблазн нарисовать на салфетке схему, показывающую, как же на самом деле был устроен внутри этот замечательный поэт. Примерно такие проблемы и решают современные нейрофизиологи».
Довесок к проблеме — предпочтения переводчиков и редакторов
Похоже, первым, кто обнаружил с помощью физиологических методов фундаментальный факт, вокруг которого сейчас так много построено в нейронауках, был О. К. Тихомиров, психолог, на которого ссылался нобелиат Герберт Саймон. Полвека назад Тихомиров показал, что решения человеку могут приходить раньше их осознания. При решении творческой мыслительной задачи наблюдается скачок кожно-гальванической реакции (регистрировавшейся на ладони — не в мозгу и не на поверхности черепа, поскольку проще было с ладонью). Скачок наблюдается до того, как решающий осознал решение и дал словесный отчет о нем (крикнул или прошептал: «Ага, я понял!»). Тихомиров интерпретировал это упреждение как эмоциональную реакцию на уже найденное, но пока не осознанное решение. Он ввел представление о неосознаваемом эмоциональном наведении в процессе мышления и о невербализованных (неоречевленных) операциональных смыслах поисковых действий в ходе решения. При этом он ни разу не написал чего-то в таком духе, что, мол, мозг всё понял и осмыслил раньше человека. Но я не знаю, что вышло бы в научно-популярном пересказе этих исследований для их более яркой подачи. Предлагаемые заголовки: «Поверхность ладони помогает нам думать», «Наша ладонь всё знает раньше нас», «Тайна нашего мышления раскрыта — она на ладони».
Заключение
И сугубо научные, и научно-популярные тексты в обсуждаемой области позволяют предположить, что сам язык данного подхода пока недостаточно сформирован. Здесь не может быть претензий: выработка работающего научного языка — дело, требующее времени, интеллектуальных и творческих усилий, диалога. А также, среди прочего, языковых провокаций. Моя провокация — сформулированный девиз «Я у мозга дурачок». Он обозначает «вот это вот всё» — «мозг меня заставил», «мозг мне помешал» и т. п. (Не всё же напыщенно и непонятно выражаться — «брейн-редукционизм».) Хочется, чтобы к нему выразили отношение специалисты, заинтересованные в этой теме. Помимо этого запроса на выражение общего отношения, есть вопрос о прогнозе. Куда идем (развитие самого подхода): имеет ли шансы появиться научная статья «Как мозги братьев Райт заставили их изобрести самолет»?
Александр Поддьяков,
докт. психол. наук, профессор НИУ ВШЭ, гл. науч. сотр. ИП РАН
Я у мозга дурачок статья
Выработка научного языка, в том числе в нейронауках – дело, требующее времени, интеллектуальных и творческих усилий, диалога. А также, среди прочего, языковых провокаций.
Первый выпуск сборника «Теоретические и прикладные аспекты изучения речевой деятельности» посвящен методологическим и лингводидактическим аспектам изучения разговорной речи. В сборнике публикуются результаты исследований преподавателей, аспирантов и студентов, участвующих в работе Лаборатории социопсихолингвистических исследований НГЛУ им. Н.А. Добролюбова. Материалы сборника могут найти практическое применение в преподавании теории и практики иностранного языка, теории и практики перевода, курсов психолингвистики, когнитивной лингвистики, социолингвистики, теории межкультурной коммуникации.
Сборник предназначен для исследователей-филологов, преподавателей высших учебных заведений и школ, переводчиков, аспирантов, студентов факультетов иностранных языков, филологических и переводческих факультетов.
Сборник научных трудов включает научные статьи ведущих специалистов в области грамматики и лексикологии германских и романских языков и отражает современное состояние этих лингвистических дисциплин.
Язык – важное средство для того, чтобы сделать мир лучше, так как он обладает огромной силой и способностью к трансформации. Так, к примеру, слово “violence” впервые появилось в письменном английском языке в начале 14 века. При помощи лингвистической силы отрицательной приставки “non”, согласно источнику “Random House” (1995 г.), в 1915 г. появилось слово “nonviolence”, термин-концепция Ганди, обозначающий политику отказа от применения насилия как выражение протеста властям. Такую же аналогию можно провести с глаголом “to kill”, который появился в письменном английском в 1175 году, согласно данным опубликованным в American Heritage Dictionary (2001 г.) [1]. Глагол “to kill” означает: 1) убивать, 2) лишать жизни, 3) вызвать прекращение функционирование чего-либо или работы. Однако же, добавляя приставку “non”, мы придаём позитивное значение этому деструктивному термину. На подобных примерах в статье анализируется роль языка в формировании социокультурных ценностей и паттернов.
Статья посвящена разработке моделей развития самоотношения личности на основе реконструкции и синтеза идей онтологических концепций С.Л. Рубинштейна, М.М. Бахтина, М.К. Мамардашвили. Обосновывается, что при персонологическом преломления онтологии раскрывается мощный источник формирования и саморазвития отношения к себе. Это творческий диалог личности с «другими» и с собой, осуществляемый в единстве действенно-поступковой, рефлексивной и феноменологической практики.
В данной статье рассматриваются важные для современного общественного развития вопросы, связанные с практической коммуникативной деятельностью: воспитанием, образованием, общением людей в условиях стремительного развития информационных технологий и увеличения информационных потоков. В ней обосновывается актуальность материалистической трактовки основополагающих понятий «сознание» и «язык» как основы коммуникативной деятельности, подчёркивается, что эти понятия являются предметом исследования не только философии, но и целого ряда специальных гуманитарных и естественных наук, достижения которых стимулируют углубление разработки философских проблем, и что решения проблем современной общественной практики коммуникативной деятельности, от злободневной конкретики до глобальных, могут быть найдены только на основе чёткой научной трактовки фундаментальных понятий «сознание» и «язык».
Второй выпуск сборника «Теоретические и прикладные аспекты изучения речевой деятельности» посвящен методологическим и лингводидактическим проблемам разговорной речи. В сборнике публикуются результаты исследований преподавателей, аспирантов и студентов, участвующих в работе Лаборатории социопсихолингвистических исследований НГЛУ им. Н.А. Добролюбова. В сборнике представлены также работы ученых из Москвы, Владикавказа и Волгограда. Материалы сборника могут найти практическое применение в преподавании теории и практики иностранного языка, теории и практики перевода, курсов психолингвистики, когнитивной лингвистики, социолингвистики, лингвокриминалистики, теории межкультурной коммуникации.
Сборник предназначен для исследователей-филологов, преподавателей высших учебных заведений и школ, переводчиков, аспирантов, студентов факультетов иностранных языков, филологических и переводческих факультетов.
В статье рассмотрено взаимодействие топологических структур Я и Сознание и их отношение к поведению, творческой деятельности и личности. Проведено сравнение психологических и психоаналитических взглядов на эти проблемы. Главный мотив статьи – свобода Я и его роль в осуществлении свободного действия.
В статье рассмотрена проблема реабилитации метафизики в современной аналитической философии. Прослеживается связь аналитической метафизики с аристотелевским и кантовским подходом к этому предмету; отмечаются ее основные черты; демонстрируется новое понимание реализма в аналитической философии.
Словарь–справочник содержит более 150 терминов и понятий, а также описание методов и средств разработки, применяемых в информационном поиске.
Может использоваться в качестве справочника по терминологии, существующим прикладным системам и средствам обработки текстовой и фактографической информации.
Для специалистов, занимающихся разработкой технологических решений и программных продуктов в области информационного поиска и извлечения фактографических данных из текстовой информации, а также в области семантического Веба.
В сборнике представлены работы, выполненные в рамках реализации ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009 – 2013 годы. Раскрывается широкий спектр проблем, связанных с различными аспектами современных коммуникационных процессов.
Статья посвящена неразработанной проблеме севернопричерноморской эпиграфики — ранневизантийской палеографии региона. На основании всех известных памятников автор выделяет две региональные школы: херсонскую и боспорскую, и анализирует их эволюцию. Результаты анализа могут стать основанием для палеографической датировки новых надписей.
Изучение использования возможностей Интернета и компьютера студентами проводится в разных странах. Поднимая вопрос о взаимодействии информационной среды и национальной культуры, в статье рассматриваются особенности применения информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) студентами России. В работе представлены результаты анализа данных собранных в ходе проекта «Кросс-культурное исследование процесса становления новой образовательной культуры в России и Германии» в 2008-2009 гг. (выборка в 825 студентов из 18 университетов России). Обсуждаются особенности использования российскими студентами Интернета, в том числе проблема плагиата, доступность различных технологий в университете, привлекательность категорий использования компьютера и Интернета, гендерная специфика использования информационно-коммуникационных технологий.
В статье анализируется влияние дистракторов на эффективность решения задач на внимание. Демонстрируется, какие эффекты – отрицательные (эффекты интерференции), отрицательные (эффекты избыточности) или нейтральные (нулевые эффекты) – могут оказывать дистракторы. Эффекты дистрактора, описанные в литературе, классифицируются в соответствии с гипотетическим источником. Также вводится общее правило теории. Оно включает в себя формальное предсказание конкретного эффекта дистрактора на основе мер энтропии и избыточности из математической теории связи (Shannon, 1948). В качестве гипотетических механизмов, лежащих в основе эффектов дистрактора, рассматриваются одно- и двухпроцессные модели. Также в работе для формализации и простой визуализации экспериментальных данных, связанных с эффектами дистрактора, вводятся профили дистрактора (ПД). Обсуждаются типичные формы ПД и их интерпретация с примерами из трех широко цитируемых экспериментов. Наконец, в статье вводится иерархическая гипотеза, предполагающая уровневые модулирующие взаимодействия между эффектами дистрактора разных классов.
Труды содержат доклады, представленные учеными из России, Украины, Белоруссии, Казахстана, Эстонии, Узбекистана, Германии, Польши, посвященные актуальным проблемам радиационной физики твердого тела (влияние радиации на физико-химические свойства и структуру металлических, полупроводниковых и диэлектрических материалов, влияние факторов космического пространства на свойства конструкционных и функциональных материалов и покрытий космических аппаратов, радиационно-технологические методы получения материалов, в частности наноматериалов, модифицирования и обработки материалов с целью улучшения их эксплуатационных свойств, создание и получение экологически чистых материалов с низкой наведенной радиоактивностью и др.).
Труды содержат доклады, представленные специалистами из России, Украины, Белорусии, Казахстана, Узбекистана, Германии, Великобритании, Польши по направлениям:«Радиационная физика металлов», «Радиационная физика неметаллических материалов», «Физические основы радиационной технологии» и посвященные разнообразным проблемам радиационной физики твердого тела (процессы прохождения заряженных и нейтральных частиц, рентгеновского и гамма-излучений через вещество, электрон-атомные, атом-атомные, ион-атомные и др. столкновения в твердых телах, ориентационные явления при взаимодействии высокоэнергетических частиц с твердым телом, радиационно-индуцированные и радиационно-стимулированные явления в твердых телах и др.).
Представлены результаты кросс-культурного исследования имплицитных теорий инновативности у студентов и учителей, представителей трех этнокультурных групп: русские, народы Северного Кавказа (чеченцы и ингуши) и тувинцы (N=804). Выявлены межгрупповые различия в имплицитных теориях инновативности: у русских респондентов и у студентов более выражены индивидуальные теории инновативности, у респондентов из Северного Кавказа, Тувы и учителей более выражены социальные теории инновативности. С помощью моделирования структурными уравнениями построена культурно-универсальная модель влияния ценностей на имплицитные теории инновативности и на установки по отношению к инновациям. Ценности Открытости изменениям и индивидуальные теории инновативности способствуют позитивному отношению к инновациям. Результаты исследования показали, что имплицитные теории инновативности различаются в разных культурах, а ценности оказывают разное влияние на отношение к инновациям и опыт инновативной деятельности в разных культурах.
Анализ современного общества, пронизанного медиа, ведется с позиций этнометодологического подхода и представляет собой попытку ответа на кардинальный вопрос: что представляют собой наблюдаемые упорядоченности событий, транслируемых массовыми посредниками. Исследование ритуалов идет по двум основным направлениям: во-первых, в организационно-производственной системе медиа, ориентированной на постоянное воспроизводство, в основе которого лежит трансмиссионная модель и различение информация/неинформация и, во-вторых, в анализе восприятия этих сообщений аудиторией, представляющей собой реализацию ритуальной, или экспрессивной, модели, результатом которой является разделенный опыт. Это и означает ритуальный характер современных медиа.
В данной научной работе использованы результаты, полученные в ходе выполнения проекта № 10-01-0009 «Медиаритуалы», реализованного в рамках Программы «Научный фонд НИУ ВШЭ» в 2010-2012 гг.
Представлены результаты кросскультурного исследования взаимосвязи социального капитала и экономических представлений у русских (N=150) и китайцев (N=105). Выявлены различия в социальном капитале и экономических представлениях русских и китайцев. В обеих группах социальный капитал позитивно взаимосвязан с «продуктивными» экономическими представлениями и большинство взаимосвязей схожи по своей логике, однако существуют и культурная специфика.
Человечество переживает смену культурно-исторических эпох, что связано с превращением сетевых медиа в ведущее средство коммуникации. Следствием «дигитального раскола» оказываются изменения в социальных разделениях: наряду с традиционным «имущие и неимущие» возникает противостояние «онлайновые (подключенные) versus офлайновые (неподключенные)». В этих условиях теряют значение традиционные межпоколенческие различия, решающим оказывается принадлежность к той или иной информационной культуре, на основе которой формируются медиапоколения. В работе анализируются многообразные последствия осетевления: когнитивные, возникающие при использования «умных» вещей с дружественным интерфейсом, психологические, порождающие сетевой индивидуализм и нарастающую приватизацию общения, социальные, воплощающие «парадокс пустой публичной сферы». Показана роль компьютерных игр как «заместителей» традиционной социализации и образования, рассматриваются превратности знания, теряющего свое значение. В условиях избытка информации самым дефицитным на сегодня человеческим ресурсом оказывается человеческое внимание. Поэтому новые принципы ведения бизнеса можно определить как менеджмент внимания.
В данной научной работе использованы результаты, полученные в ходе выполнения проекта № 10-01-0009 «Медиаритуалы», реализованного в рамках Программы «Научный фонд НИУ ВШЭ» в 2010–2012 гг.