утрата владения в римском праве
Владение
Понятие и виды владения
Права собственности исторически складывалось на почве фактического обладания вещами. Однако в римском праве владение и собственность — различные категории, которые могли совпадать в одном липе, а могли принадлежать разным лицам.
Владение (possesio) — это право фактического обладания вещью, снабженное юридической защитой, которая предоставлялась вне зависимости от того, являлся ли данный владелец собственником или нет.
Объектом владения римским правом признавались только res corporales.
Однако не всякое фактическое обладание лица вещью могло быть признано владением. Проводилось различие между владением в точном смысле (юридическим владением) и простым держанием (detentio), которое иногда называли possesio naturalis.
Практическое значение различия владения и держания выражалось в том, что владельцы защищались от незаконных посягательств на вещь непосредственно сами, а арендатор мог получить защиту только через посредство собственника, от которого получена вещь.
Corpus possesionis как элемент владения считался присутствующим во всех случаях, когда при нормальных условиях для лица обеспечена возможность длительного беспрепятственного проявления своего господства над вещью. Например, считалось, что дикие звери и птицы остаются во владении лица, пока они состоят под его охраной (в клетке, на привязи) и не вернулись в естественное состояние свободы. Домашнее животное не выходит из владения, даже если оно уйдет со двора, до тех пор пока оно сохраняет привычку возвращаться обратно и т.д.
Анализ сочинений римских юристов позволяет определить corpus possesionis как такое положение лица в отношении вещи, в каком нормально находятся собственники в отношении своих вещей. Так, если стройматериалы — доски, бревна, кирпичи и т.д. складываются не во дворе дома, а перед воротами, данные материалы считаются в фактическом владении лица, поскольку в жизни данное положение нормально, в то же время если домашняя обстановка находится вне жилища, то такое положение не нормально, и corpus possesionis признать нельзя.
Поскольку вещи, как правило, находятся в обладании тех, кому принадлежат, то нормальным владельцем вещей можно считать ее собственника. Именно собственнику принадлежит право владеть вещью (ius possidendi). В этом смысле он является законным владельцем вещи. Лица, обладающие вещью с намерением относиться к ней как к своей, но не имеющие права владеть (ius possidendi), считались незаконными владельцами.
В свою очередь, незаконное владение подразделялось на незаконное добросовестное и незаконное недобросовестное.
Римское право считало незаконное владение добросовестным в случаях, когда владелец не знал и не мог знать, что не имеет права владеть вещью. Например, при покупке вещи у несобственника, выдававшего себя за собственника. Недобросовестный владелец определенно знает, что вещь не его, но ведет себя так, как будто вещь принадлежит ему. Юридические последствия признания добросовестным или недобросовестным владельцем выражаются в разной степени в разной степени ответственности за сохранность вещи и плодов от нее в случае обнаружения собственника. Кроме того, только добросовестный владелец мог приобрести право собственности на вещь по давности обладания.
Особую группу составляет так называемое производное владение, когда фактический обладатель вещи не мог быть признан владельцем с точки зрения римского права, но тем не менее получал владельческую защиту. Например, залогодержатель обладает вещью не как своей, а как чужой, с тем чтобы вернуть ее собственнику, как только будет оплачен долг, обеспеченный залогом. Но в случае нарушения его владения вещью, не будучи владельцем, он мог оказаться беззащитным, поскольку сам он не имел владельческой защиты, а собственник был скорее заинтересован истребовать вещь для себя, чем оказать содействие восстановлению прав залогодержателя. Поэтому лицу, получившему вещь в залог, в качестве исключения представлялась владельческая защита, хотя оно и не имело воли (animus domini) относиться к этой вещи как к своей. На аналогичных отношениях получало владельческую защиту лицо, принявшее спорную вещь на хранение до разрешения судебного спора между третьими лицами.
Особенностью приобретения владения, по мнению римских юристов, было обязательное соединение у лица согроге et animo, т.е. фактического обладания и воли относиться к вещи как к своей, причем действовал принцип, что никто не может изменить оснований для владения сам по себе, то есть на основании внутренних настроений, не проявившихся вовне.
В этом случае возникает вопрос: «Как определить, обладает ли данное лицо вещью с намерением относиться к ней как к своей или без такового?» Римляне выработали формулу, согласно которой лицо, если пользуется вещью для себя, имеет волю относиться к вещи как к своей. А если другая сторона желала это предположение опровергнуть, то ей необходимо было показать, что вещь была получена по основанию, исключающему владельческую волю, например, договор хранения или найма.
Приобретение и утрата владения. Владение могло быть приобретено лично и через представителя. Для этого представитель должен иметь полномочия на приобретение владения. Предоставление этих полномочий являлось выражением владельческой воли (animus posscsionis) и осуществлялось в лице представителя.
При утрате хотя бы одного из необходимых элементов (corpus possesionis или animus possesionis) владение считалось прекращенным.
Защита владения
Специфика владения как особого вещного права, защищенного против всех, включая собственника вещи, выявляет характер защиты владения. Она осуществлялась не в форме судебного разбирательства, а посредством приказа претора — интердикта. Характерная черта владельческой защиты состояла в том, что в процессе о владении не только не требовались доказательства права на данную вещь, но даже не допускалась ссылка на данное право. Для получения владельческой защиты было достаточно факта владения и факта его нарушения.
Но поскольку вопрос о том, кому принадлежит право на владение данной вещью, оставался в стороне, то процесс о владении был гораздо более легким (факт обладания вещью доказать гораздо проще, чем право собственности на нее) и одновременно носил предварительный характер. Если вещь присуждалась не тому, кто имел на нее право, последний мог предъявить свой собственный иск и в случае признания права собственности истребовать вещь у фактического владельца.
Владельческая защита, построенная на выяснении только одних фактов владения и его самоуправного нарушения, вне зависимости от права на владение этой вещью называлась поссессорной. Защита прав, требующая доказательства наличия прав, называлась петиторной. Римский юрист Гай выделял три типа владельческих интердиктов: приобретения, сохранения и восстановления владения. Первый из них не относился собственно к защите владения, поскольку позволял новому преторскому владельцу отстранить прежнего владельца от обладания вещью.
Для сохранения владения классическое римское право использовало два интердикта: interdictum uti possidentis для защиты владения недвижимостью и interdictum utrubi для защиты владения движимыми вещами, называемые так по первым словам преторского приказа: «uti possidetis» («как вы владеете») и «utrubi» («который из вас двоих»). Они служили не только для удержания владения, но и для восстановления владения наилучшим образом уполномоченного лица. Интердикт utrubi давал преимущество тому, кто удерживал вещь большую часть года, когда слушалось дело. Оба интердикта имели возвращение о порочном владении «non vi non clam non precario alter ab altero possidctis» — «если вы начали владение не силой, не тайно, а прекарно один от другого». Таким образом, если незаконный захватчик просил защитить его владение от посягательства не того лица, у которого он незаконно захватил владение, а от посягательства третьего лица, то незаконный захватчик получал владельческую защиту. Если же противником в процессе бы тот, в отношении которого имелся хотя бы один из названных пороков владения (получение вещи vi или precario), то владение присуждалось противоположной стороне. В последнем случае интердикт, предъявленный для удержания своего владения, приводил к возвращению владения другой стороне в процессе, поэтому эти интердикты получили название «двойных». Здесь нет истца и ответчика, а есть заявитель, инициатор процесса и его противник, и каждая из сторон может оказаться на положении ответчика.
При императоре Юстиниане интердикт utrubi слился с интердиктом uti possidetis и стал даваться единый интердикт для защиты владения как движимыми, так и недвижимыми вещами.
К категории интердиктов для возврата владения относились интердикты unde vi и de precario. Первая категория интердиктов предоставлялась лицам, насильственно (vi) лишенным владения. В случае подтверждения факта насильственного отнятия у истца недвижимости ответчик по интердикту unde vi присуждался к возвращению истцу недвижимости со всеми плодами и приращениями и возмещению убытков.
Интердикт de precario давался лицу, представившему свою вещь в так называемое прекарное пользование, т.е. бесплатное пользование до востребования, если лицо взявшее вещь на таких условиях не возвращало ее по первому требованию.
Помимо упомянутых интердиктов добросовестный владелец имел еще специальное средство защиты — Публицианов иск — actio in rem Publieiana. Этот иск давался лицу, владение которого отвечало всем требованиям, необходимым для приобретения вещи по давности, за исключением лишь истечения давностного срока. Для того чтобы дать такому владельцу защиту, претор включал в формулу иска предписание судье предположить, что истец провладел давностный срок и, следовательно, приобрел право собственности. Добросовестный владелец получал защиту по этому иску только против недобросовестных владельцев, но не против собственника или такого же добросовестного владельца.
Васьковский Е.В. Учебник гражданского права
Что касается чисто фактических, не основанных ни на каком праве отношений человека к вещам, то с точки зрения гражданского права представляют интерес лишь те из них, которые связаны с гражданско-правовыми последствиями. Таковы: 1) владение и 2) недозволенные действия. Владение защищается, при известных условиях, от нарушения и ведет к приобретению вещных прав (права собственности по давности, завладению, отделению плодов). Ввиду этого оно рассматривается в вещном праве. Недозволенные действия влекут за собой обязанность вознаграждения за причиненный ими ущерб и потому исследуются в обязательственном праве.
Таким образом, настоящий отдел должен быть посвящен: 1) владению и 2) вещным правам.
А. Владение
1. Слово «владение» употребляется в обыденной жизни для обозначения фактического господства над предметами.
Владение, по объяснению академического словаря (I вып. 1891 г.), представляет собою «держание предмета в своей власти, обладание». Например, владение государством, владение землей. «Льва зверьми владеть поставила природа» (Крылов). Таков же обыденный смысл «владения» в иностранных языках (possessio, possession, possesso, Besitz)[121].
Но в юриспруденции под «владением» понимается не всякое обладание вещью, а только такое, которое само по себе имеет юридическое значение, т.е. охраняется законом от нарушения, независимо от своей правомерности. Всякое иное обладание, не снабженное юридической защитой, называется держанием (detentio, détention, Inhabung).
Таким образом, обладание, или владение в обыденном обширном смысле слова, разделяется с юридической точки зрения на владение в тесном смысле, или, иначе, юридическое владение, и держание, или естественное владение.
В последующем изложении термином «владение» будет обозначаться юридическое владение в противоположность держанию.
Прежде чем излагать учение о владении по действующему русскому праву, необходимо было бы дать очерк теории владения. К несчастию, несмотря на то, что ни один вопрос гражданского права не подвергался так часто исследованию и не вызвал столь обширной литературы, как вопрос о владении[122], наука не успела разрешить его окончательно. Без преувеличения можно сказать, что нет двух сколько-нибудь авторитетных современных ученых, которые были бы согласны между собой в главных пунктах учения о владении. Поэтому, в виду отсутствия установившейся и общепризнанной теории, остается представить сжатую характеристику главных направлений[123].
В теории владения наиболее важными вопросами являются следующие: 1) в чем состоит владение, 2) факт ли оно или право, 3) почему оно защищается законом и 4) что такое владение правами. Сообразно с этим теории владения будут изложены по четырем рубрикам: 1) понятие владения, 2) юридическая природа его, 3) основание защиты и 4) понятие владения правами.
§ 1. Понятие владения
Понятие владения еще не установлено наукой. На этот счет существуют три главные, наиболее распространенные теории.
1. Согласно одной владение представляет собой физическое господство над вещью, соединенное с намерением обладать ею, как своею, по образцу собственника (Савиньи, Пухта, Виндшейд, Ранда, Кунце). Понятие владения слагается по этой теории из двух элементов: материального, телесного (corpus possessionis), состоящего в физическом господстве человека над вещью, и идеального, духовного (animus possessionis), выражающегося в известном направлении воли, в намерении обращаться с вещью, как со своею собственностью.
Сообразно с этим владельцами будут: 1) истинный собственник вещи, 2) лицо, ошибочно считающее себя собственником (добросовестный владелец), и 3) лицо, умышленно выдающее себя за собственника (разбойник, вор, присвоитель). Напротив, не считаются владельцами лица, добросовестно и законно обладающие чужими вещами в силу какого-либо права, но не имеющие намерения присваивать себе роль собственников (арендаторы, залогодержатели, ссудополучатели, поклажехранители и пр.).
2. Вторая теория тоже признает владение физическим господством над вещью но не требует, чтобы владелец непременно хотел обладать вещью как своею собственностью, а считает достаточным, чтобы он вообще хотел обладать ею для себя, в свою пользу (Кирульф, Бекинг, Дернбург, Мандри).
Таким образом, вторая теория отличается от первой только тем, что придает воле владельца иное значение, понимая ее в более обширном смысле[125]. Кто обладает вещью как своею собственностью, тот, очевидно, обладает ею для себя, но не всякий обладающий ею для себя, в свою пользу, намеревается обладать ею, как своею собственностью. Другими словами, понятие «владение для себя» шире понятия «владение в виде собственности». А потому под первое подойдут все случаи, обнимаемые вторым (владение собственников настоящих и мнимых), и, сверх того, еще ряд других, именно владение лиц, обладающих чужими вещами в своем интересе, в свою пользу; каковы: арендаторы, наниматели, ссудополучатели. Не будут владельцами только те обладатели чужих вещей, которые обладают ими в интересе собственника, как-то: поверенные, поклажехранители.
3. Третья теория, оставляя в стороне вопрос о направлении воли владельца, переходит на экономическую точку зрения и определяет владение как хозяйственную связь вещи с лицом, т.е. как такое состояние вещи, в котором она служит потребностям своего обладателя (граф Пининьский, Колер, Ленель, Салейль).
Согласно этому определению, владельцем вещи должен считаться тот, кто извлекает из нее экономическую пользу, т.е., говоря короче, ее хозяин, все равно, имеет ли он на нее какое-либо право или не имеет.
4. Сверх указанных трех теорий существовало и существует много других.
Монография Савиньи составила эпоху в науке и послужила основой для позднейших исследований. По словам Брунса, «все, что с тех пор было написано или говорено о владении, либо возникло под влиянием Савиньи, либо составляет оппозицию против него. Сочинение Савиньи содержит в себе первую важную попытку представить все учение о владении сперва в его внутреннем, естественном обосновании и развитии, а затем в данной ему положительным правом форме. Недостаток состоит только в том, что Савиньи не уяснил себе вполне этой двойственности задачи и потому постоянно смешивает философию[136] и положительное право ко вреду их обоих»[137].
Установленные Савиньи понятия первоначального и производного владения были приняты целым рядом ученых[138]. Но с начала двадцатых годов появляются попытки соединить оба этих понятия в одно. С этой целью некоторые старались отыскать animus domini у всех производных владельцев[139]; другие доказывали, что владелец может по своему произволу передавать свое право владения всем без исключения держателям[140]; третьи расширили понятие владения и, устранив animus domini, определили владение, как всякое отношение фактического господства, связанное с намерением обладать вещью для себя, в своем интересе (animus dominantis, possidendi, rem sibi habendi)[141]. Однако и теория Савиньи, в чистом своем виде, продолжала поддерживаться многими выдающимися учеными, причем некоторые старались дать ей философское обоснование. Особенно замечательна попытка Брунса. Последнюю главу своего исследования «О владении в средние века и новое время» он посвящает философии владения и начинает с опровержения общепринятого взгляда, по которому держание представляет собой «чисто физическое, телесное, отвлеченное от всякой воли отношение господства лица над вещью». По его словам, «можно на вещи стоять, лежать, сидеть без всякого участия души, но иметь, держать вещь можно, только обладая волею на это: Говорить о держании, совершенно устранив какую бы то ни было волю, просто нелепо и противно смыслу слов. Если я случайно остановлюсь на улице пред открытым и пустым домом, то я имею физически, фактически возможность исключительного распоряжения им, но было бы безумием назвать меня держателем дома: Простое физическое отношение господства может быть юридически принимаемо во внимание в том случае, если с ним связана воля[141]. Поэтому различие между держанием и владением следует полагать не в присутствии или отсутствии воли, а в ее свойстве и характере: Если держание с физической своей стороны состоит в возможности произвольно, т.е. всячески, воздействовать на вещь и устранять чужое воздействие, то естественно, что только тот держит вполне для себя, у кого содержание воли вполне соответствует факту держания, т.е. кто имеет волю предпринимать всякое воздействие на вещь, как ему будет угодно, и устранять всякое чужое воздействие, если оно ему не нравится: Такой держатель хочет обладать, как собственник, animo domini, а потому является настоящим, полным владельцем. Напротив, кто обладает вещью без этой воли, не как собственник, от чужого имени, тот является простым держателем»[142].
Однако большинство ученых отнеслись отрицательно к теории Иеринга[151] и продолжали держаться воззрения Савиньи, хотя принуждены были расширить понятие физического господства и подвести под него всякую, даже самую отдаленную возможность на вещь[152].
[121] Ihering. Der Besitzwille, гл. I.
[122] В одной Германии с 1800 по 1864 г. было напечатано свыше 100 монографий и статей о владении. Полный указатель всей литературы по этому вопросу составил бы порядочную брошюру. Наиболее важны в теоретическом отношении следующие монографии: Savigny. Das Recht des Besitzes, 1803 (c дополн. проф. Рудорффа, 1865); Bruns. Das Recht des Besitzes im Mittehalter und in der Gegenwart, 1848; Ihering. Ueber den Grund des Besitzesschutzes, 1868 (рус. пер., 1882); Randa. Der Besitz nach oester. Rechte (3 изд., 1879); Ihering. Der Besitzwille, 1889 (сокращ. рус. перевод под заглавием «Теория владения» Иеринга, 1895); Муромцев. Владение по рим. пр. («Журн. гр. и уг. пр.», 1876, кн. 4; перепечатано в «Очерках общей теории гражд. права», 1877).
[123] От изложения собственной теории автор воздерживается, считая это неуместным в кратком учебнике и предполагая посвятить ей особую монографию.
[125] Ввиду этого обе теории можно назвать, как сделал Иеринг (Besitzwille, Cap. II), волевыми, или субъективными.
[126] Терминология источников отличается сбивчивостью. См. о ней у Windscheid’a (Pand., I, § 148, Anm. 12).
[127] Юристы нового времени ввели для обозначения естественного владения термин «detentio», не встречающийся в источниках.
[129] Placentinus, «non possidet, qui pro suo non possidet». Несколько иную формулировку дал Азо, за которым последовал Аккурсий. Именно Азо считает владением: 1) обладание вещью от своего имени и 2) обладание ею хотя и от чужого имени, но для себя (pro alieno, sed sibi). Однако согласно такому определению секрестрарий и прекарист были бы держателями, а узуфруктуарий – владельцем; между тем римское право постановляет как раз наоборот. Bruns, 306.
[130] Bruns, 368. Выражение «affectus domini» впервые употребил Донелль, развивший, по словам Иеринга, «с величайшей ясностью современную теорию». Ihering. Der Besitzwille, 249.
[131] Некоторые из них просто повторяли формулу французских юристов; другие несколько видоизменяли ее, употребляя вместо «affectus domini» выражения: «animus sibi suaeque utilitatis causa, sibi suoque nomine habendi, domini vel alius juris in re» и пр. Bruns, 387.
[132] Потому-то и называют «теорией Савиньи», хотя она существовала задолго до него.
[133] Savigny. Das Recht des Besitzes, § 1.
[135] Savigny, ib. § 9. Теория производного владения тоже существовала до Савиньи. Впервые развил ее, по словам Иеринга, Лаутербах (XVIII в.); Ihering. Der Besitzwille, 248–249.
[136] То есть отвлеченную теорию.
[137] Bruns, 410–411. Это смешение, надо заметить, представляет собой обычный факт в германской литературе, которая отождествляет теорию гражданского права с догмой римского права. Так, напр., Дернбург говорит, что «пандекты имеют целью развитие общей теории гражданского права» (Pand., § 1). Cp. Windscheid. Die Actio, 1856, § 1 (у нас проф. Азаревич. Сист. рим. пр., I, 41: «единая наука гражд. пр. есть наука рим. права»). Даже Иеринг называет римское понятие владения «обычно-научным» (Основ. защ. влад., 21). О разнице между теорией и догмой см. наш «Учебн.», вып. I, § 2.
[138] Puchta. Pand., § 125; Mockeldey. Lehrb., § 211; Avndts. Pand., § 135; Vangerow. Pand., I, § 200; Mühlenbruch, Göschen, Schilling, Seuffert, Burchardi, Büchel, Unterholzner и др. (Bruns, 414, Anm. 2. Randa, 16, Anm. 17).
[139] Schrötter, Bavtels, Duncker (Die Besitzklage und der Besitz, 1884, 163).
[140] Thibaut. Pand., § 208; Schweppe. Priv. r., II, § 215, n. 7.
[141] Это мнение Брунса разделяют многие ученые, между прочим: Ihering. Der Besitzwille, Cap. III, IV; Winscheid. Pand., § 149 (S. 420).
[141] Это мнение Брунса разделяют многие ученые, между прочим: Ihering. Der Besitzwille, Cap. III, IV; Winscheid. Pand., § 149 (S. 420).
[143] Иеринг. Об основании защиты владения, 160.
[145] Иеринг. Об основании защиты владения, 159.
[147] Барон (Система рим. пр., § 116 и 118); Hauser (Stellvertretung im Besitz, 1870, S. 13 и др.); Reuling (Zeitschr. f. Hand. r., B. XIII, 320); у нас: г. Муромцев (ук. ст.) и Колокольцев (Понятие и юрид. природа влад. по рим. праву, 1874).
[148] Piniński. Der Thatbestand des Sachbesitzerwerbs, I, 1885, 26–30; Kohler. Pfandrechtliche Forschungen, 1882, S. 167 ff., Lenel (Jahrb. f. Dogm. XIX, 215); Leonhard, Regelsberger (Gött. Gel. Anz., 1885); Saleilles (Revue Bourguignonne de I’enseignement supérieur, 1893, t. III). В русской литературе г. Гримм (в «Журн. С.-Петерб. юрид. общ.», 1894, N 10). К этому же воззрению примкнул впоследствии и сам Иеринг («Der Besitzwille», 481–483).
[151] Особенно Bruns. Die Besitzklagen des röm. und heut. Rechts, 1874; Schmid («Krit. VierteIjahrschr.», XII); Meischeider. Besitz und Besitzeschutz, 1875.
[152] Randa, § 11; Mandry (Arch. f. civil. Pr., B. 63, 1–26); Duncker. Die Besitzklage und der Besitz, 1884, 177–178; Wendt, Liebe, Windscheid. Pand., § 153; Dernburg. Pand., § 178. Теория Савиньи господствует и во французской литературе. Ей следуют: Van-Wetter. Traité de la possession, 1868, 50, 157; Philippoteaux. De la poss., 1873; Foleville. De la poss. des meubles etc. 18 5; Aujay. De la poss., 1876 и др.
[153] Ihering. Der Besitzwille, 11, 85–86.
[155] Ihering. Der Besitzwille, 162–165, 178–179.
[156] Там же, 199, 200, 236, 369–370.