ущерб бюджету в уголовном праве
Ущерб бюджету в уголовном праве
УК РФ Статья 285.1. Нецелевое расходование бюджетных средств
(введена Федеральным законом от 08.12.2003 N 162-ФЗ)
наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.
(в ред. Федеральных законов от 07.03.2011 N 26-ФЗ, от 07.12.2011 N 420-ФЗ)
(см. текст в предыдущей редакции)
2. То же деяние, совершенное:
а) группой лиц по предварительному сговору;
наказывается штрафом в размере от двухсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.
(в ред. Федерального закона от 07.12.2011 N 420-ФЗ)
(см. текст в предыдущей редакции)
Нарушения бюджетного законодательства и ответственность за них
1. Что является нарушением бюджетного законодательства
Таким нарушением признают действие (бездействие) учреждения, противоречащее положениям Бюджетного кодекса РФ, федерального закона (закона субъекта РФ, муниципального правового акта) о бюджете, иных федеральных законов (аналогичных законов на региональном уровне и муниципальных актов на местном уровне), регулирующих бюджетные правоотношения (ст. 2 БК РФ).
Согласно ст. 306.1 БК РФ бюджетным нарушением признается совершенное высшим исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации (местной администрацией), финансовым органом, главным администратором (администратором) бюджетных средств, государственным (муниципальным) заказчиком:
1) нарушение положений бюджетного законодательства Российской Федерации и иных правовых актов, регулирующих бюджетные правоотношения;
2) нарушение положений правовых актов, обусловливающих публичные нормативные обязательства и обязательства по иным выплатам физическим лицам из бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, повлекшее причинение ущерба публично-правовому образованию;
3) нарушение условий договоров (соглашений) о предоставлении средств из бюджета;
4) нарушение установленных законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных (муниципальных) нужд требований к планированию, обоснованию закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных (муниципальных) нужд, а также требований к изменению, расторжению государственного (муниципального) контракта;
5) нарушение условий государственных (муниципальных) контрактов;
6) нарушение условий договоров (соглашений), заключенных в целях исполнения договоров (соглашений) о предоставлении средств из бюджета, повлекшее причинение ущерба публично-правовому образованию;
7) несоблюдение целей, порядка и условий предоставления кредитов, обеспеченных государственными и муниципальными гарантиями.
Исходя из практики контролирующих органов, такими нарушениями являются:
1.1. Какие действия учреждения признаются неправомерным использованием бюджетных средств
К неправомерному расходованию бюджетных средств следует относить действия (бездействие), противоречащие требованиям бюджетного законодательства и иных НПА, регулирующих бюджетные правоотношения (Письмо Минфина России от 25.04.2017 N 02-09-08/24851).
Федеральное казначейство определяет неправомерное использование бюджетных средств как оплату денежных обязательств с нарушением (Классификатор нарушений (рисков), утвержденный Казначейством России 19.12.2017):
Неправомерным использованием бюджетных средств, исходя из практики контролирующих органов, признается:
2. Какая ответственность установлена за нарушение бюджетного законодательства
За нарушение бюджетного законодательства установлены следующие виды ответственности:
Применение административной ответственности к учреждениям и (или) их должностным лицам зависит от вида совершенного нарушения и (или) типа учреждения.
Примеры нарушений, за которые установлена административная ответственность для бюджетных (автономных) учреждений и (или) их должностных лиц
Нарушение учреждением, которому предоставлены бюджетные инвестиции, условий их предоставления, за исключением нецелевого использования средств
Штраф от 10 тыс. до 30 тыс. руб.
Часть 2 ст. 15.15.4 КоАП РФ
Штраф от 2 до 12% суммы полученной субсидии
Нарушение условий предоставления субсидий
Штраф от 10 тыс. до 30 тыс. руб.
Часть 2 ст. 15.15.5 КоАП РФ
Штраф от 2 до 12% суммы полученной субсидии
Невыполнение государственного (муниципального) задания
В первый раз: предупреждение или штраф от 100 до 1 000 руб.
Статья 15.15.5-1 КоАП РФ
За повторное правонарушение: штраф от 10 тыс. до 30 тыс. руб.
Срок давности привлечения к административной ответственности зависит от того, какое лицо (юридическое или должностное) привлекается:
— если не предусмотрено, то срок исковой давности составляет два года со дня совершения административного правонарушения (ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ).
2.1. Какая ответственность предусмотрена за нецелевое или неэффективное расходование учреждением бюджетных средств
За нецелевое использование бюджетных средств установлена административная, уголовная ответственность, а также применяются бюджетные меры принуждения.
Статьей 285.1 УК РФ установлена уголовная ответственность за нарушения деятельности публичного аппарата власти и управления в сфере бюджетных отношений за нецелевое расходование бюджетных средств.
Для наступления уголовной ответственности необходимым условием является крупный размер нецелевого расходования бюджетных средств. В соответствии с примеч. к коммент. статье крупным размером признается сумма бюджетных средств, превышающая 1 млн 500 тыс. руб.
Состав преступления формальный. Преступление окончено с момента направления бюджетных средств на цели, не предусмотренные соответствующим документом, т.е. с момента списания их с лицевого счета бюджетного учреждения.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом.
Такие деяния наказываются штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.
Ответственность за неэффективное использование бюджетных средств законодательно не установлена. Средства, признанные проверяющими как неэффективно использованные, могут потребовать возместить в бюджет на основании предписания контролирующего органа. Проверяющие также вправе обязать учреждение устранить нарушение и предпринять меры по недопущению неэффективного расходования средств (п. 3 ст. 270.2 БК РФ).
3. Какие бюджетные меры принуждения применяются
Бюджетным кодексом РФ предусмотрены следующие бюджетные меры принуждения (п. 2 ст. 306.2 БК РФ):
Бюджетные меры принуждения могут применить за такие действия, как (гл. 30 БК РФ):
Наряду с бюджетными мерами принуждения могут применяться и иные меры ответственности (п. 7 ст. 306.2 БК РФ).
О материальной ответственности чиновников за причинение умышленного ущерба бюджету
Аарон Барак, Председатель Верховного суда Израиля
«Ящик Пандоры»
Свой вывод, не основанный на нормах Налогового кодекса РФ, Суд мотивировал утверждением, что отношения между публично-правовым образованием и физическим лицом, чьи действия (бездействие) повлекли причинение ущерба этому образованию, являются не налоговыми, а гражданско-правовыми.
Особенность такой индивидуальной материальной ответственности не только в том, что для нее нет надежной правовой основы, но и в том, что по таким делам не имеет правового значения факт личного обогащения преступника. То есть Суд допускает, что погашение ущерба бюджету будет осуществляться за счет личных средств правонарушителя, а не за счет средств, похищенных у бюджета (по крайней мере, в своих решениях Суд о возможности какого-либо регресса не упоминал).
Конституционный принцип равенства всех перед законом и судом[2], а также принцип универсальности возмещения убытков требуют, чтобы такой правовой подход применялся к любым участникам налоговых правоотношений и любым лицам, виновным в причинении умышленного ущерба бюджету.
Например, если руководитель налогового органа незаконно взыскал налог с налогоплательщика (либо незаконно отказал в возврате налоговой переплаты), а затем вернул ему по решению суда эту сумму с процентами по ст. 79 (78) НК РФ, то эти проценты – суть ущерб бюджету и могут быть взысканы с чиновника по той же процедуре, что и в «деле бухгалтера Ахмадеевой».
В решениях Конституционного Суда РФ последнего времени можно наблюдать примеры противоправных деяний сотрудников налоговых органов, повлекших убытки бюджета.
5 марта 2019 г. Конституционный Суд РФ в Постановлении от №14-П проверял ст. 15, 1064 ГК РФ и нормы ФЗ о банкротстве. Суд рассматривал ситуацию, когда бюджет РФ был обязан оплатить судебные издержки по ведению дела о банкротстве организации. Такая обязанность была связана с отсутствием у должника какого-либо имущества, за счет которого можно возместить соответствующую сумму и с действиями налогового органа, инициировавшего процедуру банкротства.
Анализируя действующее правовое регулирование, Суд вывел, что оно не исключает отказа уполномоченного органа от обращения в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, если такое обращение не ведет к должному экономическому эффекту и лишь вызовет напрасные расходы.
Из такой правовой позиции возникает вопрос: как быть, если должностное лицо налогового органа выберет такой способ реализации полномочий, который нарушит этот конституционный ориентир? Суд не ответил на этот вопрос, но если следовать логике «дела Ахмадеевой», должностное лицо налогового органа, принявший неконституционное и неэффективное решение, повлекшее ущерб бюджету, должен компенсировать этот ущерб за счет личных средств.
2 июля 2020 г. Конституционный Суд РФ вынес Постановление №32 о пределах применения гражданско-правовых норм при взыскании налоговой задолженности.
Суд продолжил раскрытие содержания принципа поддержания доверия к закону и действиям государства. Он заключается, как отмечает Суд, в строгом исполнении госорганом законодательных предписаний, а также внимательной и ответственной оценке фактических обстоятельств; поэтому при разрешении споров по искам публично-правовых образований (ППО) имеет значение оценка действий их органов, в частности ненадлежащее исполнение ими своих обязанностей, совершение ошибок, неразумность и неосмотрительность в реализации полномочий.
Конституционный суд делает вывод, что вред ППО может быть причинен упущениями самих госорганов, например, при обращении в суд с отступлением от правил судопроизводства и при неиспользовании права ходатайствовать о восстановлении пропущенного срока.
Если по причине таких упущений налоговый орган был вынужден на основании ст. 59 НК РФ списать недоимку как безнадежную ко взысканию, то очевидно, что причинение вреда обусловлено поведением самого органа, а не какими-то неправомерными действиями физического лица, создавшими невозможность взыскания недоимки. в случае нарушения налоговым органом пресекательного срока взыскания налога с налогоплательщика, при утрате возможности взыскания налога по причинам, не зависящим от налогоплательщика, третьим лицом, сделавшим исполнение обязательства налогового должника перед налоговым кредитором невозможным, является налоговая инспекция, должностные лица которой должны нести перед государством деликтную ответственность за причинение вреда (ст. 1068 ГК РФ), поскольку они имели возможность своевременно обратиться в суд с соответствующим заявлением, но без уважительных причин срок взыскания недоимки пропустили. Причем это обстоятельство, установленное судебным решением об отказе в восстановлении срока, в повторном доказывании в силу ст. 61 ГПК не нуждается. Соответственно, прокуратура должна была подавать иск о возмещении вреда не к гражданину, а к должностным лицам налогового органа. Эксперты сожалеют, что Конституционный Суд РФ такой вывод не сделал, хотя он явно напрашивался из сказанного им же самим. [4].
22 июля 2020 г. Конституционный Суд РФ вынес Постановление №38-П, в котором рассматривал очередную ситуацию, когда ущерб бюджету был причинен по вине должностных лиц налогового органа. Имея всю необходимую информацию для оценки законности заявления физического лица на налоговый вычет, инспекторы ошиблись в предоставлении заявителю налогового вычета. Несмотря на то, что заявитель не препятствовал налоговому контролю, не скрывал и не искажал налоговозначимую информацию, а впоследствии вернул в бюджет необоснованно полученные денежные средства, он был привлечен к уголовной ответственности по ст. 159 УК РФ.
Суд, защищая права налогоплательщика, повторил свою правовую позицию, что уголовная ответственность за правонарушения, посягающие на собственность и сопряженные с предоставлением налогового вычета при реализации права на жилище, может считаться законно установленной и отвечающей требованиям статей 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации лишь при условии, что она адекватна общественной опасности преступления.
Обращение приобретателя жилого помещения в налоговый орган и представление им документов, чтобы подтвердить наличие у него права на вычет, служат предпосылкой для выполнения налоговым органом своей обязанности по контролю за соблюдением законодательства о налогах и сборах, для оценки представленных документов в ходе камеральной налоговой проверки. Реализация такого права не содержит признаки мошенничества (обмана и злоупотребления доверием) при условии, что представленные документы достоверны, а заявитель не создавал условий для ошибки проверяющих.
Не только налогоплательщики, но и налоговые органы могут ошибочно оценить наличие у налогоплательщика права на соответствующий налоговый вычет. Суд отметил, что некомпетентность должностных лиц налоговых органов не должна нарушать права добросовестно заблуждающихся налогоплательщиков.
Суд умолчал о правовых последствиях такой некомпетентности чиновников, которая привела к материальному ущербу бюджета (вероятно потому, что такой вопрос заявителем не ставился), но сообщил об известных ему случаях преступного сговора между налогоплательщиками и налоговыми инспекторами, которые в итоге привели к бюджетным потерям.[5]
Захватывающие перспективы
Если воспринять подходы Конституционного Суда РФ по вопросу «налоговых деликтов» и распространить их на должностных лиц налоговых органов, то возникает соблазн погашать потери бюджета именно за счет этих физических лиц, на самом деле виновных в таких потерях.
Для этого не хватает сущей малости: приговоров суда об установлении вины в совершении уголовно-наказуемых деяний. Нужно лишь получить судебный акт в рамках уголовного дела, подтверждающий вину чиновника.
Подходящих статей в УК РФ несколько:
— «Халатность» (ст. 293 УК РФ) – неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе либо обязанностей по должности, если это повлекло причинение крупного ущерба или существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства;
— «Самоуправство» (ст. 330 УК РФ) – самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актам порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред;
Тот факт, что таких дел в настоящее время возбуждается мало, а гражданские иски по ним не возбуждаются, говорит не о том, что для этого нет фактических оснований, а только о том, что для этого нет воли правящей политической элиты.
Если такая воля, наконец, появится, то возможно, возникнет реальный механизм борьбы со злоупотреблениями чиновников, влекущих необоснованные бюджетные потери, нарушающие права широкого круга бюджетополучателей.
К примеру, незаконное предоставление чиновниками индивидуальных налоговых льгот крупной нефтегазовой компании, прощение госдолга одним странам[6] или создание госдолга, нереального для взыскания, для других стран могут повлечь судебную компенсацию убытков бюджета (выпадающих бюджетных доходов) за счет личного имущества этих чиновников.
Для нынешней российской власти такие перспективы кажутся нереальными, в том числе и потому, что прямых и недвусмысленных норм закона, это предусматривающих, в российском законодательстве пока нет.
Но, возможно, Конституционный Суд РФ создает правовую основу деликтной бюджетной ответственности для будущей российской власти, которая к таким деликтам отношения иметь не будет?
[1] Постановление Конституционного Суда РФ №39-П от 8 декабря 2017 г.
[2] См. ч.1 ст. 19 Конституции Российской Федерации.
[3] Постановления Конституционного Суда РФ от 15 июля 2009 года N 13-П, от 7 апреля 2015 года N 7-П и от 8 декабря 2017 года N 39-П; определения Конституционного Суда РФ от 4 октября 2012 года N 1833-О, от 15 января 2016 года N 4-О и др.).
[5] Самым известным случаем было т.н. «дело Сергея Магнитского», которое как раз не повлекло никаких негативных последствий для похитителей бюджетных средств.
[6] По оценке экономиста Натальи Зубаревич размер прощенного африканским странам госдолга превышает размер расходной части годового федерального бюджета на медицину. Принимая во внимания последующую пандемию коронавируса, унесшую жизни россиян и потребовавшую значительных бюджетных затрат на борьбу с пандемией, такое списание имеет негативную оценку не только с точки зрения экономики, но и с точки зрения морали.
Статья 285.1 УК РФ. Нецелевое расходование бюджетных средств
наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.
2. То же деяние, совершенное:
а) группой лиц по предварительному сговору;
наказывается штрафом в размере от двухсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.
Комментарии к ст. 285.1 УК РФ
1. Одним из принципов бюджетной системы РФ являются адресность и целевой характер бюджетных средств (ст. ст. 28 и 38 Бюджетного кодекса РФ), означающие, что бюджетные средства выделяются в распоряжение конкретных получателей бюджета с обозначением направления их на финансирование конкретных целей.
Получателями бюджетных средств являются орган государственной власти (государственный орган), орган управления государственным внебюджетным фондом, орган местного самоуправления, орган местной администрации, находящееся в ведении главного распорядителя (распорядителя) бюджетных средств бюджетное учреждение, имеющие право на принятие и (или) исполнение бюджетных обязательств за счет средств соответствующего бюджета (ст. 6 Бюджетного кодекса). Бюджетным учреждением признается государственное (муниципальное) учреждение, финансовое обеспечение выполнения функций которого, в том числе по оказанию государственных (муниципальных) услуг физическим и юридическим лицам в соответствии с государственным (муниципальным) заданием, осуществляется за счет средств соответствующего бюджета на основе бюджетной сметы (ст. 6 Бюджетного кодекса).
2. Основным объектом посягательства при совершении преступления, предусмотренного ст. 285.1 УК, являются интересы государственной и муниципальной службы, нормальная деятельность государственных и муниципальных органов и учреждений. Нецелевое расходование бюджетных средств способно существенно отрицательно повлиять на работу этих органов и учреждений.
Наступления каких-либо особых последствий для признания наличия в действиях соответствующего субъекта состава нецелевого расходования бюджетных средств не требуется. Преступление окончено в момент списания бюджетных средств со счета организации.
5. Преступление совершается умышленно, мотивы и цели совершения данного деяния могут быть любыми, они не имеют значения для квалификации содеянного.
Нецелевое расходование бюджетных средств может быть оправдано только в ситуации крайней необходимости (см. ст. 39 УК и комментарий к ней).
7. Нецелевое расходование бюджетных средств необходимо отграничивать от хищений бюджетных средств, совершенных с использованием служебного положения, руководствуясь при этом признаками хищения чужого имущества, сформулированными в примечании 1 к ст. 158 УК (см. комментарий к ней), и от использования государственного целевого кредита не по прямому назначению (см. комментарий к ст. 176). Бюджетные средства, о которых говорится в ст. 285.1, не являются кредитом и предоставляются не на условиях их возвратности.
8. Поскольку комментируемая статья предусматривает ответственность за нецелевое использование бюджетных средств должностным лицом получателя бюджетных средств, можно предположить, что нецелевое использование бюджетных средств, совершенное должностным лицом главного распорядителя или распорядителя бюджетных средств, не подпадает под действие ст. 285.1 и должно квалифицироваться как превышение должностных полномочий по ст. 286 УК.
О материальной ответственности чиновников за причинение умышленного ущерба бюджету
Аарон Барак, Председатель Верховного суда Израиля
«Ящик Пандоры»
Свой вывод, не основанный на нормах Налогового кодекса РФ, Суд мотивировал утверждением, что отношения между публично-правовым образованием и физическим лицом, чьи действия (бездействие) повлекли причинение ущерба этому образованию, являются не налоговыми, а гражданско-правовыми.
Особенность такой индивидуальной материальной ответственности не только в том, что для нее нет надежной правовой основы, но и в том, что по таким делам не имеет правового значения факт личного обогащения преступника. То есть Суд допускает, что погашение ущерба бюджету будет осуществляться за счет личных средств правонарушителя, а не за счет средств, похищенных у бюджета (по крайней мере, в своих решениях Суд о возможности какого-либо регресса не упоминал).
Конституционный принцип равенства всех перед законом и судом[2], а также принцип универсальности возмещения убытков требуют, чтобы такой правовой подход применялся к любым участникам налоговых правоотношений и любым лицам, виновным в причинении умышленного ущерба бюджету.
Например, если руководитель налогового органа незаконно взыскал налог с налогоплательщика (либо незаконно отказал в возврате налоговой переплаты), а затем вернул ему по решению суда эту сумму с процентами по ст. 79 (78) НК РФ, то эти проценты – суть ущерб бюджету и могут быть взысканы с чиновника по той же процедуре, что и в «деле бухгалтера Ахмадеевой».
В решениях Конституционного Суда РФ последнего времени можно наблюдать примеры противоправных деяний сотрудников налоговых органов, повлекших убытки бюджета.
5 марта 2019 г. Конституционный Суд РФ в Постановлении от №14-П проверял ст. 15, 1064 ГК РФ и нормы ФЗ о банкротстве. Суд рассматривал ситуацию, когда бюджет РФ был обязан оплатить судебные издержки по ведению дела о банкротстве организации. Такая обязанность была связана с отсутствием у должника какого-либо имущества, за счет которого можно возместить соответствующую сумму и с действиями налогового органа, инициировавшего процедуру банкротства.
Анализируя действующее правовое регулирование, Суд вывел, что оно не исключает отказа уполномоченного органа от обращения в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, если такое обращение не ведет к должному экономическому эффекту и лишь вызовет напрасные расходы.
Из такой правовой позиции возникает вопрос: как быть, если должностное лицо налогового органа выберет такой способ реализации полномочий, который нарушит этот конституционный ориентир? Суд не ответил на этот вопрос, но если следовать логике «дела Ахмадеевой», должностное лицо налогового органа, принявший неконституционное и неэффективное решение, повлекшее ущерб бюджету, должен компенсировать этот ущерб за счет личных средств.
2 июля 2020 г. Конституционный Суд РФ вынес Постановление №32 о пределах применения гражданско-правовых норм при взыскании налоговой задолженности.
Суд продолжил раскрытие содержания принципа поддержания доверия к закону и действиям государства. Он заключается, как отмечает Суд, в строгом исполнении госорганом законодательных предписаний, а также внимательной и ответственной оценке фактических обстоятельств; поэтому при разрешении споров по искам публично-правовых образований (ППО) имеет значение оценка действий их органов, в частности ненадлежащее исполнение ими своих обязанностей, совершение ошибок, неразумность и неосмотрительность в реализации полномочий.
Конституционный суд делает вывод, что вред ППО может быть причинен упущениями самих госорганов, например, при обращении в суд с отступлением от правил судопроизводства и при неиспользовании права ходатайствовать о восстановлении пропущенного срока.
Если по причине таких упущений налоговый орган был вынужден на основании ст. 59 НК РФ списать недоимку как безнадежную ко взысканию, то очевидно, что причинение вреда обусловлено поведением самого органа, а не какими-то неправомерными действиями физического лица, создавшими невозможность взыскания недоимки. в случае нарушения налоговым органом пресекательного срока взыскания налога с налогоплательщика, при утрате возможности взыскания налога по причинам, не зависящим от налогоплательщика, третьим лицом, сделавшим исполнение обязательства налогового должника перед налоговым кредитором невозможным, является налоговая инспекция, должностные лица которой должны нести перед государством деликтную ответственность за причинение вреда (ст. 1068 ГК РФ), поскольку они имели возможность своевременно обратиться в суд с соответствующим заявлением, но без уважительных причин срок взыскания недоимки пропустили. Причем это обстоятельство, установленное судебным решением об отказе в восстановлении срока, в повторном доказывании в силу ст. 61 ГПК не нуждается. Соответственно, прокуратура должна была подавать иск о возмещении вреда не к гражданину, а к должностным лицам налогового органа. Эксперты сожалеют, что Конституционный Суд РФ такой вывод не сделал, хотя он явно напрашивался из сказанного им же самим. [4].
22 июля 2020 г. Конституционный Суд РФ вынес Постановление №38-П, в котором рассматривал очередную ситуацию, когда ущерб бюджету был причинен по вине должностных лиц налогового органа. Имея всю необходимую информацию для оценки законности заявления физического лица на налоговый вычет, инспекторы ошиблись в предоставлении заявителю налогового вычета. Несмотря на то, что заявитель не препятствовал налоговому контролю, не скрывал и не искажал налоговозначимую информацию, а впоследствии вернул в бюджет необоснованно полученные денежные средства, он был привлечен к уголовной ответственности по ст. 159 УК РФ.
Суд, защищая права налогоплательщика, повторил свою правовую позицию, что уголовная ответственность за правонарушения, посягающие на собственность и сопряженные с предоставлением налогового вычета при реализации права на жилище, может считаться законно установленной и отвечающей требованиям статей 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации лишь при условии, что она адекватна общественной опасности преступления.
Обращение приобретателя жилого помещения в налоговый орган и представление им документов, чтобы подтвердить наличие у него права на вычет, служат предпосылкой для выполнения налоговым органом своей обязанности по контролю за соблюдением законодательства о налогах и сборах, для оценки представленных документов в ходе камеральной налоговой проверки. Реализация такого права не содержит признаки мошенничества (обмана и злоупотребления доверием) при условии, что представленные документы достоверны, а заявитель не создавал условий для ошибки проверяющих.
Не только налогоплательщики, но и налоговые органы могут ошибочно оценить наличие у налогоплательщика права на соответствующий налоговый вычет. Суд отметил, что некомпетентность должностных лиц налоговых органов не должна нарушать права добросовестно заблуждающихся налогоплательщиков.
Суд умолчал о правовых последствиях такой некомпетентности чиновников, которая привела к материальному ущербу бюджета (вероятно потому, что такой вопрос заявителем не ставился), но сообщил об известных ему случаях преступного сговора между налогоплательщиками и налоговыми инспекторами, которые в итоге привели к бюджетным потерям.[5]
Захватывающие перспективы
Если воспринять подходы Конституционного Суда РФ по вопросу «налоговых деликтов» и распространить их на должностных лиц налоговых органов, то возникает соблазн погашать потери бюджета именно за счет этих физических лиц, на самом деле виновных в таких потерях.
Для этого не хватает сущей малости: приговоров суда об установлении вины в совершении уголовно-наказуемых деяний. Нужно лишь получить судебный акт в рамках уголовного дела, подтверждающий вину чиновника.
Подходящих статей в УК РФ несколько:
— «Халатность» (ст. 293 УК РФ) – неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе либо обязанностей по должности, если это повлекло причинение крупного ущерба или существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства;
— «Самоуправство» (ст. 330 УК РФ) – самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актам порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред;
Тот факт, что таких дел в настоящее время возбуждается мало, а гражданские иски по ним не возбуждаются, говорит не о том, что для этого нет фактических оснований, а только о том, что для этого нет воли правящей политической элиты.
Если такая воля, наконец, появится, то возможно, возникнет реальный механизм борьбы со злоупотреблениями чиновников, влекущих необоснованные бюджетные потери, нарушающие права широкого круга бюджетополучателей.
К примеру, незаконное предоставление чиновниками индивидуальных налоговых льгот крупной нефтегазовой компании, прощение госдолга одним странам[6] или создание госдолга, нереального для взыскания, для других стран могут повлечь судебную компенсацию убытков бюджета (выпадающих бюджетных доходов) за счет личного имущества этих чиновников.
Для нынешней российской власти такие перспективы кажутся нереальными, в том числе и потому, что прямых и недвусмысленных норм закона, это предусматривающих, в российском законодательстве пока нет.
Но, возможно, Конституционный Суд РФ создает правовую основу деликтной бюджетной ответственности для будущей российской власти, которая к таким деликтам отношения иметь не будет?
[1] Постановление Конституционного Суда РФ №39-П от 8 декабря 2017 г.
[2] См. ч.1 ст. 19 Конституции Российской Федерации.
[3] Постановления Конституционного Суда РФ от 15 июля 2009 года N 13-П, от 7 апреля 2015 года N 7-П и от 8 декабря 2017 года N 39-П; определения Конституционного Суда РФ от 4 октября 2012 года N 1833-О, от 15 января 2016 года N 4-О и др.).
[5] Самым известным случаем было т.н. «дело Сергея Магнитского», которое как раз не повлекло никаких негативных последствий для похитителей бюджетных средств.
[6] По оценке экономиста Натальи Зубаревич размер прощенного африканским странам госдолга превышает размер расходной части годового федерального бюджета на медицину. Принимая во внимания последующую пандемию коронавируса, унесшую жизни россиян и потребовавшую значительных бюджетных затрат на борьбу с пандемией, такое списание имеет негативную оценку не только с точки зрения экономики, но и с точки зрения морали.