упрямство имеет только форму характера но не его содержание
ЛитЛайф
Жанры
Авторы
Книги
Серии
Форум
Балашов Лев Евдокимович
Книга «Мысли и изречения»
Оглавление
Читать
Помогите нам сделать Литлайф лучше
Различие между упорством и упрямством состоит в том, что первое часто имеет своим источником сильное желание, а второе, наоборот, сильное нежелание.
… если воля цепляется только за мелочи, только за нечто бессодержательное, то она превращается в упрямство. Это последнее имеет только форму характера, но не его содержание. В упрямстве – этой пародии на характер – индивидуальность человека становится отталкивающей, упрямство препятствует его общению с другими.
Упрямство есть слабость, имеющая вид силы: оно происходит от нарушения равновесия в союзе воли с разумом…
В.А. Жуковский 5, 163
Упрямый… держится своего убеждения, но, так сказать, механически; он не терпит противоречия, ибо слишком ленив, или пристрастен, чтобы поверять свои мысли; ему легче сохранять их такими, какими они раз вошли в его голову, нежели пересматривать их, имея в виду одну истину, и заменять прежние, ложные, новыми истинами.
Существенно заблуждаются те, кто считает вспыльчивость и упрямство признаком силы. Кто подвержен припадкам судороги, тот не силен, хотя требуется шесть человек на то, чтобы сдержать его.
Мелочность ума порождает упрямство.
Надменный и упрямый делает все по-своему, не слушает ничьих советов и скоро становится жертвой своих заблуждений.
Борьба, победа, поражение
Для человека с талантом и любовью к труду не существует преград.
Нет победителя сильнее того, кто сумел победить самого себя.
Подлой душе свойственно усматривать самые низкие побуждения в самых благородных поступках.
Без великих препятствий не может быть великих достижений.
Поражение – не самая худшая из неудач. Не суметь даже попытаться – вот в чем настоящая неудача.
Иногда мы деремся, потому что привыкли драться.
Конечно, на войне все бывает, но чаще погибает тот, кто боится.
Должно желать не только борьбы, но победы; для этого надо понимать не только цель, к которой стремишься, но и средства, которыми можно ее достигнуть.
Никто не может считать себя действительно побежденным, пока он не потерял мужества.
В который раз убеждаюсь – человек обладает огромнейшими резервами: если он не впадает в панику, то может бороться и побеждать.
Люди умные и энергичные борются до конца, а пустые люди и никуда не годные подчиняются без малейшей борьбы всем мелким случайностям своего бессмысленного существования.
Без борьбы и доблесть увядает.
Испуган – наполовину побежден.
Вечная тревога, труд, борьба, лишения – это необходимые условия, из которых не должен выйти хоть на секунду ни один человек.
О подвигах, героях и героизме
Несчастна та страна, которая нуждается в героях.
Не было бы бед – не было бы и героев.
Вьетнамская пословица 12, 58
Возьми себе в образец героя, наблюдай его, иди за ним вслед; поравняйся, обгони, слава тебе.
Герой – это человек, который в решительный момент делает то, что нужно делать в интересах человеческого общества.
Для камердинера не существует героев, но не потому, что последние – не герои, а потому, что первый – камердинер.
Человек совершает подвиг, когда в исключительных обстоятельствах жертвует собой или своими интересами во имя других, во имя жизни.
Еще один предрассудок: бедные и угнетенные являются носителями высших моральных ценностей и поэтому призваны принести их всему человечеству. Этому нет доказательства.
Н.М. Амосов (Литературная газета, 1988, ноябрь)
Свойство добродетели состоит, скорее, в том, чтобы совершать прекрасные поступки, нежели в том, чтобы не совершать постыдных.
Помимо всего прочего трудно выразить словами, сколько наслаждения в сознании того, что нечто принадлежит тебе, ведь свойственное каждому чувство любви к самому себе не случайно, но внедрено в нас самой природой. Правда, эгоизм справедливо порицается, но он заключается не в любви к самому себе, а в большей, чем должно, степени этой любви; то же приложимо и к корыстолюбию; тому и другому чувству подвержены, так сказать, все люди.
Аристотель. Политика, 1263 а-b
Если область нравственности обусловлена взаимоотношениями интересов личностей вообще, то собственно нравственным является такое взаимоотношение, когда человек относится к другому как к самому себе.
Что такое нравственность? В чем должна состоять нравственность? В твердом, глубоком убеждении, в пламенной, непоколебимой вере в достоинство человека, в его высокое назначение. Это убеждение, эта вера есть источник всех человеческих добродетелей, всех действий.
В.Г. Белинский 6, 129
Терпимость не есть равнодушие к добру и злу; терпимость есть добродетель свободолюбия и человеколюбия, бережное отношение к человеческим душам, к их жизненному пути, всегда сложному и мучительному.
Уважение – это искреннее признание чьих-либо достоинств.
Нравственность – это разум воли.
Когда человек совершает тот или другой нравственный поступок, то он этим еще не добродетелен; он добродетелен лишь в том случае, если этот способ поведения является постоянной чертой его характера.
Главный фундамент нравственности есть добрая воля.
Этика есть наука об отношениях, существующих между людьми, и об обязанностях, вытекающих из этих отношений.
Пусть намерения будут исполнены альтруизма, но пусть в то же время каждый старается сделать для себя бесполезной жертву другого.
[19] См.: Дончо и Юлия Папазовы. С “Джу” через Тихий океан. М., 1983. С. 72.
Упрямство имеет только форму характера но не его содержание
В человеке есть воля, есть различные стремления. И в некоторых людях воля так сильно направлена к известной цели, стремления так сильны, что все другие люди кажутся перед ними в этом отношении слабыми, бессильными, и они – бесконечно сильными в сравнении с людьми, их окружающими. И такие люди, такие стремления – возвышенны.
Н.Г. Чернышевский 5, 162
Воля есть способность человека управлять своим поведением.
Слабые духом склонны все усложнять, сильные, напротив, упрощать.
Человек только тогда достигает чего либо, когда он оказывается сильнее обстоятельств.
Отсутствие самодисциплины ведет к тому, что даже маленькие препятствия преодолеваются с большим трудом.
Для действования требуется, главным образом, характер, а человек с характером – это рассудительный человек, который как таковой, имеет перед собою определенную цель и твердо ее преследует.
Гегель (Соч. Т. 1. С. 132)
К характеру относится прежде всего та формальная сторона энергии, которой человек, не давая сбить себя с раз принятого пути, преследует свои цели и интересы, сохраняя во всех своих действиях согласие с самим собой. Без характера человек не может выбраться из своей неопределенности или из одного направления впадает в другое, ему противоположное…
Человек с характером импонирует другим, потому что они знают, с чем они имеют дело в его лице… через осуществление великих целей человек обнаруживает в себе и великий характер, делающий его маяком для других…
Гегель (Соч. Т. 3. С. 84)
Талант мы угадываем по одному единственному проявлению, но чтобы угадать характер, требуется продолжительное время и постоянное общение.
Характер состоит в энергичном стремлении к достижению целей, которые каждый себе указывает.
Хороший характер – богатство на всю жизнь.
…благородство людей – в хорошем направлении их характера.
У кого характер упорядочен, у тех и жизнь благоустроена.
… характер… не родится с человеком, а приобретается им во время воспитания, устанавливаясь окончательно в последующих треволнениях жизни.
Н.А. Добролюбов 4, 90
Характер состоит в способности действовать согласно принципам.
Характер состоит в твердой решимости хотеть что-нибудь делать, а затем и в действительном исполнении предположенного. “Муж твердый в своих предначертаниях, говорит Гораций, – вот настоящий характер!”
Слабохарактерность еще дальше от добродетели, чем порок.
Ф. Ларошфуко 10, 184
Обыкновенно самым легкомысленным образом судят о характере человека тогда как нигде нельзя требовать большей осторожности. Ни в каком другом случае нельзя упускать из внимания то целое, которое собственно и создает характер.
Г.К. Лихтенберг 4, 89
Характер есть вполне сложившаяся воля.
Характер – это окончательно сформировавшаяся воля.
Характер определяется не одной особенностью и не многими особенностями, но их степенью и их взаимоотношением.
Характер каждого человека оказывает влияние на счастье прочих людей, смотря по тому, имеет ли он свойство приносить им вред или пользу.
Характер – величайший умножитель человеческих способностей.
Характер есть совершенно воспитанная воля.
Характер человека – это определенность его психики, ее скелет, остов, костяк.
Делать что-либо на зло, мстить – только портить характер.
Различие между упорством и упрямством состоит в том, что первое часто имеет своим источником сильное желание, а второе, наоборот, сильное нежелание.
… если воля цепляется только за мелочи, только за нечто бессодержательное, то она превращается в упрямство. Это последнее имеет только форму характера, но не его содержание. В упрямстве – этой пародии на характер – индивидуальность человека становится отталкивающей, упрямство препятствует его общению с другими.
Упрямство есть слабость, имеющая вид силы: оно происходит от нарушения равновесия в союзе воли с разумом…
В.А. Жуковский 5, 163
Упрямый… держится своего убеждения, но, так сказать, механически; он не терпит противоречия, ибо слишком ленив, или пристрастен, чтобы поверять свои мысли; ему легче сохранять их такими, какими они раз вошли в его голову, нежели пересматривать их, имея в виду одну истину, и заменять прежние, ложные, новыми истинами.
Существенно заблуждаются те, кто считает вспыльчивость и упрямство признаком силы. Кто подвержен припадкам судороги, тот не силен, хотя требуется шесть человек на то, чтобы сдержать его.
Мелочность ума порождает упрямство.
Надменный и упрямый делает все по-своему, не слушает ничьих советов и скоро становится жертвой своих заблуждений.
Борьба, победа, поражение
Для человека с талантом и любовью к труду не существует преград.
Нет победителя сильнее того, кто сумел победить самого себя.
Подлой душе свойственно усматривать самые низкие побуждения в самых благородных поступках.
Без великих препятствий не может быть великих достижений.
Поражение – не самая худшая из неудач. Не суметь даже попытаться – вот в чем настоящая неудача.
Иногда мы деремся, потому что привыкли драться.
Конечно, на войне все бывает, но чаще погибает тот, кто боится.
Должно желать не только борьбы, но победы; для этого надо понимать не только цель, к которой стремишься, но и средства, которыми можно ее достигнуть.
Никто не может считать себя действительно побежденным, пока он не потерял мужества.
В который раз убеждаюсь – человек обладает огромнейшими резервами: если он не впадает в панику, то может бороться и побеждать.
Упрямство: черта характера или «вывеска дураков»?
Но все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Чтобы лучше понимать себя и окружающих, очень важно уметь отличать настоящее упорство и силу характера от глупого и никому не нужного упрямства. «Упрямство имеет только форму характера, но не его содержание», — утверждал философ Иммануил Кант. Еще более категоричен известный русский драматург Яков Княжнин: «Упрямство — вывеска дураков».
Чтобы отличить одно от другого, для развития способностей в осознании своих особенностей предлагаю рассмотреть упрямство крупным планом.
Корни упрямого поведения лежат, конечно, в детстве. Если родители при воспитании ребенка с самых малых его лет вели себя авторитарно, резко, назидательно и при этом нелогично и непредсказуемо, — ребенок растет упрямым.
Как при этом ведут себя родители?
Неудивительно, что в такой обстановке у ребенка начинает формироваться естественное желание противиться давлению. Это защитная реакция, при которой ребенок пытается защитить свои права и отстоять свою свободу. Тут формируется страх быть поверженным и побежденным.
Упрямство — это всегда протест против авторитарности. Научившись такому поведению в детстве, овладевая этим мастерством в отрочестве и юности, к наступлению взрослой жизни человек уже начинает считать свое поведение нормой. И ему становится сложно отличить давление от предложения. А проявляется это по-разному. Например:
В момент сопротивления такому человеку кажется, что он не просто силен, а всесилен, непоколебим, решителен. Он продолжает доказывать всем, что имеет право на свое мнение, на свои желания и свободу. Это борьба с прошлым, поэтому она не приводит к победе, она, наоборот, ведет к конфликтам, одиночеству и физическому и эмоциональному истощению.
Самое сложное для упрямца — это довериться другому. В этот момент упрямый человек ощущает себя подавленным, униженным, малозначительным. А в момент сопротивления и борьбы, напротив, он чувствует себя живым, радостным, возбужденным, победителем.
Упрямство — это сопротивление без цели, ради собственного самоутверждения, в то время как упорство — это последовательные действия для достижения цели.
В самом основании упрямства всегда лежит чувство страха. Страх потерять свободу, лишиться права выбора и оказаться вынужденным делать нежелательное. Страха перед внезапными переменами.
С этим чувством и придется работать, если вы решите изменить в себе упрямца. Возможно это будет непросто, но наградой может стать истинная сила, твердость и жизнестойкость характера.
Психолог Элина Симакова, + 7 921 797 29 98
Беседы с мудрецами Иммануил Кант
В день рождения знаменитого немецкого философа и ученого, родоначальника классического немецкого идеализма, ИММАНУИЛА КАНТА (22.04.1724, Кенигсберг – 12.02.1804, Кенигсберг) независимый журналист М. Михайлов набрался храбрости и мысленно вступил в диалог с великим человеком.
Запись их беседы представлена ниже:
Иммануил Кант: «Счастье есть идеал не разума, а воображения».
М. – Уважаемый Учитель, для меня великая честь иметь возможность вступить с Вами в беседу и задать вопросы, волнующие меня и моих современников в 2021 году.
И. К. – Умение ставить разумные вопросы есть уже важный и необходимый признак ума и проницательности.
М. – Боюсь, что далеко не все мои вопросы покажутся Вам разумными, но я задаю их с единственной целью – набраться ума у Вас. А, зная Вашу доброжелательность, надеюсь на снисхождение.
И. К. – Граница между глупостью и разумностью столь незаметна, что, долго идя путем одной из них, трудно не коснуться иногда хоть сколько-нибудь и другой.
М. – Это утешает. В таком случае, начнем.
Большинству людей Вы известны как выдающийся философ, однако не каждый знает, что Вы предложили гипотезу об образовании планетной системы из рассеянной материи, находящейся в единообразном вращательном движении вокруг центрального сгущения – Солнца. Эта теория математически была подтверждена лишь в середине ХХ века, став одной из главных частей современной космогонии. Вы оставили огромное научное наследие не только в философии и космогонии, но и в логике, математике, теоретическом естествознании, этике и эстетике. Такое по силам только человеку гениальному. Какое определение Вы сами дали бы этому понятию?
И. К. – Гений – это талант изобретения того, чему нельзя учить или научиться.
М. – Действительно, стать гением нельзя – им надо родиться.
Ваш соотечественник знаменитый поэт Генрих Гейне с присущей ему иронией писал о Вас:
«Иммануил Кант штурмовал небо, он перебил весь гарнизон, сам верховный владыка небес, не будучи доказан, плавает в своей крови; нет больше ни всеобъемлющего милосердия, ни отеческой любви, ни потустороннего воздаяния за посюстороннюю помощь, бессмертие души лежит при последнем издыхании – тут стоны, там храпение – и старый Лампе (слуга Канта) в качестве удрученного зрителя стоит рядом, с зонтом под мышкой, и холодный пот и слезы струятся по его лицу. Тогда Иммануил Кант разжалобился и показал, что он не только великий философ, но и добрый человек; и он задумывается и полудобродушно-полуиронически говорит: «Старому Лампе нужен Бог, иначе бедняк не будет счастлив, –
а человек должен быть счастлив на земле – так говорит практический разум, – так уж и быть – ну, пусть практический разум дает поруку в бытии Божьем».
Так он подчеркнул присущую Вам доброту и человечность. А что Вы называете человечностью?
И. К. – Человечность – это способность участвовать в судьбе других людей.
М. – Не каждый человек любит принимать активное участие в делах окружающих. Особенно это касается философов и вообще людей, погруженных в науку или искусство.
Иные из них кажутся даже мизантропами. Вы не замечали?
И. К. – Человек имеет склонность общаться с себе подобными, ибо в таком состоянии он больше чувствует себя человеком, т. е. чувствует развитие своих природных задатков.
Но ему также присуще сильное стремление уединяться.
М. – Один античный мудрец сказал, что человек – общественное животное. Вы согласны?
И. К. – Общественное ли он от природы животное или одинокое и избегающее соседства? Последнее предположение кажется наиболее вероятным.
М. – Если гением надо родиться, то просто человеком рождаются или становятся?
И. К. – Человек может стать человеком только путем воспитания. Он – то, что делает из него воспитание.
М. – На что воспитание должно быть направлено в первую очередь?
И. К. – Чрезвычайно важно для человека знать, как надлежащим образом занять свое место в мире, и правильно понять, каким надо быть, чтобы быть человеком.
М. – Что Вы понимаете под воспитанием?
И. К. – Воспитание есть искусство, применение которого должно совершенствоваться многими поколениями.
М. – Вы много лет проработали учителем. Скажите, как правильно составлять программу занятий?
И. К. – Предметы, которым обучают детей, должны соответствовать их возрасту, иначе является опасность, что в них разовьется умничанье, модничанье, тщеславие.
М. – Возможно, надо поощрять хорошую успеваемость и дисциплину, награждая за успехи?
И. К. – Постоянно давать детям награды не годится. Через это они становятся себялюбивыми, и отсюда развивается продажный образ мыслей.
М. – Какую главную цель следует ставить педагогу: кого он должен воспитать?
И. К. – Принцип искусства воспитания гласит: дети должны воспитываться не
для настоящего, а для будущего, возможно лучшего состояния рода человеческого!
М. – А может ли педагог, живущий сегодня и разделяющий взгляды и предрассудки своего времени, справиться с такой задачей?
И. К. – Если бы когда-нибудь за наше воспитание взялось существо высшего порядка, тогда действительно увидели бы, что может выйти из человека.
М. – Ну, пока нам это не грозит, и в нашем 21-ом веке люди не лучше и не умнее, чем в Ваше время. Только технический прогресс ушел так далеко, что многие вещи, которыми легко пользуется любой дошкольник, показались бы Вам фантастическими атрибутами этого самого «существа высшего порядка».
Однако, несмотря на то, что школьные учителя – иногда не самые лучшие люди на свете,
и наши сверстники – тоже не все ангельской породы, все-таки взрослея, мы вспоминаем детство как утраченный рай.
И. К. – Многие думают, что детство было самым лучшим и приятным временем их жизни.
Но это не так. Это самые тяжелые годы, поскольку тогда человек находится под гнетом дисциплины и редко может иметь настоящего друга, а еще реже – свободу.
М. – Естественно, что в детстве зависимость маленького человека почти абсолютна. Но и взрослые не часто могут похвастаться полной свободой. Что ограничивает свободу?
И. К. – Чем больше привычек, тем меньше свободы.
М. – Конечно, все мы рабы своих привычек. Но если бы только это! На службе мы зависим от начальства и от коллектива, в семье – от родных и близких, от соседей, от властей, наконец. Чем больше человек вовлечен в общественную жизнь, тем более он зависим от других. Много ли у него остается свободы?
И. К. – Нет ничего ужаснее, когда действия одного человека должны подчиняться воле другого.
М. – Еще пример: когда кто-то оказывает нам помощь в устройстве на работу, карьерном росте, или дает кредит (что сегодня в большой моде), мы попадаем в зависимость.
И. К. – Для того, кто привык к свободе, нет большего несчастья, чем быть отданным во власть такого же существа, как он, которое может принудить его отказаться от своей воли и делать то, что он хочет.
М. – Действительно, это очень угнетает. Иногда даже впадаешь в депрессию.
И. К. – Человек, зависящий от другого, уже не человек; он это звание утратил, он не что иное, как принадлежность другого человека.
М. – Что же делать, чтобы избежать этого горестного состояния?
И. К. – Не принимай благодеяний, без которых ты можешь обойтись.
М. – Обойтись можно без многого, если вести аскетичный образ жизни.
И. К. – Кто отказался от излишеств, тот избавился от лишений.
И. К. – Когда справедливость исчезнет, то не остается ничего, что могло бы придать ценность жизни людей.
М. – Тем не менее, во все времена в человеческом обществе справедливость была скорее исключением, чем правилом, и ценность жизни отдельного его члена была, мягко говоря, невелика. Но люди жили и даже ухитрялись порой чувствовать себя счастливыми.
И. К. – Счастье есть идеал не разума, а воображения.
М. – Вы правы. Замечательный русский историк В. О. Ключевский разделял Ваше мнение, когда писал: «Самый верный и едва ли не единственный способ стать счастливым – это вообразить себя таким». И добавлял: «Воображение – на то и воображение, чтобы восполнять действительность». А может ли человек быть счастливым в реальной жизни, если получит то, к чему стремится, например: деньги, власть, любимого человека и все-все-все?
И. К. – Дайте человеку все, чего он желает, и в ту же минуту он почувствует, что это все не есть все.
М. – Это верно. Дайте ему миллион, и он возжелает миллиард – алчность некоторых людей беспредельна.
И. К. – К сожалению, понятие счастья столь неопределенное понятие, что, хотя каждый человек желает достигнуть счастья, тем не менее, он никогда не может определенно и в полном согласии с самим собой сказать, чего он, собственно, желает и хочет.
М. – Как сказал один остроумный автор, человек не знает точно, чего он хочет, но разобьется в лепешку, чтобы это получить. А может быть, надо просто поменьше всего желать?
И. К. – Нельзя требовать слишком много благополучия в жизни и совершенства от людей, ибо тот, кто всегда ожидает лишь посредственного, имеет то преимущество, что результат редко разрушает его надежду, напротив, его иногда поражают неожиданные совершенства. Тот, кто желает большего, чем необходимо от природы, склонен к излишествам.
М. – С этой целью можно даже ограничить общение?
И. К. – Нужно уметь быть счастливым и без общества, ибо тогда нас не обременяют никакие потребности.
М. – А разве иметь друзей – не самая насущная потребность? Аристотель писал: «Дружба – самое необходимое в жизни, так как никто не пожелает себе жизни без друзей, даже если бы имел все остальные блага». Правда, он же писал: «О, друзья мои! Нет на свете друзей!».
Видимо, к истинной дружбе способны очень немногие люди, а большинство просто изображают взаимную приязнь, скрывая подлинное отношение.
И. К. – Люди бы бежали друг от друга, если бы видели один другого в полнейшей откровенности.
М. – Видимо, в этом виновен присущий людям эгоизм, переходящий в эгоцентризм?
И. К. – С того самого дня, когда человек впервые произносит «я», он везде, где нужно, выдвигает возлюбленного себя, и эгоизм его неудержимо стремится вперед.
М. – А тщеславные люди могут быть настоящими друзьями?
И. К. – Кто тщеславен, тот, к какому бы полу он ни принадлежал, всегда любит только самого себя; другие для него только игрушки.
М. – Возможно, тщеславие, которое свойственно многим людям, занимающимся тем или иным творчеством, может мешать отдавать должное коллегам по искусству? Ведь видя чужие достижения, такой автор наверняка чувствует себя уязвленным и даже обиженным?
И. К. – Уважение есть дань, в которой мы не можем отказать заслуге, хотим мы этого или нет; мы можем не проявлять его, но внутренне мы не можем его не чувствовать.
М. – Наверное, надо учить людей нравственности, чтобы сделать их счастливыми?
И. К. – Нравственность учит не тому, как стать счастливым, а тому, как стать достойным счастья.
М. – Но иногда люди, наиболее достойные счастья, оказываются на самом дне жизни, и, наоборот, нечестные и злые – пользуются милостью Фортуны, лишний раз подтверждая несправедливость устройства жизни.
И. К. – Злой человек не может быть счастливым, ибо, оставаясь наедине с собой, он остается наедине со злодеем.
М. – Да, такому человеку недоступны простые удовольствия, которые радуют добрых людей.
И. К. – Только радостное сердце способно находить удовольствие в добре.
М. – Зато дурной человек, обладая неограниченными материальными возможностями, может сколько угодно предаваться разнообразным чувственным наслаждениям.
И. К. – Жизнь людей, преданных только наслаждению без рассудка и без нравственности, не имеет никакой цены.
М. – Насчет ценности их жизни мы уже говорили, но ведь большинство людей не знает иных удовольствий, только не все имеют возможность их удовлетворить.
И. К. – Величайшее чувственное наслаждение, которое не содержит в себе никакой примеси и отвращения, – это, в здоровом состоянии, отдых после работы.
М. – Да, сон после тяжелого рабочего дня необходим и доступен каждому, но ведь людям хочется чего-то большего. Есть ли другие удовольствия, доступные всем без исключения?
И. К. – Мочеиспускание – единственное из удовольствий, после которого не мучают угрызения совести.
М. – Ценю Ваш юмор. Кстати, если у человека проблемы с почками, он начинает понимать, что это действительно удовольствие. Как поступать, чтобы мучила только совесть, а не реальная боль, с которой трудней договориться?
И. К. – Человеку свойственно по природе своей соблюдать умеренность не только из-за заботы о своем здоровье в будущем, но также из-за хорошего самочувствия в настоящем.
М. – Значит, надо уделять большее внимание правильному питанию, режиму, избегать всяких стрессовых ситуаций?
И. К. – Кто боязливо заботится о том, как бы не потерять жизнь, никогда не будет радоваться ей.
М. – Зато такие люди, пусть без особых радостей, но дольше проживут?
И. К. – Дольше всего живут тогда, когда меньше всего заботятся о продлении жизни.
М. – Ну, про Вас этого не скажешь: ведь Вы разработали для себя подходящий режим дня, строго его соблюдали, никогда не отклонялись и, несмотря на хрупкое здоровье и большие интеллектуальные нагрузки, сумели прожить без особых проблем долгую жизнь.
Видимо, в этом помог рациональный склад ума и сильный характер. Кстати, что такое характер в Вашем понимании?
И. К. – Характер состоит в способности действовать согласно принципам.
М. – Если человек упрямо добивается своей цели, невзирая ни на какие преграды и доводы рассудка, можно ли считать его человеком с сильным характером?
И. К. – Упрямство имеет только форму характера, но не его содержание.
М. – Не всегда легко различить эти понятия. На эту тему остроумно
пошутил А. Бирс: «Решительность: настойчивость в достижении цели, которую вы одобряете. Упрямство: настойчивость в достижении цели, которую вы не одобряете».
Но можно сказать иначе: упрямство – это целеустремленность, не подтвержденная разумом. Большинство людей в своих поступках руководствуется скорее чувствами, чем умом. Возможно, это правильно?
И. К. – Рассудок ничего не может созерцать, а чувства ничего не могут мыслить.
Только из соединения их может возникнуть знание.
М. – И такой союз ума и сердца делают человека по-настоящему просвещенным и мудрым?
И. К. – Просвещение – это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого. Несовершеннолетие по собственной вине – это такое, причина которого заключается не в недостатке рассудка, а в недостатке решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого-то другого. Решись быть мудрым! Имей мужество пользоваться собственным умом! – таков, следовательно, девиз Просвещения!
М. – Неужели, чтобы жить своей головой, нужно какое-то особое мужество?! Мне кажется это странным. Впрочем, если оглядеться, видишь множество людей, разговаривающих чужими штампами. Да и желания им навязывает реклама, уговаривающая взять кредит и накупить кучу всяких вещей, без которых можно обойтись. Значит, действительно, не каждый способен «пользоваться собственным умом», то есть мыслить.
Кстати, что Вы вкладываете в это понятие?
И. К. – Мыслить – значит говорить с самим собой, слышать себя самого.
М. – С самим собой всегда можно договориться. А вот мыслить и уметь довести свои взгляды до других так, чтобы тебя услышали, удается далеко не всем, даже умным людям.
У нас в публичных диспутах по телевидению участники кричат друг на друга, постоянно перебивают, порой переходят на оскорбления, и аудитории вообще трудно что-либо понять.
Видимо, им надо научиться достойно себя вести в спорах. Что бы Вы им посоветовали?
И. К. – В диспутах спокойное состояние духа, соединенное с благожелательностью, является признаком наличия известной силы, вследствие которой рассудок уверен в своей победе.
М. – Если противник постоянно опровергает все, что вы говорите, что делать?
И. К. – Быть опровергнутым – этого опасаться нечего; опасаться следует другого – быть непонятым.
М. – Но ведь если вас опровергают, значит, не понимают вашей правоты. Так что одно следует из другого. Тут подумаешь, стоит ли вообще вступать в спор.
Одни говорят, что в спорах рождается истина, другие – что в них она погибает.
Можно ли разумными доводами убедить оппонента в его заблуждении, то есть заставить изменить свое мнение?
И. К. – Мудрый может менять мнение; глупец – никогда.
М. – Про глупца понятно: у него есть любимое мнение, и он им дорожит.
А мудрец меняется вместе с постоянно меняющимся миром, и возраст тоже вносит свои коррективы.
И. К. – С годами…человек научается соединять с умением делать себя несчастным умение скрывать это от самого себя, набрасывая завесу на печальные события жизни и отдаваясь легкомысленной беспечности при наличии множества окружающих его зол.
М. – Думаю, это умение помогает ему прожить свою нелегкую жизнь, если он не может реально влиять на окружающее зло. Уметь игнорировать несчастье – это дорогого стоит.
И. К. – Иметь потребность в счастье, быть достойным его и, тем не менее, не быть ему причастным – это несовместимо с совершенным волением разумного существа.
М. – Возможно, насчет «совершенного воления разумного существа» Вы правы, но такая ситуация чаще всего встречается в жизни.
Мой любимый писатель Марк Алданов вложил в уста одного своего персонажа такие мудрые строки: «Настоящее счастье в мире одно: никогда не чувствовать ни одной точки своего тела. И именно это счастье мы начинаем ценить только тогда, когда оно исчезает».
Почему мы не можем радоваться отсутствию боли, телесной или душевной, а, не замечая этого счастья, стремимся ухватить за хвост некую «птицу счастья завтрашнего дня», и естественно, при этом получаем больше неприятностей, чем радостей?
И. К. – Человек редко думает при свете о темноте, в счастье – о беде, в довольстве –
о страданиях и, наоборот, всегда думает в темноте о свете, в беде – о счастье,
в нищете – о достатке.
М. – Мудрые люди говорят, что наше счастье зависит не столько от внешних обстоятельств, сколько от внутреннего мира человека. Вы разделяете эту мысль?
И. К. – Один, глядя в лужу, видит в ней грязь, а другой – отражающиеся в ней звёзды.
М. – Думаю, Вы как раз тот человек, который в луже видит звезды.
И. К. – Две вещи наполняют душу всегда новыми и всё более сильными удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительней мы размышляем о них, – это звёздное небо надо мной и нравственный закон во мне.
М. – О каком законе Вы говорите?
И. К. – Закон, живущий в нас, называется совестью. Совесть есть, собственно, применение наших поступков к этому закону.
М. – Да, принято считать, что совесть живет в каждом человеке, однако, судя по поступкам многих людей, в этом как-то сомневаешься. Но продолжим о высоком: Вы знаете, что люди, далекие от философии и незнакомые с Вашими трудами, наверняка слышали о «категорическом императиве Канта». Хотелось бы на прощание услышать его от Вас.
И. К. – Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом.
М. – Поясните, пожалуйста, подробнее.
И. К. – Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству.
На этой возвышенной фразе закончилась беседа с замечательным философом…