убытки причиненные прекращением договора подряда
Договор подряда расторгнут: учет расходов и доходов у подрядчика
Автор: Серова А. И., эксперт информационно-справочной системы «Аюдар Инфо»
В случае расторжения договора, по мнению ФНС, изложенному в Письме от 02.06.2020 № ЕА-4-15/9054, подрядчику необходимо поступить следующим образом:
отразить в составе внереализационных расходов стоимость НЗП (работ частичной готовности) на основании пп. 11 п. 1 ст. 265 НК РФ (затраты на аннулированные производственные заказы, а также затраты на производство, не давшее продукции);
учесть в качестве внереализационных доходов суммы, возмещаемые заказчиком в связи с расторжением договора (в силу п. 3 ст. 250 НК РФ).
Таким образом, ФНС подтвердила, что пп. 11 п. 1 ст. 265 НК РФ применим в отношении договоров подряда, предусматривающих выполнение работ на объектах заказчиков.
Разберемся, какие расходы подрядчик может признать на основании данной нормы, о каких внереализационных доходах идет речь и в какой момент они возникают, а также в каких случаях подрядчик вправе требовать возмещения убытков в связи с расторжением договора по инициативе заказчика.
О расходах
Напомним, согласно п. 1 ст. 702 ГК РФ по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его.
Статья 717 ГК РФ предоставляет заказчику право (если иное не предусмотрено договором подряда) в любое время до сдачи ему результата работы отказаться от исполнения договора, уплатив подрядчику часть установленной цены пропорционально части работы, выполненной до получения извещения об отказе заказчика от исполнения договора. Заказчик также обязан возместить подрядчику убытки, причиненные прекращением договора подряда, в пределах разницы между ценой, определенной за всю работу, и частью цены, выплаченной за выполненную работу.
Подпунктом 11 п. 1 ст. 265 НК РФ предусмотрено, что в состав внереализационных расходов, не связанных с производством и реализацией, относятся, в частности, затраты на аннулированные производственные заказы, а также затраты на производство, не давшее продукции. Признание расходов по аннулированным заказам, а также затрат на производство, не давшее продукции, осуществляется на основании актов налогоплательщика, утвержденных руководителем или уполномоченным им лицом, в размере прямых затрат, определяемых в соответствии со ст. 318 и 319 НК РФ.
Обратите внимание: работы частичной готовности признаются НЗП, затраты на выполнение которых учитываются в целях налогообложения прибыли в составе внереализационных расходов на основании пп. 11 п. 1 ст. 265 НК РФ.
Таким образом, исходя из пп. 11 п. 1 ст. 265 НК РФ подрядчик вправе учесть суммы прямых расходов, формирующих стоимость работ, которые не были приняты заказчиком ввиду незавершенности.
Обязательное условие – соответствие расходов требованиям п. 1 ст. 252 НК РФ, в том числе их документальное подтверждение.
Затраты на производство, не давшее продукции, учитываются, если они экономически обоснованы, у организации имеются соответствующие оправдательные документы, служащие основанием для признания таких расходов, а также имеется связь с деятельностью организации, направленной на получение доходов (письма Минфина России от 06.05.2015 № 03-03-06/1/26255, от 29.03.2012 № 03-03-06/1/163).
Таким образом, подрядная организация должна быть готова представить:
заключенный с заказчиком работ договор;
документ, свидетельствующий о расторжении договора (соглашение, решение суда);
акт списания прямых расходов;
«первичку», подтверждающую несение расходов;
К сведению: согласно пп. 8 п. 1 ст. 23 НК РФ налогоплательщик обязан в течение четырех лет обеспечивать сохранность данных бухгалтерского и налогового учета и других документов, необходимых для исчисления и уплаты налогов, в том числе документов, подтверждающих получение доходов, осуществление расходов (для организаций и индивидуальных предпринимателей), а также уплату (удержание) налогов. В данном случае указанный четырехлетний срок нужно исчислять с момента окончания года, в котором были списаны затраты по аннулированным заказам.
При отсутствии подтверждающих документов проверяющие откажут в признании расходов, а судьи встанут на сторону контролеров (см., например, постановления АС СЗО от 02.10.2019 № Ф07-11653/2019 по делу № А05-12415/2018, АС МО от 24.03.2015 № Ф05-2295/2015 по делу № А40-116080/2014 с учетом Определения ВС РФ от 20.07.2015 № 305-КГ15-7285). Арбитры отмечают, что при проведении проверки налоговый орган должен иметь возможность:
установить дату расторжения договора;
сравнить размер указанных в акте затрат со сведениями, отраженными в первичных учетных документах, регистрах бухгалтерского и налогового учета;
оценить причину аннулирования (отказа от исполнения) договора, объем фактического исполнения работ и т. д.
Судьи отклоняют доводы налогоплательщиков, что для признания расходов достаточно иметь указанный в пп. 11 п. 1 ст. 265 НК РФ акт и необязательно представлять договор, «первичку» и иные документы.
Подчеркнем, при расторжении договора могут возникать не только внереализационные расходы, но и расходы, связанные с производством и реализацией (ст. 253 НК РФ). Такое возможно, когда стоимость работ, выполнение которых было завершено до расторжения договора и которые были приняты заказчиком, отражается в качестве выручки подрядчика. При этом одновременно в составе расходов могут учитываться прямые расходы, приходящиеся на реализованный объем работ.
О доходах
В соответствии с п. 3 ст. 250 НК РФ к внереализационным доходам относятся доходы в виде признанных должником или подлежащих уплате должником на основании решения суда, вступившего в законную силу, штрафов, пеней и (или) иных санкций за нарушение договорных обязательств, а также сумм возмещения убытков или ущерба. На основании этой нормы подрядчик обязан включить во внереализационные доходы суммы убытков, подлежащие возмещению заказчиком.
Важно помнить, что в силу пп. 8 п. 7 ст. 272 НК РФ указанные доходы возникают на дату признания соответствующих сумм должником либо вступления в законную силу решения суда. Если в дальнейшем заказчик не погасит задолженность, она может быть списана в состав внереализационных расходов по правилам, установленным для безнадежных долгов (в связи с истечением срока исковой давности, с ликвидацией заказчика и т. д.).
Пример убытков подрядчика
Рассмотрим Постановление АС ВВО от 30.01.2018 № Ф01-6355/2017 по делу № А17-7445/2016.
Подрядчик требовал взыскать с заказчика работ убытки в виде арендной платы за технику, понесенные в результате ее неправомерного удержания.
Обстоятельства спора следующие. В целях исполнения обязанностей по договору подряда на выполнение работ подрядчик арендовал технику. Заказчик уведомил его о расторжении договора и об отказе вернуть технику до возвращения суммы неотработанного аванса. При этом до момента возвращения техники подрядчик вносил плату за ее аренду.
Удовлетворив иск подрядчика, арбитры обосновали свою позицию так.
Согласно ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
В пункте 12 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков.
Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. В удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
К сведению: отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (п. 2 ст. 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.
Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (см., например, п. 3 ст. 401, п. 1 ст. 1079 ГК РФ).
В силу ст. 622 ГК РФ при прекращении договора аренды арендатор обязан вернуть арендодателю имущество в том состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором. Если арендатор не возвратил арендованное имущество либо возвратил его несвоевременно, арендодатель вправе потребовать внесения арендной платы за все время просрочки.
В соответствии со ст. 359 ГК РФ кредитор, у которого находится вещь, подлежащая передаче должнику либо лицу, указанному должником, вправе, в случае неисполнения должником в срок обязательства по оплате этой вещи или возмещению кредитору связанных с нею издержек и других убытков, удерживать ее до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено. Удержанием вещи могут обеспечиваться также требования хотя и не связанные с оплатой вещи или возмещением издержек на нее и других убытков, но возникшие из обязательства, стороны которого действуют как предприниматели.
Техника находилась на строительной площадке заказчика и после отказа от договора подряда удерживалась им, о чем он сообщил подрядчику в письме от 17.02.2016.
Собственник строительной техники уведомил заказчика о незаконном удержании техники и об обязанности обеспечения ее беспрепятственного выезда письмом от 24.02.2016.
Заказчик сообщил о возможности вывоза техники лишь в апреле того же года. К вывозу техники истец смог приступить 20.04.2016. При этом ранее подрядчик пытался неоднократно возвратить технику, однако ответчик чинил препятствия и удерживал технику (подтверждено актами от 16.02.2016, от 26.02.2016, от 04.03.2016).
С учетом представленных в дело документов (акты, переписка сторон договора подряда, переписка с владельцем строительной техники и т. д.) после получения уведомления собственника техники у заказчика отсутствовали основания для ее удержания; до 20.04.2016 подрядчик не имел реальной возможности осуществить вывоз техники, которая находилась на охраняемой закрытой территории.
Следовательно, в период с 24.02.2016 по 20.04.2016 ответчик неправомерно удерживал арендуемую подрядчиком технику. Истец, обязанный в силу закона (ст. 622 ГК РФ) нести расходы на оплату техники, был лишен возможности использовать ее по собственному усмотрению либо возвратить ее арендодателю.
Понесенные истцом расходы на оплату аренды за удержанную ответчиком технику являются убытками на основании ст. 15 ГК РФ.
Размер убытков подтвержден документально и не опровергнут ответчиком.
Заказчик не доказал, что подрядчик своими действиями способствовал увеличению размера убытков.
Такие выводы сделали арбитры.
На наш взгляд, в описанной ситуации подрядчик имел право в целях налогообложения прибыли ежемесячно отражать в составе внереализационных расходов суммы арендной платы за технику. При этом присужденную к взысканию с заказчика работ сумму компенсации расходов подрядчик обязан включить во внереализационные доходы в периоде вступления в силу решения суда.
Напомним, в силу ч. 1 ст. 180 АПК РФ по общему правилу Решение Арбитражного суда первой инстанции вступает в законную силу по истечении месячного срока со дня его принятия, если не подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции.
В данном случае внереализационные доходы возникли в день принятия постановления второй инстанции.
Обычные и необычные убытки заказчика по договору подряда, связанные с контролем выполняемой работы
В соответствии с п. 3 ст. 723 ГК РФ если отступления в работе от условий договора подряда или иные недостатки результата работы в установленный заказчиком разумный срок не были устранены либо являются существенными и неустранимыми, заказчик вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения причиненных убытков.
О каких убытках может идти речь? Так, например, заказчик может потребовать от подрядчика компенсации расходов на управление и контроль выполняемой работы, порученной третьему лицу. Можем ли мы быть уверены в том, что эти расходы будут компенсированы в том случае, если работа не завершится положительно? Как формируется по этому вопросу практика? И можем ли мы способствовать ее формированию?
Как следует из пункта 1 статьи 393 ГК РФ, должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. В судебной практике России сложился следующий подход: лицо, требующее возместить убытки, должно доказать факт нарушения своего права противоправными действиями (бездействием) ответчика, наличие понесенных убытков и их размер, причинную связь между нарушением права и возникшими убытками. Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения требований.
В пункте 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 75 Верховный суд РФ дал некоторые ориентиры для решения вышеназванных вопросов: «По смыслу статей 15 и 393 ГК РФ, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 ГК РФ).
При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.
Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков».
В связи с этим, если заказчик заявил требование о взыскании с подрядчика расходов на контроль выполнения договора подряда, порученного третьему лицу, то необходимо оценить, являются ли такие расходы и действия заказчика обычными для делового оборота в целом, или для практики взаимодействия заказчика и подрядчика, в частности. Рассматривать эти вопросы можно как с точки зрения существа работ (их обычности и стандартности), так и с точки зрения размера расходов. На вопрос об оценке обычности убытков могут влиять и иные факторы, например, иные сделки или корпоративные отношения между заказчиком, подрядчиком и лицом, которое контролировало проект.
Как обратил внимание Верховный Суд РФ в Определении № 307-ЭС19-5190 от 18 июля 2019 г. по делу N А56-88551/2017 размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности, и определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства (пункт 5 статьи 393 ГК РФ). В указанном Определении ВС РФ кассационная жалоба индивидуального предпринимателя передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в связи с тем, что размер заявленных убытков кредитора превысил цену контракта, заключенного с должником, и при этом правового и фактического обоснования взыскания убытков в сумме, превышающей цену контракта, обеспечивающей соблюдение принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства, суды нижестоящих инстанций не привели. 15 августа 2019 г. решение первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции были отменены, дело направлено на новое рассмотрение. Таким образом, если расходы на услуги, заявляемые кредитором как убытки, превышают стоимость договора, который был нарушен должником, это также может свидетельствовать о необычном характере данных расходов и необходимости более высокого стандарта доказывания их связи с договором, заключенным между кредитором и должником.
Для рассмотрения вопроса о предвидимости и характере убытков по их существу имеют значение сложившиеся доктринальные подходы. Кратко эти подходы описаны В.В. Байбаком в комментарии к статье 393 ГК РФ «Договорное и обязательственное право (Общая часть): постатейный комментарий к статьям 307-453 Гражданского кодекса РФ» (1).
Так, В.В, Байбак пишет, что в российском праве пока не сложилась доктрина о пределе несения нарушителем риска убытков, возникающих у кредитора в связи с нарушением, но: «В некоторых странах для отсечения слишком отдаленных убытков учитывается предвидимость убытков на момент заключения договора […]. Те убытки, возникновение которых в результате возможного нарушения должник не мог разумно ожидать в момент заключения договора, не подлежат взысканию (в некоторых правовых источниках этот критерий ограничения ответственности не действует при наличии умысла или грубой неосторожности должника). В качестве альтернативной модели ограничения объема взыскиваемых убытков в некоторых правопорядках используется доктрина адекватной причинности, которая также ориентируется на то, какие убытки могут считаться естественными и прогнозируемым последствием нарушения, но оценивает эту прогнозируемость и обычность не на момент заключения договора, а на момент его нарушения. Необычные и непредвидимые на момент нарушения убытки, таким образом, возмещению не подлежат, даже если они находятся в объективной причинно-следственной связи с нарушением. У каждой из этих моделей имеются свои преимущества и недостатки. Пока нет признаков того, что российское право выбрало какой-то из этих вариантов решения проблемы. До тех пор, пока ясность в этом вопросе не наступила, при проведении черты, за которой возникающие убытки являются отдаленными и не подлежат возмещению, судам придется полагаться на свое ощущение справедливости и здравого смысла» (2).
К аналогичным выводам пришли и авторы книги и обзора практики «Глобальный арбитражный обзор. Рекомендации по оценке убытков в международном арбитраже» (2018): «Как правило, истец может взыскать только те убытки, которые ответчик мог предвидеть. Разные страны применяют этот принцип по-разному, но большинство, если не все, признают этот принцип как принцип, ограничивающий возмещаемый ущерб. В то же время нюансы этого принципа различаются в разных правовых системах. […] Французское и английское право оценивает предвидимость в момент заключения договора, в то время как немецкое право оценивает предвидимость в момент нарушения обязательства» (3).
А.О. Овсянникова указывает также на следующее: «Презюмируется, что для должника, как правило, являются предвидимыми такие расходы кредитора, которые связаны непосредственно с исполнением (реализацией) договора и их осуществление является неизбежным. В этих случаях кредитор просто обязан произвести такие расходы в соответствии с договором или законом. Например, затраты на нотариальное удостоверение договора, расходы на получение исполнения (вывоз товара со склада и т.д.), плата за регистрацию перехода права на недвижимое имущество и др. В отношении всех остальных расходов, которые в конечном счете не направлены на реализацию договора, а являются, по сути, вытекающим из договора последствием, предвидимость устанавливается в каждом конкретном случае отдельно в зависимости от обстоятельств и условий заключенного договора. В данном случае существенными для определения наличия критерия предвидимости убытков являются: 1) предусмотренные в договоре обязанности сторон и общее представление сторон договора о его целях; 2) обязательные публично-правовые предписания; 3) указания и рекомендации должника; 4) обычаи гражданско-правового оборота» (4).
В определенных случаях и спорах могут применяться международные акты. Это, например, Венская конвенция о международной купле-продаже товаров 1980 г. и Принципы международных коммерческих договоров (принципы УНИДРУА). Статья 74 Венской конвенция о международной купле-продаже товаров 1980 г. гласит: «Убытки не могут превышать ущерба, который нарушившая договор сторона предвидела или должна была предвидеть в момент заключения договора как возможное последствие его нарушения, учитывая обстоятельства, о которых она в то время знала или должна была знать». В статье 7.4.4 принципов УНИДРУА установлено, что неисполнившая сторона отвечает только за ущерб, который она предвидела или могла разумно предвидеть при заключении договора как вероятное последствие ее неисполнения.
Аналогичный подход был разработан и в английском праве: «Ответчик несет ответственность только за те убытки, которые являются следствием нарушения и которые могут быть разумно предвидимы сторонами на момент заключения договора, иные убытки считаются «слишком отдаленными» (См., например, дело Hadley v Baxendale (1854) 9 Exch 341, цитата из книги Пола Ричардса «Договорное право» (Paul Richards. Law of Contract)(5)). Как пишет Пол Ричардс, правило, установленное в деле Hadley v Baxendale, получило два направления: 1) либо убытки являются естественным следствием обычного хода вещей и неизбежным следствием нарушения договора, которое должник должен был ожидать, 2) либо нестандартные убытки должны быть предвидимы обеими сторонами на момент заключения договора (6).
Некоторые уточнения в английской судебной практике к оценке предвидимости возникли в связи с делом Transfield Shipping Inc. v. Mercator Shipping Inc. (Transfield Shipping Inc. v Mercator Shipping Inc. (The Achilleas) [2008] UKHL 48; [2008] 3 WLR 345). В этом деле суд посчитал необходимым оценить волю сторон исходя из толкования договора, направленную на принятие нарушителем договора риска ответственности за убытки, не являющиеся обычным следствием нарушения. Суд определил, что ответчик не принимал на себя риск ответственности за убытки, заявленные истцом, и не имеющие характера обычных (7).
Как пишет В.А. Короткова в статье «Предвидимость договорных убытков»: «[…] волевой подход к предвидимости представляет собой̆ общую тенденцию развития современного правового регулирования. Он является возращением к истокам доктрины предвидимости, заложенным в труде французского цивилиста Р.Ж. Потье. Косвенно этот подход нашел выражение в Германии (теория защиты цели договора) и в практике применения Венской конвенции о международной купле-продаже товаров 1980 г.» (8). В этой статье автор исследует практику Франции, Англии и Германии в отношении предела ответственности должника за убытки кредитора и приходит к выводу, что «общей тенденцией является признание воли сторон в качестве ключевого фактора для установления предвидимости убытков. В соответствии с волевым подходом суду путем толкования договора надлежит установить прямое или косвенное принятие должником на себя ответственности за экстраординарные последствия нарушения договора. При отсутствии воли должника на расширение договорной ответственности или невозможности установления его воли риск необычайных убытков несет кредитор» (9).
В России суд также в некоторых случаях отказывает в компенсации убытков, которые имеют необычный характер (то есть такой, когда ответчик не мог разумно ожидать возникновения необычных убытков и не принял на себя ответственность за эти убытки): см. например, определение Верховного Суда РФ от 15 декабря 2015 г. № 309-ЭС15-10298, определение Верховного Суда РФ от 18 декабря 2017 г. № 301-ЭС17-19815, Постановление Арбитражного суда Московского округа по делу № А40-166935/2017 от 1 августа 2018 г.
По делу N А50-17401/2014, которое обсуждалось в определении Верховного Суда РФ от 15 декабря 2015 г. № 309-ЭС15-10298, Верховный суд РФ определил отказать истцу во взыскании убытков с ответчика. Истец требовал взыскать с ответчика расходы по оплате неустойки третьему лицу в связи с нарушением ответчиком своих обязательств. Верховный суд РФ обратил внимание на то, что ответчик не принимал участие в определении размера неустойки, согласованной истцом и его контрагентом. Ставки неустоек были существенны и носили необычный характер.
По делу N А79-9323/2016 Верховный суд РФ (см. определение Верховного Суда РФ от 18 декабря 2017 г. № 301-ЭС17-19815) поддержал постановление апелляционного суда по снижению размера убытков, основанное, в том числе на следующем аргументе: размер убытков заявлен истцом на основании договора поставки, стороной которого ответчик не являлся, следовательно, не мог повлиять на его условия, устанавливающие двойную ответственность за одно и то же нарушение и чрезмерно высокий процент неустойки. Апелляционный суд решил, что применение двойной ответственности за одно и то же нарушение не является обычным последствием нарушения обязательства, а согласованный истцом и его контрагентом размер пени (0,5 %) за непоставку товара значительно превышает обычно применяемые при таком виде нарушений санкции. В этом деле Верховный суд РФ согласился с апелляционным судом, поскольку ответчик не мог предвидеть такого рода убытки в силу их необычного характера и не принимал на себя риск их оплаты.
По делу № А40-166935/2017 Арбитражный суд Московского округа отменил решение суда первой инстанции, руководствуясь названными выше определениями Верховного суда, в аналогичной ситуации, когда ответчик не мог предвидеть вид и размер убытков, заявленных истцом. Во взыскании убытков в последствии было отказано, так как суд не установил прямой причинно-следственной связи между нарушением обязательства ответчика и убытками истца, связанными с оплатой штрафа по договору своему контрагенту (и аффилированному с ним лицу). Арбитражный суд Московского округа посчитал такие последствия необычными и не находящимися в прямой связи с нарушением ответчика и определил, что необходимо учитывать тот факт, что ответчик не принимал на себя ответственность за такого рода убытки. Арбитражный суд Московского округа ссылался также на п. 3 ст. 308 ГК РФ, которая устанавливает правило, что обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц).
Таким образом, в условиях, когда последствия нарушения являются необычными для гражданского оборота, требуется оценить, предвидела или приняла ли на себя сторона, нарушившая договор, риск этих необычных убытков, заявленных другой стороной, и какова была воля сторон в отношении расходов, производимых сторонами договора для достижения его цели. Иной подход может привести к злоупотреблениям участников гражданского оборота.
Сторонам договора подряда можно было бы заранее согласовывать, что в случае нарушения подрядчиком договора подряда, заказчик заявит те или иные расходы, связанные с выполнением работы. Чем более сложной является компания заказчика и необычными задачи, которые она перед собой ставит, тем менее очевидными являются последствия нарушений договоров для ее контрагентов. Для того, чтобы подрядчики могли принять те или иные риски, связанные с управлением и контролем их работы третьими лицами, подрядчиков необходимо информировать о таких расходах. Этот подход, по мнению автора, способствует обмену информацией между сторонами договора, более продуктивному и прозрачному сотрудничеству и отвечает принципам равенства участников гражданских правоотношений и свободы договора.