Как священники обходятся без женщин
Как монахи живут без женщин
Как известно, монахам запрещены связи с женщинами. Неудивительно, что большинство благочестивых православных людей интересуется, как они справляются с этим, и как это может сказаться на их здоровье.
Жизнь монахов без женщин
На самом деле, существует две природы воздержания монахов от связи с женщинами. Первая – это психологическое состояние организма. У монахов в голове крутятся совсем другие мысли, ведь даже без половой связи можно спокойно жить.
В данном случае необязательно принимать какие-то подавляющие потенцию вещества, например, бром. Важно психологически себя настроить на то, что любовные отношения с женщинами принесут зло.
Под воздействием психики человек может совершить все что угодно, как хорошее, так и не очень, поэтому психология оказывает влияние. Чтобы справиться с сексуальными желаниями, монахи читают молитвы, ведут аскетичный образ жизни, приходят к вере и уединению. Однако неизвестно, чем они занимаются, когда остаются одни, может быть они практикуют и самоудовлетворение?
Второе объяснение того, как монахи живут без женщин, – физиологическая сторона. Основа полового инстинкта – биологическая и природная составляющие, поэтому подавить его можно несколькими способами:
Уровень полового влечения по большой части зависит и от обстановки, в которой пребывал мужчина, и от качества воспитания, под воздействием которого происходило формирование его темперамента, и от слабости нервной системы, развивающейся под влиянием сложившейся атмосферы в детские годы.
Последствия воздержания
В результате сексуального воздержания невозможно получить существенных повреждений или заболеваний, однако это сильно сказывается на психологическом и физиологическом состоянии мужского организма. Есть люди, которые воздерживаются от интимного удовольствия по причине отсутствия реакции на соответствующие раздражители.
Также воздержание бывает в результате неспособности переходить к любовным отношениям сразу же после первого раза. Это обусловлено физиологическим насыщением, которое происходит на фоне приятных и ярких событий, и сказывается на психологическом состоянии человека.
Кроме этого, существуют люди, называющиеся «однодневными невротиками», у которых неустойчивая нервная система. После половой связи такие люди становятся вялыми, подавленными, у них учащается сердцебиение, повышается потоотделение, а также наблюдаются другие мучительные симптомы.
Как правило, в результате воздержания у представителей мужского пола набухают вены в половых органах, появляется чувство тяжести, дискомфорта и неприятности. Зачастую такое состояние может закончится болезненными ощущениями. При таких симптомах возникают частные позывы к мочеиспусканию. Обычно этим страдают мальчики в подростковом возрасте, когда у них выявлена юношеская гиперсексуальность.
Взрослые мужчины намного легче и безопаснее справляются с воздержанием, не ощущая острой необходимости и не сталкиваясь с существенными преобразованиями в организме.
Пожилые мужчины также проще переносят воздержание и не отмечают в своем состоянии здоровья каких-либо недомоганий. Из этого следует, что влияние природы, психологический настрой и приобретенная мудрость помогают жить человеку так, как от него требуют условия, в которых он находится.
Православная Жизнь
Відповідає протоієрей Володимир Пучков.
Коли приблизно чверть століття тому я вирішив поступити до семінарії, то не без подиву відкрив для себе, що у більшості як моїх однолітків, так і у людей старшого віку досить специфічне ставлення до духовенства.
Для більшості священик поставав тоді приблизно в тому ж світлі, в якому зображувався в фільмах дев’яностих років: чоловіком «не від світу цього», який завжди ходить (а може, навіть і спить) у рясі, носить довгу бороду і говорить з характерним оканням. Священикові, знову ж таки, на думку більшості, не можна було одружуватися і їсти м’ясо, також при всьому цьому Церква неодмінно повинна була платити йому великі гроші. Через декілька років обивательський погляд на священика змінився, чому значною мірою сприяло повсюдне відкриття храмів. Адже коли в місті одна-дві церкви, то людині з живим попом і перетнутися ніде: у одного-двох священиків на все місто своїх справ по вуха, а в церкву обиватель зазвичай не ходить. Точніше, може, і заходив би раз-другий протягом року, але так же далеко, спробуй знайди час, сили і бажання! Отже, храмів стало більше, священиків, відповідно, теж. Доступність церков укупі з тим інтересом до всього перш забороненого, який мав місце в дев’яності, привели до того, що священиків стали бачити частіше, частіше з ними спілкуватися і перетинатися в самій різній обстановці. В результаті обиватель так чи інакше дізнався, що представляє собою справжнє священицьке життя. Як наслідок, безглуздих стереотипів стало набагато менше. Втім, деякі теми викликають обивательський інтерес, як і раніше. І нехай цей інтерес в дев’яти з десяти випадків пустий, все ж він куди більш здоровий, ніж той, який мав місце чверть століття тому.
Однією з таких незмінно інтригуючих тим є питання шлюбу і безшлюбності в середовищі духовенства.
Для початку давайте розберемося в попередніх поняттях. Духовних осіб можна розділити на дві умовні категорії: духовенство та монашество. До духовенства відносяться люди, які отримують від Церкви право священнодійства. Це три ієрархічні ступені: єпископ, священик і диякон. У свою чергу чернецтво ієрархічним ступенем не є. Воно являє собою не що інше, як особливий спосіб життя, тоді як ієрархічно монахи стоять на одному щаблі з мирянами.
Звичайно, в диякони або священики нерідко висвячують ченців. Треба ж комусь і в монастирях служити. Втім, життя ченця в священному сані мало відрізняється від життя ченця взагалі. Тому священнослужителі-монахи обходяться без жінок настільки ж природно, як і їхні побратими без сану.
Не буває норми без винятків
Таке явище, як целібат, існує і в нашій Церкві. Він ні в якій мірі не є обов’язковим, з’явився порівняно недавно (причому не без західного впливу), і таких священиків у Православній Церкві порівняно небагато. Але все ж вони є і разом з удовими священиками складають своєрідний прошарок свідомо чи вимушено безшлюбних священнослужителів, які не є при цьому монахами, але так чи інакше обходяться без жінок. Втім, в наш глибоко пострадянський час, коли Церква ще не встигла відновитися після десятиліть протистояння офіційному безбожництву, парафіяльне служіння нерідко несуть і ченці.
А як же все-таки має бути?
У різні часи в життя Церкви входили явища, поняття і речі абсолютно нові і досі їй незнайомі. І нічого, приживалися, стаючи поступово спочатку терпимими, потім нормальними, а потім і зовсім перетворювалися в благочестиву традицію. Позашлюбне священство теж, гадаю, приживеться. Тим більше що воно не вимагає приносити якусь спеціальну «обітницю целібату» і при цьому обіцяє куди менше відповідальності, ніж чернецтво або шлюб. Проте не варто забувати, що існують люди, які по натурі є одинаками. Вони не потребують нікого, їм добре наодинці з собою, зокрема, чоловіки легко обходяться без жінок, і це не вартує для них ні праць, ні зусиль. Нерозумно було б думати, що подібна властивість натури може бути перешкодою до священства в разі, якщо брати на себе подвиг чернечого життя людина не збирається. Однак процентне співвідношення безшлюбних священиків до сімейних та монахів залишиться в майбутньому, вважаю, приблизно таким же, як і зараз. Тому мінусів для священничого життя целібат обіцяє куди більше, ніж плюсів, та й прийнятний він далеко не для всіх. Зрештою, в сьогоднішньому своєму розмаїтті практик Церква не настільки далеко відійшла від норми, щоб нинішній стан речей не був цілком терпимим і не мав би шансу з часом стати одним із різновидів норми.
Православная Жизнь
Отвечает протоиерей Владимир Пучков.
Когда без малого четверть века назад я решил поступать в семинарию, то не без удивления открыл для себя, что у большинства как моих сверстников, так и у людей старшего возраста достаточно специфичное отношение к духовенству.
Взору большинства священник представал тогда примерно в том же свете, в котором изображался в фильмах девяностых годов: человеком «не от мира сего», всегда ходящим (а может, даже и спящим) в рясе, носящим длинную бороду и говорящим с характерным оканьем. Священнику, опять же, по мнению большинства, нельзя было жениться и есть мясо, также при всём этом Церковь непременно должна была платить ему большие деньги. По прошествии нескольких лет обывательский взгляд на священника изменился, чему немало способствовало повсеместное открытие храмов. Ведь когда в городе одна-две церкви, то горожанину, почитай, с живым попом и пересечься негде: у одного-двух священников на весь город своих дел невпроворот, а в церковь обыватель обыкновенно не ходит. Точнее, может, и заходил бы раз-другой в течение года, но так ведь далеко, попробуй найди время, силы и желание! Итак, храмов стало больше, священников, соответственно, тоже. Доступность церквей вкупе с тем интересом ко всему прежде запрещённому, который имел место в девяностые, привели к тому, что священников стали видеть чаще, чаще с ними общаться и пересекаться в самой разной обстановке. В итоге обыватель так или иначе узнал, что представляет собой настоящая священническая жизнь. Как следствие, нелепых стереотипов стало гораздо меньше. Впрочем, некоторые темы вызывают обывательский интерес, как и прежде. И пусть этот интерес в девяти из десяти случаев праздный, всё же он куда более здоровый, нежели тот, какой имел место четверть века назад.
Одной из таких неизменно интригующих тем является вопрос брака и безбрачия в среде духовенства.
Брак и безбрачие – две стороны одной нормы
Для начала давайте разберёмся в предварительных понятиях. Духовных лиц можно разделить на две условные категории: духовенство и монашество. К духовенству относятся люди, получающие от Церкви право священнодействия. Это три иерархические степени: епископы, священники и диаконы. В свою очередь монашество иерархической степенью не является. Оно представляет собой не что иное, как особый образ жизни, тогда как иерархически монахи стоят на одной ступени с мирянами.
Вот как раз для монахов безбрачие и является нормой жизни. Здесь нет ничего от «бремён неудобоносимых» (Лк. 11:46) или угнетения человеческой свободы. Первое и главное, что требуется от желающего стать монахом – осознанное желание и свободный выбор. Когда же человек этот выбор делает, он попадает в среду, живущую по собственным, весьма строгим, правилам. Цель монашества – полное отречение от мирской жизни, от суеты мира сего и излишних житейских попечений. В этой связи естественным видится отказ от семейной жизни и брака, поскольку, имея обязательства перед женой и детьми, полностью посвятить себя Богу невозможно. Собственно, само слово «монах» происходит от греческого «моно» – один. Итак, безбрачная, уединённая жизнь – норма для монаха. И не нужно задавать вопросы о том, как монахи живут без женщин. Выбор монашеской жизни – это, как правило, сознательный выбор зрелого человека, знающего мир и мирскую жизнь, понимающего, от чего и ради чего он отказывается, а потому в женщине как спутнице жизни элементарно не нуждающегося, поэтому без женщин монахи обходятся самым что ни на есть естественным образом.
С духовенством же всё несколько сложнее. Низшие степени священства – священники и диаконы – отличаются между собой разновидностью служения. Одни (и их большинство) несут служение приходское, то есть служат в городских и сельских храмах или же в соборах. Соответственно, живут в миру, имеют одни интересы и одни заботы со своими прихожанами и потому хорошо знают, чем их паства живёт и дышит. В подавляющем большинстве приходские священники и диаконы являются людьми семейными, имеющими жён и детей. С одной стороны – в этом их благо, поскольку священнослужитель, занятый большую часть времени в храме или в связи с ним, может позволить себе быть спокойным за бытовую сторону жизни. А кроме того, это – возможность регулярного снятия психологического напряжения, без которого в священническом служении не обходятся никогда и которое ничем не снимается так эффективно, как временем, проводимым в кругу семьи и посвящаемым жене и детям. С другой стороны, семья – это ещё и определённая пастырская необходимость. Поди пойми, чем живёт большинство твоих семейных прихожан, если у самого ни семьи, ни жены, ни забот, ни проблем.
Конечно, в диаконы или священники нередко рукополагают монахов. Надо ведь кому-то и в монастырях служить. Впрочем, жизнь монаха в священном сане мало отличается от жизни монаха вообще. Поэтому священнослужители-монахи обходятся без женщин столь же естественно, сколь и их нерукоположенные собратья.
Кроме того, из монахов, точнее исключительно из монахов, избираются епископы – высшее духовенство. И, естественно, их жизнь проходит по-монашески уединённо. Хотя насыщенность и напряжённость архиерейского служения невероятно далека от тихого монастырского жития, вряд ли стоит недоумевать тем, что и архиереи обходятся без женщин: если у простого монаха мы предполагаем определённый уровень сознательности и твёрдости в выборе монашества, то не тем ли более эти качества должны быть присущи епископу, избираемому из монахов с мудростью и опытом.
Не бывает нормы без исключений
Так, наверное, подумали вы по мере чтения предыдущего абзаца. И, скажу вам, недаром. Ведь помимо вышеописанной православной практики существует, например, ещё католическая. Очень простая. В Католической Церкви семейного духовенства, кроме, разве что, диаконов, нет. Для священников там предусмотрен целибат. Причём безальтернативно. И не спрашивайте о том, как священники обходятся без женщин, мне самому это понять сложно, ведь приходское служение – это не тихая жизнь за монастырскими стенами, где день на день похож и за тебя решают большую часть проблем от финансовых до бытовых. И тем не менее Западная Церковь этим установлением дорожит и воспринимает целибат духовенства как традицию древнюю, по-своему обоснованную и, конечно же, общеобязательную. По крайней мере, ни один из Римских Пап, имевших возможность убедиться, что обязательное безбрачие не только не делает служителей алтаря достойнее, но, напротив, способствует греху и разврату, не решился на отмену обязательного целибата для священников.
Такое явление, как целибат, существует и в нашей Церкви. Он ни в коей мере не является обязательным, появился сравнительно недавно (причём не без западного влияния), и священников-целибатов в Православной Церкви сравнительно немного. Но тем не менее они есть и вместе со вдовыми священниками составляют своеобразную прослойку сознательно или вынужденно безбрачного духовенства, не являющегося при этом монашествующим, то есть так или иначе обходящегося без женщин. Впрочем, в наше глубоко постсоветское время, когда Церковь ещё не успела восстановиться после десятилетий противостояния официальному безбожию, приходское служение нередко несут и монашествующие.
А как же всё-таки должно быть?
Конечно, стремиться к идеалу нужно во всём. Даже в том, что далеко не первостепенно и в чём неидеальность более чем простительна. Но если уж говорить о том, каков идеал, то он, безусловно, состоит в том, чтобы в мужских монастырях служили монашествующие священники, а в соборных и приходских храмах – женатые. Даже в женские монастыри правила повелевают определять на служение семейных священников во избежание возможного соблазна. Правда, в эту схему никак не укладываются священники-целибаты. Что ж, неудивительно. Явление это, повторюсь, для Православной Церкви новое и совершенно нетрадиционное. Что говорить, когда само слово каждый коверкает как хочет. Помню, как однажды в годы учёбы в семинарии один студент меня спросил: «Как правильно: ‟целебат” или ‟целибат”?» Выслушав ответ, он задумчиво посмотрел сначала на меня, потом к себе в текст и написал… «целебат». Впрочем, как вы понимаете, это как раз и не показатель.
В разные времена в жизнь Церкви входили явления, понятия и вещи совершенно новые и доселе ей незнакомые. И ничего, приживались, становясь постепенно сначала терпимыми, затем нормальными, а потом и вовсе превращались в благочестивую традицию. Безбрачное священство тоже, полагаю, приживётся. Тем более что оно не требует приносить какой-нибудь специальный «обет целибата» и при этом обещает куда меньше ответственности, чем монашество или брак. При этом не стоит забывать, что существуют люди, по натуре являющиеся одиночками. Они не нуждаются ни в ком, им хорошо наедине с собой, в частности, мужчины легко обходятся без женщин, и это не стоит для них ни трудов, ни усилий. Глупо было бы думать, что подобное свойство натуры может быть препятствием к священству в случае, если брать на себя подвиг монашеской жизни человек не собирается. Однако процентное соотношение безбрачных священников к семейным и монашествующим останется в будущем, полагаю, примерно таким же, как и сейчас. Потому как неудобств для священнической жизни целибат сулит куда больше, чем выгод, да и приемлем он далеко не всем. В конце концов, в сегодняшнем своём разнообразии практик Церковь не настолько далеко отошла от нормы, чтобы нынешнее положение вещей не было вполне терпимым и не имело бы шанса со временем стать одной из разновидностей нормы.
Православная Жизнь
Одговара протојереј Владимир Пучков.
Когда без малого четверть века назад я решил поступать в семинарию, то не без удивления открыл для себя, что у большинства как моих сверстников, так и у людей старшего возраста достаточно специфичное отношение к духовенству.
Взору большинства священник представал тогда примерно в том же свете, в котором изображался в фильмах девяностых годов: человеком «не от мира сего», всегда ходящим (а может, даже и спящим) в рясе, носящим длинную бороду и говорящим с характерным оканьем. Священнику, опять же, по мнению большинства, нельзя было жениться и есть мясо, также при всём этом Церковь непременно должна была платить ему большие деньги. По прошествии нескольких лет обывательский взгляд на священника изменился, чему немало способствовало повсеместное открытие храмов. Ведь когда в городе одна-две церкви, то горожанину, почитай, с живым попом и пересечься негде: у одного-двух священников на весь город своих дел невпроворот, а в церковь обыватель обыкновенно не ходит. Точнее, может, и заходил бы раз-другой в течение года, но так ведь далеко, попробуй найди время, силы и желание! Итак, храмов стало больше, священников, соответственно, тоже. Доступность церквей вкупе с тем интересом ко всему прежде запрещённому, который имел место в девяностые, привели к тому, что священников стали видеть чаще, чаще с ними общаться и пересекаться в самой разной обстановке. В итоге обыватель так или иначе узнал, что представляет собой настоящая священническая жизнь. Как следствие, нелепых стереотипов стало гораздо меньше. Впрочем, некоторые темы вызывают обывательский интерес, как и прежде. И пусть этот интерес в девяти из десяти случаев праздный, всё же он куда более здоровый, нежели тот, какой имел место четверть века назад.
Одной из таких неизменно интригующих тем является вопрос брака и безбрачия в среде духовенства.
Брак и безбрачие – две стороны одной нормы
Для начала давайте разберёмся в предварительных понятиях. Духовных лиц можно разделить на две условные категории: духовенство и монашество. К духовенству относятся люди, получающие от Церкви право священнодействия. Это три иерархические степени: епископы, священники и диаконы. В свою очередь монашество иерархической степенью не является. Оно представляет собой не что иное, как особый образ жизни, тогда как иерархически монахи стоят на одной ступени с мирянами.
Вот как раз для монахов безбрачие и является нормой жизни. Здесь нет ничего от «бремён неудобоносимых» (Лк. 11:46) или угнетения человеческой свободы. Первое и главное, что требуется от желающего стать монахом – осознанное желание и свободный выбор. Когда же человек этот выбор делает, он попадает в среду, живущую по собственным, весьма строгим, правилам. Цель монашества – полное отречение от мирской жизни, от суеты мира сего и излишних житейских попечений. В этой связи естественным видится отказ от семейной жизни и брака, поскольку, имея обязательства перед женой и детьми, полностью посвятить себя Богу невозможно. Собственно, само слово «монах» происходит от греческого «моно» – один. Итак, безбрачная, уединённая жизнь – норма для монаха. И не нужно задавать вопросы о том, как монахи живут без женщин. Выбор монашеской жизни – это, как правило, сознательный выбор зрелого человека, знающего мир и мирскую жизнь, понимающего, от чего и ради чего он отказывается, а потому в женщине как спутнице жизни элементарно не нуждающегося, поэтому без женщин монахи обходятся самым что ни на есть естественным образом.
С духовенством же всё несколько сложнее. Низшие степени священства – священники и диаконы – отличаются между собой разновидностью служения. Одни (и их большинство) несут служение приходское, то есть служат в городских и сельских храмах или же в соборах. Соответственно, живут в миру, имеют одни интересы и одни заботы со своими прихожанами и потому хорошо знают, чем их паства живёт и дышит. В подавляющем большинстве приходские священники и диаконы являются людьми семейными, имеющими жён и детей. С одной стороны – в этом их благо, поскольку священнослужитель, занятый большую часть времени в храме или в связи с ним, может позволить себе быть спокойным за бытовую сторону жизни. А кроме того, это – возможность регулярного снятия психологического напряжения, без которого в священническом служении не обходятся никогда и которое ничем не снимается так эффективно, как временем, проводимым в кругу семьи и посвящаемым жене и детям. С другой стороны, семья – это ещё и определённая пастырская необходимость. Поди пойми, чем живёт большинство твоих семейных прихожан, если у самого ни семьи, ни жены, ни забот, ни проблем.
Конечно, в диаконы или священники нередко рукополагают монахов. Надо ведь кому-то и в монастырях служить. Впрочем, жизнь монаха в священном сане мало отличается от жизни монаха вообще. Поэтому священнослужители-монахи обходятся без женщин столь же естественно, сколь и их нерукоположенные собратья.
Кроме того, из монахов, точнее исключительно из монахов, избираются епископы – высшее духовенство. И, естественно, их жизнь проходит по-монашески уединённо. Хотя насыщенность и напряжённость архиерейского служения невероятно далека от тихого монастырского жития, вряд ли стоит недоумевать тем, что и архиереи обходятся без женщин: если у простого монаха мы предполагаем определённый уровень сознательности и твёрдости в выборе монашества, то не тем ли более эти качества должны быть присущи епископу, избираемому из монахов с мудростью и опытом.
Не бывает нормы без исключений
Так, наверное, подумали вы по мере чтения предыдущего абзаца. И, скажу вам, недаром. Ведь помимо вышеописанной православной практики существует, например, ещё католическая. Очень простая. В Католической Церкви семейного духовенства, кроме, разве что, диаконов, нет. Для священников там предусмотрен целибат. Причём безальтернативно. И не спрашивайте о том, как священники обходятся без женщин, мне самому это понять сложно, ведь приходское служение – это не тихая жизнь за монастырскими стенами, где день на день похож и за тебя решают большую часть проблем от финансовых до бытовых. И тем не менее Западная Церковь этим установлением дорожит и воспринимает целибат духовенства как традицию древнюю, по-своему обоснованную и, конечно же, общеобязательную. По крайней мере, ни один из Римских Пап, имевших возможность убедиться, что обязательное безбрачие не только не делает служителей алтаря достойнее, но, напротив, способствует греху и разврату, не решился на отмену обязательного целибата для священников.
Такое явление, как целибат, существует и в нашей Церкви. Он ни в коей мере не является обязательным, появился сравнительно недавно (причём не без западного влияния), и священников-целибатов в Православной Церкви сравнительно немного. Но тем не менее они есть и вместе со вдовыми священниками составляют своеобразную прослойку сознательно или вынужденно безбрачного духовенства, не являющегося при этом монашествующим, то есть так или иначе обходящегося без женщин. Впрочем, в наше глубоко постсоветское время, когда Церковь ещё не успела восстановиться после десятилетий противостояния официальному безбожию, приходское служение нередко несут и монашествующие.
А как же всё-таки должно быть?
Конечно, стремиться к идеалу нужно во всём. Даже в том, что далеко не первостепенно и в чём неидеальность более чем простительна. Но если уж говорить о том, каков идеал, то он, безусловно, состоит в том, чтобы в мужских монастырях служили монашествующие священники, а в соборных и приходских храмах – женатые. Даже в женские монастыри правила повелевают определять на служение семейных священников во избежание возможного соблазна. Правда, в эту схему никак не укладываются священники-целибаты. Что ж, неудивительно. Явление это, повторюсь, для Православной Церкви новое и совершенно нетрадиционное. Что говорить, когда само слово каждый коверкает как хочет. Помню, как однажды в годы учёбы в семинарии один студент меня спросил: «Как правильно: ‟целебат” или ‟целибат”?» Выслушав ответ, он задумчиво посмотрел сначала на меня, потом к себе в текст и написал… «целебат». Впрочем, как вы понимаете, это как раз и не показатель.
В разные времена в жизнь Церкви входили явления, понятия и вещи совершенно новые и доселе ей незнакомые. И ничего, приживались, становясь постепенно сначала терпимыми, затем нормальными, а потом и вовсе превращались в благочестивую традицию. Безбрачное священство тоже, полагаю, приживётся. Тем более что оно не требует приносить какой-нибудь специальный «обет целибата» и при этом обещает куда меньше ответственности, чем монашество или брак. При этом не стоит забывать, что существуют люди, по натуре являющиеся одиночками. Они не нуждаются ни в ком, им хорошо наедине с собой, в частности, мужчины легко обходятся без женщин, и это не стоит для них ни трудов, ни усилий. Глупо было бы думать, что подобное свойство натуры может быть препятствием к священству в случае, если брать на себя подвиг монашеской жизни человек не собирается. Однако процентное соотношение безбрачных священников к семейным и монашествующим останется в будущем, полагаю, примерно таким же, как и сейчас. Потому как неудобств для священнической жизни целибат сулит куда больше, чем выгод, да и приемлем он далеко не всем. В конце концов, в сегодняшнем своём разнообразии практик Церковь не настолько далеко отошла от нормы, чтобы нынешнее положение вещей не было вполне терпимым и не имело бы шанса со временем стать одной из разновидностей нормы.