Как россия развалила ссср
Конец советской эпохи: как распался СССР
Великий могучий Советский Союз, казалось, не распадётся никогда – единицы могли представить, что это возможно. Но процесс занял всего пару лет.
Сначала все признали, что что-то не так
В начале 1980-х гг. собиратели анекдотов в СССР зафиксировали очередной сюжет: о человеке, раздающем пустые листовки на оживлённом перекрёстке. Прохожие их берут, тихонько прячут и отходят, чтобы прочесть, а затем с возмущёнными лицами возвращаются: «Тут же ничего не написано, зачем ты раздаёшь пустые листки?!». Ответ: «А зачем что-то писать? Всем всё и так понятно».
Политический анекдот — жанр, очень любопытный для историков. Он хорошо отражает то, что не подвластно статистическому учёту: распространённые настроения, стереотипы и шаблоны восприятия. Сегодня исследователи советской истории называют это отношение общества к партии и государству 1970−1980-х гг. («всё и так понятно») кризисом коммунистической идеологии. В 1961 г. Никита Хрущёв поставил задачу построить коммунизм в СССР к 1980 году. Позднее опросы показали, что тогда более половины респондентов верили в принципиальную возможность построения коммунизма, а 37% даже считали, что это можно сделать к намеченной дате.
В период брежневского застоя и на скромные 37% рассчитывать уже не приходилось: когда годами нет ощутимых перемен к лучшему, разве стоит мечтать о «рае на Земле». Государство стремилось сохранить веру в развитый социализм, а сроки достижения коммунизма отодвинулись в неопределённое будущее. Общественное разочарование неумолимо нарастало. Усиливала его неспособность центральной власти наладить работу плановой экономики таким образом, чтобы удовлетворить простейшие бытовые потребности населения. Дефицит в магазинах, засилье бюрократии, ложь и замалчивание реальных проблем стали главными причинами пресловутого кризиса идеологии. Так как коммунистическая идея служила фундаментом советского государства, утрата веры в неё в обществе (да и в самой партии) стала первой и главной предпосылкой краха СССР. [Сборник: Застой]
Перестройка — фатальная попытка реформировать СССР
Многое было понятно и руководителям Союза. Ключевое во внутренней политике Леонида Брежнева и Юрия Андропова — попытки справиться с экономическими недугами СССР, не касаясь его политического устройства: это и Косыгинская экономическая реформа 1965 г., и всесоюзные съезды колхозников, преобразование колхозов в совхозы, и рост объёмов продажи природных ресурсов за рубеж, и меры по укреплению трудовой дисциплины, и борьба с коррупцией. Однако всё это не давало тех результатов, на которые надеялось партийное руководство.
Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв сначала пошёл по тому же пути. В 1985 году на пленуме ЦК он публично признал, что экономическая система нуждается в модернизации, и провозгласил курс на ускорение. Ничего принципиально нового в этом ещё не было. Программа «Ускорение» предполагала, что надо преодолеть отставание СССР от передовых капиталистических стран в социально-экономическом развитии. Эта идея звучала и в начале 1980-х, и во времена Хрущёва, и в период сталинской индустриализации. В том же, 1985-м, Горбачёв впервые сказал, что «всем надо перестраиваться» (однако пока не имел в виду глубоких политических преобразований).
Фактически ускорение выразилось во вложениях в машиностроение, импорт промышленного оборудования и автоматизацию производства, в антиалкогольной кампании, а также в некотором перераспределении административных полномочий. В 1986 году дополнил программу ещё один лозунг — «Гласность»: партия призывала народ открыто говорить о конкретных недостатках экономики, чтобы их можно было быстро исправить.
В 1987 году стало понятно, что курс на ускорение и гласность провалился. Дефицит и товарный голод никуда не делись, а общество явно стремилось получить «больше гласности» и говорить о политических переменах. Горбачёв и его приближённые (А.Н. Яковлев, Е. К. Лигачёв, А. И. Лукьянов и др.) поняли, что реформы придётся проводить куда более масштабные, и решили перейти к демократическому социализму. Так началась перестройка.
Перестройка вскрыла все язвы советской системы. Общество ринулось обсуждать всё, что раньше замалчивалось цензурой, и читать всё, что прежде не публиковалось — гласность наконец приобрела политический характер. Пришлось совершить и первый шаг на пути к отказу от плановой экономики: узаконить частное предпринимательство (так появились кооперативы по производству товаров народного потребления). В 1988 году кооперативы получили право заниматься торговлей и использовать наёмный труд, то есть обрели рыночный характер. Вместе с тем государство разрешило аренду земли и образование фермерских хозяйств. Начали звучать идеи создания регулируемой рыночной экономики, а затем и демократии, управляемой партией (пока что!).
Проводить либерализацию экономики без либерализации политической уже не представлялось возможным. Монополии КПСС на власть пришёл конец. В 1988 году Горбачёв учредил новый высший орган власти, Съезд народных депутатов СССР, выборы в который впервые с 1917 года стали настоящими — с альтернативными кандидатами, независимыми от КПСС. И эти кандидаты выигрывали.
Плотина треснула и вот-вот собиралась рухнуть.
Последняя капля: путч ГКЧП и развал Союза
Партия теряла контроль над политической ситуацией. Демократизация привела во власть множество новых людей (к примеру, того же Бориса Ельцина — председателя Верховного Совета РСФСР, а позднее и избранного народом президента РСФСР). На фоне оживления в политике и культуре экономика по-прежнему погружалась в кризис, что плохо сказывалось на авторитете генсека и дискредитировало его половинчатые экономические преобразования. В попытке укрепить своё положение Горбачёв при помощи Съезда учредил должность президента СССР, которую и занял. Неизбежным стал конфликт властных полномочий президента РСФСР и президента СССР — двоевластие и раскол.
Но Горбачёв стремился остановить этот процесс: с одной стороны, угрозой применения силы (неудачно), с другой, — обновлением союзного договора, чтобы снять все противоречия и упорядочить «перестроенный» Союз. Переговоры об этом шли довольно долго, руководители республик требовали для себя всё больше прерогатив. Но в августе 1991 года, когда, наконец, наметились какие-то сдвиги в переговорном процессе (СССР мог превратиться в конфедерацию с минимальной властью союзного президента), Горбачёв вдруг уехал на дачу в Крым.
Пока его не было в Москве, группа руководителей правительства устроила путч. В попытке совершить госпереворот участвовали вице-президент СССР Янаев, председатель КГБ Крючков, премьер-министр СССР Павлов, министр обороны Язов и ещё ряд лиц. Путчисты образовали Государственный комитет по чрезвычайному положению, объявили, что Горбачёв уходит в отставку по состоянию здоровья, а на его место назначили Янаева. В Москву они направили танки Таманской дивизии и попытались взять под контроль телевещание. 20 августа путчисты обратились к народу в газете «Известия». Из их заявления стало ясно, что ГКЧП осуждает реформы Горбачёва и попытки национальных сил развалить СССР и собирается противостоять «хаотичному стихийному скольжению к рынку». Путчисты обещали остановить ослабление государства и провести широкое всенародное обсуждение нового союзного договора.
Ельцин и его сторонники забаррикадировались в Белом доме. Туда в огромном количестве стягивались демонстранты, поддерживавшие курс страны на демократизацию. Путчисты не осмелились на силовое решение (быстро оказалось, что и общественной поддержки за ними нет, и армия колеблется) и допустили заявление Ельцина по телевидению с указом об аресте ГКЧП. Исход довольно «нерешительного» путча решила армия — военные перешли на сторону Ельцина. Членов ГКЧП арестовали. А 22 августа Горбачёв вернулся в столицу.
[Сборник: Путч 1991 года]
Путч окончательно подорвал авторитет Горбачёва. Ходили слухи, что он уехал «в отпуск» неслучайно, что он сам был душой коммунистического заговора и хотел руками путчистов разгромить демократический лагерь, спасти своё положение и прекратить демократизацию. Верховный Совет СССР «приостановил» деятельность КПСС, Горбачёв потерял пост генсека и соответствующие властные полномочия. Процесс переговоров о новом союзном договоре был сорван — путч дал республиканским лидерам повод для разрыва с центральной властью. Сначала о выходе из СССР заявили Эстония и Латвия, а 24 августа — Украина («в связи с государственным переворотом в СССР» и «исходя из права на самоопределение»); затем то же сделали Белоруссия, Азербайджан, Киргизия, Молдова, Литва, Узбекистан, Армения, Таджикистан и Туркменистан. 1 декабря украинский референдум о независимости (90% голосов «за») фактически похоронил Советский Союз. Попытки Горбачёва что-то этому противопоставить провалились: президенты республик и их сторонники уже понимали, что обретение независимости от Москвы обещает им куда больше, чем сохранение Союза — власть и колоссальные возможности для обогащения при грядущей приватизации.
8 декабря 1991 года лидеры России, Белоруссии и Украины (Ельцин, Шушкевич и Кравчук) встретились в Беловежской пуще и приняли решение о роспуске СССР и создании СНГ. Как метко назвал это Сергей Шахрай, «официально оформили уже состоявшуюся кончину» Союза. 21 декабря в Алма-Ате эти соглашения признали все остальные советские республики. 25 декабря Горбачёв, которого просто поставили перед свершившимся фактом, сложил с себя полномочия президента СССР. История Советского Союза подошла к концу.
Начало лихих лет
Рычаги управления страной (а точнее, оставшейся её частью — РСФСР) перешли от советских к российским государственным структурам. Ельцин и его команда экономистов и политиков должны были срочно спасать экономику. Меры им предстояло провести необходимые, но непопулярные. 2 января 1992 г. своим указом президент освободил цены, а в конце месяца объявил о свободе торговли, начале приватизации и свободном импорте товаров. Начинался «дикий» капитализм, который на фоне ослабления власти и последствий нерешённых при социализме проблем принёс большей части населения обнищание. Распад СССР стал личной трагедией для миллионов людей. Гиперинфляция, падение уровня доходов, безработица, разгул преступности, несправедливости приватизации, утрата накоплений в сберкассах — начало постсоветской жизни запомнилось народу как крайне болезненное и тяжёлое время. За это 1990-е и прозвали лихими.
С другой стороны, граждане России получили долгожданные свободы — свободу перемещения и выбора места жительства, свободу выезда за границу, свободу слова и печати, собраний и митингов. Появился политический плюрализм — десятки новых партий и объединений, газет и каналов с разной идеологией. О реальных границах обретённых в 1990-е годы политических прав и свобод можно спорить, но шанс на установление демократии и развитие сильного гражданского общества Россия тогда точно получила. К несчастью, условия для этого оказались самые неблагоприятные. Экономическое бедствие, слом привычных социальных устоев (не всегда плохих) и потеря социальных гарантий заставили многих добрым словом вспоминать СССР 1970-х — начала 1980-х — без свободы, но и без голода, без права на митинг, но и без криминала на каждом углу. Трагедия 1990-х — в том, что характер передела власти и собственности, ужасающие явления перехода от плана к рынку, которые сопутствовали политической либерализации, дискредитировали демократические идеи. Последствия этого ощущаются до сих пор.
Как разваливали Советский Союз
8 декабря – скорбная дата календаря. В этот день 30 лет назад группа советских политиков собралась втайне от президента СССР Горбачева, чтобы ликвидировать советское государство. Они отправились на самый запад страны и встретились в охотничьем домике в Беловежской пуще Белоруссии, в 8 километрах от польской границы. В итоге появился документ с такой ключевой фразой: «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование». Подписи под документом поставили тогдашние лидеры советских республик-учредителей Советского Союза: Борис Ельцин, Леонид Кравчук, Станислав Шушкевич.
Авторство формулировки «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование» принадлежит литовцу Геннадию Бурбулису.
«Я не просто не жалею, может быть, даже по-мальчишески горжусь тем, что внук и правнук литовских эмигрантов парнишка Гешка Бурбулис в декабре 1991 года в новом российском государстве подписывает этот документ», – сказал Бурбулис.
Это была цитата из нового фильма Наили Аскер-Заде «З0 лет без Союза». Тема развала СССР до сих пор привлекает документалистов. Живы еще участники того процесса. Бесценны их свидетельства. Уже можно пользоваться собранным, что позволяет довольно точно восстановить картину. 10 лет назад мы с режиссером Саидой Медведевой отсняли 8-серийный документальный фильм «СССР. Крушение».
Юридически подписанное в Белоруссии было довольно неряшливо, спорно, свершено в угаре и, как говорится, не приходя в сознание. Позже Госдума России даже признает незаконной денонсацию Союзного договора, но тогда усталость металла, из которого сделан СССР, оказалась слишком велика.
Юридическая чистота? Позвольте. Свобода – значит, можно. И факт остается фактом: та самая встреча в заброшенном белорусском местечке Вискули стала ключевым моментом в развале СССР.
Советский Союз – удивительное явление в истории человечества. То было государство-порыв, государство-эксперимент, сверхидея. Кончилось все на Горбачеве.
После смерти политически бесцветного генсека ЦК КПСС Константина Черненко Михаил Горбачев оказался самым молодым членом Политбюро ЦК КПСС. На первую позицию его предложил Андрей Громыко – легендарный министр иностранных дел СССР, чья подпись стоит под учреждением Организации Объединенных Наций сразу после Второй мировой. Некогда ставропольский комбайнер откровенно нуждался в интеллектуальной подпитке. Ему приглянулся Александр Яковлев.
«Александр Николаевич Яковлев – идеолог и главный организатор политики гласности. По собственным признаниям, скрытый антимарксист и антикоммунист. Репутация иезуитски умного человека. Стажировался в Колумбийском университете США, доктор наук. Карьера по линии партийной пропаганды и агитации. В состав Политбюро будет введен по инициативе Горбачева. Свою работу в Компартии позднее объяснит стремлением использовать тоталитарную систему против нее самой. В конце жизни принял буддизм».
У руля СССР де-факто оказался этот тандем. Под лозунгом перестройки без созидательной программы по трансформации советской системы в нечто более жизнеспособное шел разлом огромной страны. Метили вроде бы в тоталитарную систему, а рушили державу. Сейчас ясно, что Китай, например, справился с модернизацией страны, а лидеры СССР – нет. Кто-то не смог, кто-то не хотел, но результат – развал. Смешно и грустно, но Михаил Горбачев «не знал» о межнациональном конфликте в Нагорном Карабахе, «не знал» о советских десантниках, которые рубили саперными лопатками женщин в Тбилиси, «не знал» о стрельбе при штурме телебашни в Вильнюсе и гибели там лейтенанта-альфовца Виктора Шатских. Наконец, оказался не способен уладить зарождавшийся при нем кровавый конфликт в Приднестровье.
Во всех этих горячих точках я тогда работал как журналист и видел, ощущал, сколь не хватало умной и ответственной политики центра. Все было брошено на самотек. В таких условиях и расцвел национализм местных элит, от которого шаг до сепаратизма.
Горбачева тем временем пьянила романтика отношений с британским премьером Маргарет Тэтчер, которая стала для него на международной арене своего рода крестной матерью. И азартные отношения с Америкой, где президент Рональд Рейган прямо сформулировал задачу: уничтожить СССР. Эту цель – уничтожение СССР – Рейган прямо зафиксировал в документах Совета национальной безопасности США, в частности, в Директиве №66, принятой еще в ноябре 1982 года.
«Директива о решениях по национальной безопасности №66 описывает экономические и финансовые аспекты по уничтожению Советского Союза. Директива о решениях по национальной безопасности №75 описывала общую стратегию в отношении Советского Союза. Документ включал меры по наращиванию военной мощи, основные цели по ограничению возможностей СССР во всем мире, по ограничению его авантюризма, по ограничениям на его экономическую и финансовую систему, по изменению внешней политики США на более откровенную, более прямолинейную, а также общую картину интегрированной систематической стратегии Америки с целью отбросить и в конченом счете привести Советский Союз и его империю к смерти. Все это было описано в одном документе, экономический раздел которого мне выпала честь написать», – рассказал советник Рейгана Роджер Робинсон.
Понятно, что публично Горбачевым восхищались, его принимали, как никогда и никого из советских лидеров. «Новое мышление». Аплодисменты! Слово «перестройка» вошло в английский, и все внешние проявления дружбы были налицо. На деле секретная Директива №66 работала: искусственно снижались мировые цены на нефть и газ с целью лишить СССР валютных поступлений, вводились жесткие ограничения на поставки к нам высокотехнологичных товаров, давили на Европу с целью остановить строительство туда трубопроводов из Сибири, применялись санкции.
В таких условиях, когда СССР еще и внутри находился в межнациональном раздрае, когда экономика сыпалась, а центральная власть словно потерялась, избранный всенародно президентом Российской Федерации в составе СССР Борис Ельцин продолжал бороться за власть.
А для того, чтобы стать первым человеком в стране, страну нужно было поделить на куски, возглавив самый большой из них. Таков был его план. Лидеров союзных республик (Украины и Белоруссии) Кравчука и Шушкевича план устраивал, ведь и они становились первыми, выходя из-под уже непривлекательной власти Кремля. В итоге все трое собрались в Вискулях. Там Ельцин свой заготовленный план предложил Кравчуку и Шушкевичу: СССР упразднить, а вместо этого создать на троих союз уже независимых государств. Будем дружить.
Ельцин, как всегда, пил много, о Крыме даже и не вспомнил. Не до Крыма. Понятно, что если бы вспомни, то Кравчук, не задумываясь бы, и согласился. А так не вспомнил. Зато первым делом позвонил президенту США Бушу – доложиться.
«Первое, что он сказал: господин президент, я должен вас проинформировать, что больше Советского Союза нет», – вспоминал советский и белорусский государственный деятель Вячеслав Кебич.
«Буш спросил: а как Михаил, как Горбачев? Ельцин сказал: очень надеемся, что он это поймет адекватно. И тогда Буш сказал: да, наверное, это вынужденное, но верное решение», – отметил Бурбулис.
То есть Ельцин про ядерную кнопку Бушу приврал. Ну, для красного словца, что говорит об уровне ответственности в тот момент.
Из Вискулей буквально разбегались, опасаясь ареста как заговорщиков. Не вспомнили и о Средней Азии.
«Было очень даже обидно. И когда мы созвонились с коллегами в Центральной Азии, конечно, все они выражали свои обиды, что как это так, нас бросили, собрались сами, решили без нас», – отметил бывший президент Киргизии Аскар Акаев.
Справедливости ради следует уточнить, что лидера Казахстана Назарбаева в Вискули приглашали. Лишь долетев до Москвы, он узнал о затее и дальше не двинулся. Из соображений порядочности.
Назарбаев с Ельциным по его возвращении из Беловежской пущи увиделся у президента СССР Михаила Горбачева 9 декабря в Кремле. Перед тем, как туда прибыть, Ельцин на всякий случай у Горбачева по телефону справился, не арестуют ли его? Горбачев дал гарантии. Но разговора не получилось.
Чем кончилось, всем известно. С тех пор прошло 30 лет. Каковы уроки?
Это первое. А теперь – о международном измерении. Горбачевский Советский Союз и ранняя Россия при Ельцине в отношении государств Запада – это добрейшая собака породы лабрадор, которая готова была лизнуть руку любому при каждом случае и в ответ на просто взгляд в нашу сторону. Мы могли бы ставить любые «красные линии» и требовать их письменной фиксации в ответ на полный вывод войск из ГДР и поддержку объединения Германии. Могли бы сохранить хоть одну военную базу там? Могли и получили бы согласие. А базу в Польше? И в Польше тоже.
Могли бы потребовать письменных гарантий нераспространения НАТО на Восток? Да. И получили бы такой документ. Козыри-то на руках были. Один вывод миллионной группировки советских войск из Европы чего стоит. Могли бы получить за это миллиарды на обустройство военных? Да. Но Горбачев вывел армию без всего этого и практически в чистое поле.
Могли бы потребовать достойного статуса русских в Прибалтике? Тоже да. И получили бы. И могли бы поставить условие, чтобы страны Прибалтики по модели Финляндии не вступали в НАТО, с охраняя нейтральный статус. И все бы согласились. А то сейчас какая-то Эстония с населением всего-то чуть больше миллиона человек – у нас лишь в одном Западном округе Москвы больше – как член НАТО пытается нам угрожать. Вот что значат непроговоренные тогда условия. Не надо иллюзий в отношении Запада. Там по умолчанию всегда ведут себя в отношении России просто хищнически и с американской улыбкой.
Легковесность суждений о том, чтобы отпустить тех, кто якобы «с нами не хочет». Ведь ровно такие настроения в СССР, ровно такой популизм и такая дешевая щедрость за чужой счет привели к развалу величайшей страны. Живы ли такие настроения у нас и сейчас. Живы. Точно и едко их воспроизвел на встрече с президентом Путиным кинорежиссер Александр Сокуров.
Для начала – просто, чтобы почувствовать особенности творческого мышления, Сокуров выдвинул инициативу по женской линии. Послушайте – экзотика! Такого нет ни в одной стране мира! «Выступаю с законодательной инициативой – отменить все наказания гражданам женского пола за участие в общественно-политическом движении. Милосердие выше справедливости», – сказал Сокуров.
Все так, за исключением одной малости. У нас в России никаких наказаний за участие в общественно-политическом движении нет не только для женщин, но и для мужчин. Никто никого за участие в общественно-политических движениях не преследует. Точка.
А теперь про настроения, нацеленные на распад России. Вот они, словно клон лозунга конца 80-х «Давайте всех отпустим!», – прямо на заседании Совета по правам человека при президенте в прямом телеэфире.
«Давайте отпустим всех, кто более не хочет жить с нами в одном государстве. Пожелаем им удачи. Пожелаем удачи всем, всем падишахам, я не знаю, всем, кто хотел бы начать жить своей жизнью», – сказал Александр Сокуров.
«Давайте проверим», – предложил Сокуров.
«Я хочу предложить думать. Нашей Конституции – 100 лет. Нашему строительству – 100 лет», – ответил Сокуров.
«Александр Николаевич, у нас с вами сейчас не дискуссия, у нас обмен мнениями. А то мы сейчас превратимся в какое-нибудь ток-шоу и будем друг друга перебивать и приставать. Я вас знаю очень давно. И отношусь к вам с большим уважением, потому что вы говорите всегда искренне. Но прямо скажем, далеко не всегда точно. И некоторые вещи, следовало как следует сначала рассмотреть и подумать, например, отношения среди вайнахов. Я прошу вас относиться к этому очень серьезно. Да, повторяю еще раз, две тысячи разных претензий на территории России. Не буди лихо, как у нас говорят. К этому нужно очень серьезно относиться. И поверхностно вот так вот на всю страну об этом говорить непозволительно даже вам. Уверяю вас, это опасные игрушки. Мы это проходили. И кровавый период середины 90-х и начала 2000-х нам показал, к чему это может привести. Но разве вы этого хотите? Мы этого не хотим. Не надо толкать нас назад. Не нужно. Что касается того, что мы кормим кого-то или не кормим. Распустить, не распустить. Разве русский народ, об интересах которого вы сейчас сказали, заинтересован в разложении и распаде Российской Федерации? Разве это тогда будет Россия, которая создавалась как многонациональная и многоконфессиональная страна? Вы хотите нас превратить в Московию? В НАТО это хотят сделать», – отметил глава государства.
«Я хочу предложить подумать о том, что происходит в стране и как она построена. Я предлагаю думать, Владимир Владимирович», – настаивал режиссер.
«Лучше сказать прямо», – настаивал Сокуров.
«Нет, некоторые вещи лучше сказать прямо, а некоторые о некоторых вещах лучше помолчать. Некоторые вещи очень беспокоят, позвоните, приходите, обсудим. Вопроса нет. Пожалуйста. Просто это очень тонкие вещи и чувствительные. Можно легко обидеть кого-то, оскорбить», – считает президент.
«Согласен», – ответил Сокуров.
Вот так, собственно, и закончим. Начали с 30-летия развала СССР, а под конец обнаружили, что те самые настроения в сознании нашей прогрессивной интеллигенции до сих пор живы в неповрежденном состоянии. Вот и работаем с ними. Как и с теми международными проблемами, о решении которых в ходе развала СССР никто не позаботился.