Как рисовать мужские гениталии

Мужчина, который рисует своим пенисом

Австралийский художник Тим Пэтч прославился тем, что создает впечатляющие портреты без использования рук — лишь пенисом, мошонкой и ягодицами. Тим зовет себя «Прикассо».

«Я попробовал в 2003 году и осознал, что это возможно, если практиковаться. Мне действительно понравились результаты», — говорит Прикассо, который считает, что пишет портреты в импрессионистском стиле.

Вот уже 8 лет Прикассо впечатляет публику своими умениями. Теперь он выступает на выставках по всему миру.

Прикассо рисует под музыку, создавая изображения таких личностей, как Майкл Джексон и Мик Джаггер, равно как и обычных людей.

Фото: Pricasso / REX / Shutterstock

Прикассо с портретом Пинк
Прикассо с портретом Мика Джаггера
С портретами трех девушек
Портрет принца Чарльза и Камиллы
Портрет Мистера Бина

А вы знали, что у нас есть Instagram и Telegram?

Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!

Источник

Почему мужчины всюду рисуют пенисы?

Я женщина, и поэтому не могу четко сформулировать свое отношение к нарисованному пенису. На подсознательном уровне небрежно намалеванный член — это что-то забавное, с одной стороны, с другой же — угрожающий символ необузданной мужественности. И эта неопределенность — причина, по которой я взялась писать этот текст, а не, к примеру, статью «Почему женщины повсюду рисуют свои вагины?».

Красноречивее всего о моем смущении членами говорит случай, когда я заплатила деньги за картину, на которой несколько человекоподобных пенисов распивают пиво. Это случилось в один миг: я гуляла по Бедфорд-авеню, путь мне преградил уличный продавец, державший в руках оправленные в рамы картины. Он сказал, что завтра возвращается из Нью-Йорка на родину, в Африку, и ему нужно продать как можно больше своих произведений. «Двадцать долларов?» — замахал он у меня перед носом своей колоннадой болтов. Частично я растерялась от неожиданности, частично впечатлилась предпринимательским талантом — в общем, я сунула руку в карман и вытащила десятку. Он принял мое встречное предложение, и я получила генитальное полотно, лишь затем, чтобы выбросить его после того, как мой бойфренд отказался найти для него место среди других предметов искусства в нашей квартире. Бойкого африканского порнографа я встретила на том же месте через неделю.

По моему скромному разумению, член как элемент искусства определенно менее агрессивен, чем член в контексте сексуального подката. Фотографии, видео и анатомически точно выполненные картины с пенисами вызывают общественное возмущение, но смешные рисунки в их мультяшной апроксимации часто воспринимаются толерантно и даже с симпатией (возьмите недавний случай с изображением пениса на льду в Швеции). Будучи оторванными от человеческого образа, они теряют свой эротизм. А еще их можно встретить повсюду, эта забава, видимо, никогда не надоест. Мужчины веками рисовали и будут рисовать члены, тайно ли выводя их в блокнотах или публично царапая на льду озер, на автомобилях и на любых поверхностях, не покрытых пенисами. Но почему они это делают?

Если вы спросите психоаналитика, он усмотрит в этом очевидный фрейдистский подтекст. «В терминах психоанализа, кастрация — это глубинный страх, который испытывают все», — отвечает на мое письмо доктор Ванесса Синклер, — «Классический пример из Фрейда — мальчик понимает, что у его матери нет пениса, и это его травмирует. Он начинает бояться, что тоже лишится своего органа, причем так, что все это увидят. Этот страх делает его уязвимым: раз — и у него нет члена, и все знают об этом, а был ли он вообще? Если воспринимать фаллос не буквально, а метафорически, то он символизирует силу, символизирует человека, у которого есть ответы на все вопросы, который всем нужен. В реальности, естественно, такого человека нет. Никто не знает все ответы, но пока люди не в курсе, что ты не обладаешь этой властью, ты ею, по сути, обладаешь. Пока тебя не раскроют, ты можешь делать вид, что эта сила у тебя есть. Так вот: люди, которые снова и снова рисуют пенисы, пытаются утвердить свою силу, сообщить, что у них есть член, что они не уязвимы. Как в другом классическом примере, где стареющий мужчина покупает мотоцикл или спортивную машину, когда его физические силы начинают убывать».

Не то что бы звучало как откровение, но когда я обратилась с тем же вопросом к реальным мужчинам, теория оказалась верной. Самым полезным сюрпризом оказался итог разговора с анонимными основателями Penised — стартапа, который «превратит логотип вашего конкурента в член». Компания начинала с идеи использования полового органа в качестве инструмента нанесения оскорбления, но потом множество фирм обратились к ним с просьбой «пенисифицировать» их собственные логотипы, чтобы сделать их виральными и повысить популярность бренда. Именно так: существуют компании, директора которых жаждут превратить в член собственный логотип. Если это не попытка утверждения силы, то не знаю, что еще.

С другой стороны, Майкл Ярдли — 33-летний дизайнер из Флориды и известный художник-пенисист — ответил мне, что ему просто нравится их рисовать. «Лично мне нравится изображать вздувшиеся необрезанные члены, похожие на клубни батата. И я перестану их рисовать только если это поможет изобрести лекарство от рака. Я начал этим заниматься в начале 2000-х, потом вышел фильм „Суперперцы“, там был эпизод с рисованием членов, и он меня надолго отвратил от моего хобби. Но теперь это кинодерьмо практически выветрилось из моей головы, и я снова в деле».

У Ярдли есть теория, что юноши рисуют пенисы, пытаясь осознать изменения, которые происходят с их телом. «Подросток изображает член с натуры — срисовывает со своего, и когда кто-то смотрит в его блокнот и говорит: фу, почему головка так странно выглядит? — парень понимает, что с ним что-то не так и пора бежать к доктору».

А возможно, лучший ответ — что просто существует некая необъяснимая мужская страсть к рисованию пенисов. В конце концов, в чем смысл жизни — этого тоже еще никто не понял.

Источник

Тред дня: пенисы в мировом искусстве — от натуфийской культуры до Ренессанса

Люди изображали пенисы еще за 9000 лет до н. э. и до сих пор рисуют их везде, где придется. В твиттере появился тред, в котором автор выкладывает картины, скульптуры и гравюры, где есть члены, и объясняет их значение с точки зрения искусства.

«Это не полноценное искусствоведческое исследование, поэтому некоторые члены могут быть незаслуженно забыты. Впрочем, всё как в жизни».

1. Начнём издалека. Это считается первым дошедшим до нас изображением людей, которые занимаются сексом.

9000 до нашей эры. Натуфийская культура, о которой известно, что они первые земледельцы и одомашнили собакенов.

Как использовали фигурку — ученые хз, думают, ритуал какой-т pic.twitter.com/iBCBWcVkro

2. Теперь к египтянам. Это была очень высокоразвитая культура. И как выглядит пенис, они знали.

Здесь с большим пенисом изображен бог Мин, бог плодородия. Это было весьма характерно для древнего мира. Плодородие — это про большие члены, да. pic.twitter.com/eQGZGQeIAw

6. А ещё у египтян были такие иероглифы. В конце концов, помните о том, что плодородие это важно. pic.twitter.com/5ZqjOqrWIm

Только что вне треда рассказывала, почему у древнегреческих статуй члены маленькие. Напоминаю, есть несколько версий. Культурологическая и искусствоведческая, как минимум.

Гуглить на эту тему очень интересно, особенно на английском. Рекомендую. Но обобщу. pic.twitter.com/qENw1rPavI

8. Культурологическая версия, подтвержденная разными источниками. Большие члены были не в моде. Большие члены — удел животных и глупцов. У умного человека, по мнению греков, член должен быть небольшим.

Если что вдруг, не расстраивайтесь, в Др. Греции вы были бы интеллигентами. pic.twitter.com/EUzhHiC5UO

9. Версия вторая, искусствоведческая.

Большой член, особенно в изображении богов и героев, это отвлечение от ГЛАВНОГО — бога или героя, ИДЕАЛОВ красоты. Таких идеальных, что сами они как прекрасный член. Зачем ещё один?

Посейдон, 46 год до н.э. Бог велик, а его пенис вот. pic.twitter.com/K3znvzpj04

24. С приходом христианства с изображениями членов стало похуже. Греческий антропоцентризм и поклонение силам природы, заключенным в богах, сменяется на поклонение одному Богу и усвоению новых канонов и норм — поведения, живописи, бытовой культуры.

25. Про христианство важно понимать, что оно объявилось не внезапно, сознание и самосознание людей менялось постепенно. А до 4 века христиане существовали наравне со всеми остальными.

То есть и в 1, и во 2 вв н.э. эти миленькие члены были частью повседневной культуры римлян) pic.twitter.com/TzRe4wU3Nw

29. Нет, ребят. Ну какие члены в церкви. Серьёзно.

Разве что редко, в каком-нибудь изображении ада, да и то, будто по ошибке. Вот найдите тут. Я, кажется, нашла, но не уверена.

Но суть в том, что изображение членов явно отвлекает от духовной сути и общения с богом. pic.twitter.com/qDYH0z7gwU

30. Другое дело — книги. Книжная миниатюра — менее строго регламентируемый жанр. Книги составляли монахи в монастырях, по канону, но с собственным видением и стилем.

Вот, например, изображение Ада, и тут член видно. Нарисованный так, чтобы не привлекать внимание конечно. pic.twitter.com/JnCDlVAgE1

34. А ещё книги были очень дорогими. Поэтому прочитать нечто подобное мог
а) тот, кто написал и другие монахи,
б) тот, кто заказал — король или кто-то очень знатный и богатый

Вот это прочитать и посмотреть мог только богатый человек, умеющий читать. Да. pic.twitter.com/dFCbgRoICb

35. А вообще же, вот эта картинка неплохо иллюстрирует то, что член (как и похоть, и желание) был связан в культуре с демоническим, чертовским.

Ну как бы, у греков с римлянами не было такого понятия как ГРЕХ, а слово обозначало просто «ошибка». pic.twitter.com/faHVCpMQ88

37. А теперь — в Италию, где с 14 века начинается т.н. Возрождение. К слову, в 14 веке, да даже и в 15 в высоком искусстве изображений членов нет.

Вот Ботичелли, 1485. Эротика есть. Чувственность есть. А член где? Под простынкой. pic.twitter.com/4KimyuTTuw

39. А вот Микеланджело уже конечно да. Посмотрите на это произведение искусства у Давида!

Ренессанс это про обращение к идеалам античности, поэтому, думаю, не надо вам объяснять, почему он такой маленький. Замерз) pic.twitter.com/XL8s1t5mNj

42. Кроме литературы, были ещё загадочные «immagini dishoneste», так называемые «срамные картины», которые в ту эпоху висели в борделях, банях и харчевнях.

К большооому сожалению, они вообще не дошли до наших дней (цензура).

Источник

«Члены мне нравятся чисто эстетически»

На днях в Зверевском центре современного искусства у Полины Шигаевой открылась выставка. Ну и как тут было не поговорить?

МОСЛЕНТА: Давай начнем с теоретических вопросов. О чем твоя выставка, какова ее концепция?

Полина Шигаева: Ох, это вопрос сложный. Это же выставка не персональная, а совместная – моя и Кати Сысоевой. И директор Зверевского центра изначально говорил мне о том, как было бы весело соединить ее – Катину – «семейную» тему и мои члены. Но в итоге оказалось, что никакой «семейной» темы Катя не планировала, зато приготовила для экспозиции картины с политзаключенными и серию портретов представителей богемы. Вот в итоге у нас и получилось, что тут – социалка, а там – мужские органы.

Фото: Анатолий Струнин / strunin.gallery.ru

Сколько на выставке твоих работ?

Штук тридцать. По какому принципу я их отбирала? Никаких ограничительных рамок у меня не было. Единственное, что мне запретили, так это выставлять картину с Путиным.

Стесняюсь спросить: с обнаженным… этим самым?

Нет! Владимир Владимирович у меня как раз одет. Просто организаторы выставки решили не рисковать. Сама же я руководствовалась вот чем: экспозиция называется «Красный уголок», поэтому я подбирала картины с красным цветом. В результате, у меня там сейчас висят и Троцкий со Сталиным, и члены.

Ядреная смесь!

Не то слово. Из багетной мастерской мне даже написали: «верующий багетный мастер чуть не поднял бунт из-за ваших работ». Впрочем, я не уточняла, во что он верит. Может в классическую живопись?

Его можно понять. А скажи, Полина: «член» – это ведь слово официальное, энциклопедическое, а потому скучное. Ты сама для себя его как называешь?

Все зависит от ситуации. Иногда член – это член, а иногда – то самое слово из трех букв, и никак иначе.

Мне хочется везде увидеть смыслы. Ты рисуешь мужские причиндалы, потому что они нравятся тебе чисто визуально? Или пытаешься донести таким образом до мира некое послание?

Послания миру у меня нет. Но вот что я заметила: в моих картинах все видят совершенно разное, в том числе, и разные месседжи. Кто-то – счастье, красоту и весну, кто-то – наоборот, агрессию, ненависть. Что же до меня лично, то… Да, члены мне нравятся чисто эстетически. Поэтому они у меня как-то сами рисуются, интуитивно.

Фото: Анатолий Струнин / strunin.gallery.ru

Как ты вообще пришла к этой, так сказать, тематике?

Я к ней не пришла. Я сразу с этого и начала. Ну, а что такого? Я читала, что все художники начинают с эротики! Как только мне хотелось рисовать, я рисовала человека – его лицо и…

Я понял.

Да! Потому что именно это и составляет отличительные признаки каждого человека.

Легко ли тебе находить моделей?

Очень. Как-то я хотела найти обнаженную чернокожую женщину, так с этим вышли проблемы, а члены… Чаще всего мне позируют близкие и знакомые, но бывает, что мне пишут совершенно незнакомые люди и просят нарисовать их члены. Что это за люди? Да совершенно разные! Однажды, представляешь, я нашла себе натурщика в Грузии.

Работницы Ивановской швейной фабрики просили передать тебе вопрос: Полина, за свою творческую жизнь ты перевидала множество членов представителей разной национальности. Натолкнуло ли это тебя на какие-то выводы или рейтинги?

Нет. Я поняла, что от национальности тут не зависит ничего. Так что все эти теории – глупость.

То есть грузин не поразил тебя в самое сердце?

Ну… Он был красив. И на лицо, и на…

Не продолжай. Скажи: мужчины стесняются, пока тебе позируют?

Источник

Членомонстры: культурная история фаллических чудовищ

Человечество с незапамятных времен рисовало «неприличные» сюжеты. В Античности появляется образ фаллического монстра, полностью состоящего из эрегированных мужских половых членов. В Древней Греции количество таких существ в скульптуре и вазописи просто зашкаливало — в виде детородного органа изображали даже лошадей и лебедей. В Риме эти веселые картинки перекочевали на магические амулеты, призванные защищать от сглаза, а в Средневековье членомонстры почему-то стали появляться в скучных юридических книгах. Когда европейцы в Новое время откопали античные «непристойные» памятники, их находки шокировали общественность. Об эволюции фаллических образов рассказывает Сергей Зотов, автор недавно вышедших книг «История алхимии» и «Иконографический беспредел».

Содержание:

Доисторические неприличия

Первые изображения мужчин с неестественно большими фаллосами появляются еще в наскальной живописи, петроглифах и геоглифах. К примеру, на рисунках, открытых в 1850 году в местечке Месак-Сеттафет на юго-западе Ливии, помимо животных и зооантропоморфных существ, высечен улыбающийся человек с пенисом наголо. Возраст этого памятника предположительно около 10 000 лет.

Не утихают споры по поводу датировки английского геоглифа «Великан»: он представляет собой огромную фигуру, начертанную на склоне холма, у которой отчетливо виден торчащий вверх фаллос. Одни исследователи указывают XVII век, а другие ищут доказательства доисторического происхождения памятника.

Изображения людей с гипертрофированными гениталиями встречаются и среди Онежских петроглифов в Карелии (появившихся не позднее начала III тысячелетия до н. э.), и во многих других местах.

Некоторые ученые считают, что найденные археологами продолговатые каменные предметы, датируемые верхним палеолитом (40–12 тыс. лет назад), могли использоваться в качестве дилдо.

Впрочем, никаких доказательств того, что это именно они, а не защитные амулеты или символы плодородия, так и не обнаружено. Однако в доисторическую эпоху возникают связанные с религиозным культом метафорические изображения полового члена (например, живого фаллоса с глазами). Впервые они появляются в Древнем Египте.

С пенисом на плече: Древний Египет

Они представляют собой фигурки мужчин, закидывающих аномально длинный пенис за плечо — судя по всему, чтобы его было удобно «носить».

В другом случае это человек с огромным фаллосом вместо туловища и головы и членом поменьше, зажатым между коленей. Скорее всего, такие предметы носили с собой или ставили дома в качестве талисманов, усиливающих потенцию и отгоняющих зло. Подобные фигурки, датированные примерно той же эпохой, находили и на территории Древнего Рима — скорее всего, там они и появились впервые.

В IV веке до н. э. египтяне начали изготавливать различные защитные амулеты, связанные с образом фаллоса, за пределами Навкратиса. На одном из них мы видим сокола — воплощение бога Гора — с неожиданно длинным членом. Археологи обнаруживают египетские геммы с изображениями Осириса, держащего в руках гигантский пенис, и стеклянные фаллические амулеты, ассоциирующиеся с Мином.

В Древнем Египте мужчины носили такие магические предметы на шее для удачного зачатия ребенка и для защиты от болезней репродуктивной системы. Не исключено, что свою роль здесь сыграли и римские суеверия, распространявшиеся на завоеванных территориях: считалось, что изображение фаллоса оберегает от дурного глаза. Возможно, поэтому поверх тестикул на таких амулетах помещали глаза, обозначавшие побежденных духов зла и отпугивавшие их собратьев.

Фаллос-птица и фаллос-лошадь: Древняя Греция

По-видимому, только часть фаллических образов Древнего Египта возникла в самой стране пирамид. Остальные, скорее всего, проникли в эту культуру из греческой (а позднее и римской) ойкумены, где они были чрезвычайно распространены как минимум начиная с VI века до н. э.

Многообразие эротических элементов декора на глиняных изделиях древних эллинов поражает. Фаллосы служат украшениями и ножками сосудов. В вазописи сатиры и — реже — обычные юноши соревнуются в удержании амфор на члене. Они же пытаются совокупиться буквально с каждым живым существом и даже неодушевленным предметом — от менад и земных девушек до коз и, собственно, сосудов.

Видимо, для их услаждения существовал и изображенный на одной из ваз головной убор в форме фаллоса, пристегнутого к шапочке раба-мужчины. Впрочем, этот сюжет мог быть и фантазией. Огромные члены — в эстетике греков черта скорее некрасивая — появляются у сатиров и некоторых богов (например, у Приапа), а также у героев. Иногда громадное достоинство Геракла превращается в семиглавую гидру из второго подвига, которую незадачливый герой пытается побить дубинкой, — очевидно, пародийное изображение, намекающее на мастурбацию и сексуальную невоздержанность многократно высмеянного комедиографами удальца.

На гермах гениталии могли быть больше, чем само тело статуи. Вакхические процессии рисовали мужчин с посохами-фаллосами неестественных размеров. А в театральных представлениях комедийные актеры иногда выходили с гигантскими пенисами для увеселения публики.

В свете сказанного может показаться, что древние греки были крайне развращенными, но на самом деле это не так.

Во-первых, далеко не всегда фривольные изображения фиксировали реальность. Многие из них могли быть затейливой пародией или даже карикатурой на конкретную личность.

Во-вторых, все эти образы служили инструментом интерактивной симпосиастической культуры : участники пиршеств обсуждали сюжеты на приносимой слугами посуде, и чем скабрезнее они были, тем больше распалялись участники застолья.

Первые изображения фаллических монстров в Древней Греции возникают в вазописи — видимо, как фиксация реальных изваяний пениса, которые были распространены в религиозных ритуалах. Подобные образы не всегда ассоциировались исключительно с культами плодородия. Во многих контекстах фаллос символизировал границу — возможно, буквально воплощая идею кары-изнасилования за ее пересечение. Эта традиция сохранилась до Средневековья, в котором ворота часто осмыслялись как «вагина» города (к примеру, в Милане в XII веке над одной из таких построек установили рельеф, где женщина, подняв юбку, подносит к вульве ножницы, а над ее головой вырезано слово porta). Не взятые же врагами башни нарекали «девичьими».

На вазописных изображениях мы видим, как греки поклоняются статуе фаллоса, который иногда даже изображают крылатым, коронованным и уставленным подношениями. Порой вокруг него танцуют — а на острове Делос в храмовом комплексе Диониса до сих пор находятся изваяния членов со звериными (львиными?) ногами. На одном из них мы видим образы Силена, Пана, менад по бокам, птицы с пенисом вместо головы впереди и, конечно, самого Диониса, с культом которого, видимо, и связаны такие изображения. Вопреки тому, что сообщают замшелые учебники, он не был «богом виноделия», а «отвечал» за праздники и сопряженные с ними практики, в том числе винные и эротические, а значит, и за проведение симпосиев. Известно, что временные изваяния птицы-фаллоса сооружались во время празднества продолжения рода на Делосе, а вокруг нее клали недавно появившихся на свет девочек; столбы в виде мужского полового органа, по сообщениям Ямвлиха, воздвигали в честь Диониса. Так что все эти образы — участники его иконографической свиты.

Изображаемые отдельно от тела фаллосы в древнегреческой вазописи тоже нередки.

На одном сосуде мы видим женщину, ухватившую глазастый член со вздувшимися венами размером больше ее самой.

Фаллические птицы напоминают то лебедей, то куропаток, то орлов, то петухов. Они летают и ползают, возят на себе женщин и сатиров или нападают на людей.

На одном сосуде фаллос-петух выскакивает из ниоткуда и пытается изнасиловать сатира, когда тот садится справлять большую нужду.

Птицы-пенисы появляются на вазописных изображениях воинских щитов наряду с дельфинами и лебедями — распространенными (гомо)эротическими символами. Это вовсе не означает, что древнегреческие гоплиты украшали такими рисунками свою амуницию. Но участнику симпосия, бравшему в руки сосуд с подобным изображением, оно могло «подсказать» подходящий для застольной беседы сюжет — например, о «полевых женах» и распространенных в воинской среде гомосексуальных союзах. На таких щитах птицы-фаллосы не выглядели натуралистично, рисовались схематически, а иногда образовывали своими фигурами геометрические узоры — к примеру, свастики.

Пенисы-звери встречаются куда реже. Помимо описанных выше статуй на Делосе, на одной из ваз VI–V веков до н. э. попадается изображение коня с фаллической головой. Он мирно пасется рядом с лошадью на другой стороне сосуда и, видимо, символизирует мужскую похотливость (в анекдотах о ней по сей день фигурируют жеребцы и их члены). Однако дополнительный смысл сценке придает расположенный между животными симпосиастический сосуд — так весь эпизод намекает на сексуально неcдержанное поведение участников пиршеств (после килика вина мужчина превращается в ходячий член). На обратной стороне подобных ваз часто изображался относительно невинный сюжет: танцующая девушка или знакомящаяся пара. С помощью немудреной эротической символики — фаллического зверя или птицы — художник показывал зрителю историю развития событий без прямой демонстрации коитуса.

Членоголовый бог: Древний Рим

Затейливые фаллические монстры, в классический период чаще встречавшиеся в игривых и комических, а не ритуальных контекстах, попадают на римские амулеты и статуэтки, призванные охранять своего владельца. Обереги с пенисом, кукишем (еще один завуалированный символ детородного органа) и тестикулами служили для защиты от сглаза. Такие же талисманы существовали уже в архаический период в Древней Греции, откуда они, вероятно, и пришли в Рим.

Амулеты-тинтиннабули, чаще всего выполнявшиеся в виде крылатых пенисов или мужчин с гигантским фаллосом, а то и не одним, подвешивались в помещениях и звенели колокольцами, крепившимися к каждому из гигантских эрегированных членов. Тинтиннабулум даровал защиту от завистливого глаза не только посредством демонстрации «неприличных» органов миру духов, но и при помощи звуков, которые, как считалось, отгоняли зло.

Крылатые фаллические звери на львиных лапах могли иметь пенисы вместо хвоста, на спине и, конечно, между ног.

Главными героями фигурок-тинтиннабули выступали не только монструозные животные, но и люди. Иногда это мужчины с «основным» фаллосом размером с ногу и другим таким же, растущим сзади. Другие подвешивают колокол на огромный член, дотягивающийся почти до подбородка. У третьих, помимо главного фаллоса, еще четыре растут откуда-то из головы. Эта абсурдная монструозность имела вполне конкретный утилитарный смысл — показать злу как можно больше «кукишей» во всех направлениях.

Помимо тинтиннабули, в Риме изготавливали и амулеты с фаллосами-птицами, явно по мотивам древнегреческой иконографии. Эти образы часто получались гибридными. У такого существа могли быть звериные лапы, реже — ноги ящерицы, однако из туловища росли крылья. Иногда эти предметы представляли собой натуралистическое изображение небольшой дикой птицы, но вместо головы у нее торчал обращенный к зрителю возбужденный член. Реже встречались просто крылатые фаллосы — не наделяемые чертами животного.

Эти фигурки, в которых также отчетливо просматриваются черты греческого искусства, в Риме стали выполнять защитные, а не комические функции. Изредка на фаллосах-монстрах появляются наездницы — видимо, порой римляне просто буквально копировали на свои апотропеи игривую и насмешливую иконографию, не вдумываясь, как именно она может охранять их. Такие изображения не несли в себе эротическую функцию — для возбуждения использовались сцены полового акта, в обилии представленные на фресках в борделях и на частных виллах.

Сакральные изваяния фаллосов хранились в некоторых римских храмах, например в святилище Весты. Похожие фигурки археологи находят и в частных владениях — очевидно, они служили талисманами, приносящими удачу и отгоняющими зло.

Среди них мы встречаем не только фаллосы per se, но и зверей или людей, большую часть тела которых составляет гигантский член, а другие, поменьше, растут из промежности и на спине.

Во французском Музее Пикардии хранится римская фигурка I века н. э., найденная под Амьеном. Это статуэтка греко-римского бога плодородия Приапа, традиционно изображаемого с гигантскими гениталиями. Однако здесь их как раз не видно. Помимо этого, если снять верхнюю насадку — собственно, голову, — под ней обнажается гигантский фаллос, заменяющий внешне приличной фигурке всё, что выше пояса. Такой перевертыш мог служить забавной безделушкой, удивляющей гостей, и в то же время выполнять свои основные функции — защищать, приносить удачу и обеспечивать плодородие.

С похожими целями — в качестве оберега — изображения пенисов массово выцарапывали над дверями и окнами обычных домов, выкладывали камнями на улицах и в полах жилых помещений. На римских рельефах, фресках и мозаиках фаллос-зверь часто предстает борющимся с монструозным оком — воплощением сглаза. Выстреливая в него спермой, он нейтрализует зло. Такие изображения показывают нам, как римляне воспринимали странных гибридов, почти полностью состоящих из членов.

Впрочем, и в шутливом контексте этот образ тоже использовался.

К примеру, на одной из помпейских фресок, ныне хранящейся в музее в Неаполе, трое пигмеев (частые герои юмористических сценок в римской иконографии) бесчинствуют на лодке-фаллосе, выстреливающей семенем прямо из своего носа-головки.

При этом их собственные (и довольно крупные) гениталии смешно болтаются из-за веселого танца. Историки считают, что такое изображение было создано для развлечения посетителей триклиния — обеденного зала — но, возможно, форма лодки служила и своеобразным защитным элементом для героев фрески, предпринявших сложное путешествие. Ведь Приап, «заведующий» фаллической иконографией в Риме, был не только патроном плодородия, то есть охранителем сада и скота, но и богом наемников и защитником моряков.

Генитальное древо: Средние века

Археологи, в Викторианскую эпоху откопавшие в Европе эти необычные значки, долгое время думали, что имеют дело с римскими тинтиннабули, — уж слишком непристойными они им показались. Однако, как выяснилось позднее, в XIV–XV веках фаллические монстры (а также антропоморфные вульвы) регулярно появлялись на металлических изделиях такого рода, особенно на территории современных Англии, Нидерландов и Франции. На них мы видим напоминающих людей гибридов с головами-пенисами и маленькими хвостами, несущих вагину в короне; крылатый член с человеческими ногами, подвязанный колокольчиком; деревья, которые, будто плоды или цветы, венчают мужские гениталии; фаллосы, жарящиеся на вертеле; старца с посохом с пенисом вместо головы; фаллических всадников и рыцарей, одетых в непробиваемые доспехи и держащих в руках щиты; крылатых и хвостатых драконов в виде членов; фаллосы, лазающие по корабельным снастям…

Все эти значки были паломническими. Как же так вышло, что в богобоязненном Средневековье сотни, если не тысячи людей носили столь «безнравственные» украшения, к тому же явно продолжающие политеистические традиции Греции и Рима?

Мы не знаем, где именно продавали такие изделия, но, вероятнее всего, они выставлялись на своего рода витринах прямо рядом с местами паломничества — вместе с другими значками, свидетельствующими о тамошних чудесах исцеления и показывающими локального святого или реликвию. Пилигримы покупали их как материальное подтверждение того, что они действительно побывали в отдаленной церкви, куда их нередко посылали насильно замаливать прегрешения.

Вероятно, «пикантные» сюжеты возникли на паломнических значках из-за того, что странники нередко использовали путешествие для походов налево. Поэтому мы видим на значках столько вульв и фаллосов в атрибутах пилигримов — в характерной шляпе и с четками.

Многие исследователи считают, что эти значки также служили и апотропеями — оберегами в нелегких и далеких даже по сегодняшним меркам маршрутах.

Фаллические монстры встречаются — хоть и редко — и в средневековых манускриптах. Вот что по этому поводу пишет российский медиевист Михаил Майзульс:

«Сегодня трудно представить издание конституции или уголовного кодекса, где бы среди статей и параграфов вклинивались кривляющиеся обезьяны или фривольные сценки. Однако во многих средневековых компендиумах по римскому и церковному (каноническому) праву инициалы или поля, помимо разнообразных гибридов, украшены задницами и гениталиями. Особенно этим известны манускрипты, создававшиеся в Болонье в XIII–XIV веках».

В этих юридических по содержанию книгах на полях, действительно, часто встречаются мужчины с эрегированными и иногда даже эякулирующими пенисами — причем таких размеров, что они свисают ниже колен. Порой фаллос, превышающий рост «владельца» в три раза, кажется, обладает отдельной волей и, будто змея, пролезая через бедро наверх, лукаво «смотрит» на текст.

Разумеется, такие иллюстрации не имели отношения к содержанию книг и чаще всего, по всей видимости, служили в качестве развлечения для уставших от скучного чтения юристов. Были и исключения — к примеру, эта всадница из копии важнейшего средневекового памятника церковного права XIV века — Декрета Грациана.

Она оседлала гигантский летающий звероподобный фаллос (подозрительно напоминающий аналогичные древнегреческие изображения) и парит между абзацами.

Ученые теряются в догадках: то ли это символ женской власти над мужской похотью, то ли пародия на ведьм, которые, как считалось, покрывали тело специальной мазью и голыми летали на шабаш верхом на демонах.

С древнегреческих ваз в европейские манускрипты перекочевали не только фаллосы-монстры, но и сюжет о выращивании пенисов. В одной рукописи популярного в Средние века «Романа о Розе» встречается миниатюра с монашкой, собирающей мужские гениталии; похожие образы позднее попадаются и на гравюрах. Порой фаллос в корзинке изображается отдельно — он кажется живым и готовым к действиям. А иногда гибриды с маргиналий обзаводятся деталями одежды, напоминающими мужское достоинство, — например, дракон может носить шапку-пенис.

Все эти мотивы, очевидно, были частью так называемого перевернутого мира — популярного в Средневековье комического макросюжета о том, как привычный жизненный уклад меняется на противоположный. Улитки шли войной на рыцарей, зайцы догоняли гончих и кусали их, мыши побеждали котов в сражении, а женщины колотили мужей или пытались обольстить как можно больше кавалеров — последних иногда олицетворяли их же фаллосы.

Изображения гениталий часто встречаются и в алхимических рукописях, где они иллюстрируют соединение двух противоположностей — мужского и женского начал, — которые отождествлялись с первопринципами, сульфуром и меркурием. При этом в златодельческих трактатах в форме детородных органов могли рисовать лабораторную посуду, поскольку считалось, что внутри колбы философский камень зреет так же, как младенец — в утробе матери.

Однако адепты никогда не изображали членомонстров — это никоим образом не отвечало натурфилософской доктрине: им не поклонялись, отпугивать было некого, иронизировать не над кем. Впрочем, идеологические нестыковки не помешали некоторым некомпетентным исследователям идентифицировать одну средневековую рукопись с якобы фаллическим существом как алхимическую. Станислас де Рола, сын художника Бальтюса, в своей книге «Золотая игра. Алхимические гравюры XVII века» описывает рисунок, из которого взят помещенный ниже фрагмент, и считает, что в него вложен именно такой смысл:

«Юпитер вырос, кастрировал своего отца и занял его место. Здесь миф отражает циклическую природу Великого делания».

В действительности же эта миниатюра взята вовсе не из алхимического трактата, а из труда, посвященного интерпретации греческих легенд. В V веке живший в Африке вандальский мифограф Фабий Планциад Фульгенций растолковал на не очень хорошей латыни «истинный», то есть христианский смысл древнеримских сказаний. Примерно в 1330 году английский писатель Джон Ридвол создает иллюстрированную адаптацию этого затянутого труда. Он рисует всё, о чём рассказывал мифограф, в том числе богов Юпитера и Сатурна, а также отрезанный член последнего, который держат две служанки — а вовсе не алхимический андрогин с гигантским фаллосом, как можно было бы подумать.

Но если все упомянутые паломнические значки и иллюминированные манускрипты предназначались для глаз узкой аудитории, не создавались ли образы развеселых фаллических монстров исключительно для приватного потребления в малочисленных компаниях свободомыслящих людей? Очевидно, нет, поскольку исследователи, помимо миниатюрных изображений, находят и масштабные фрески. К примеру, на росписи XIII века размером 5×6 метров, расположенной близ публичного источника в итальянском городе Масса-Мариттима, нарисовано древо с произрастающими на нем 25 фаллосами. Внизу же стоят женщины, а рядом с ними изображен герб Священной Римской империи — орел. Ранее исследователи считали, что эта необычная фреска — аллегория женского плодородия, отголосок карнавалов, проводившихся на близлежащей площади, или же политическая сатира против империи, которую ее противники клеймили как источник разврата и падения нравов.

Однако российская искусствоведка Дильшат Харман предлагает более убедительную интерпретацию: фаллическое древо относится к области перевернутого мира, и в этом необычном пространстве, где фаллосы растут вместо плодов, правят женщины, а не мужчины.

«Слабый» пол получает власть над «сильным» и собирает пенисы в корзинки, будто фрукты (то есть пользуется им в сексуальном смысле как хочет), — хотя в действительности всё наоборот: мужчины имели практически полный контроль над женщинами. Иными словами, на фреске показана абсурдная ситуация, которая никогда не должна возникнуть.

Как и все изображения перевернутого мира, такой образ высмеивал то, что в глубине душе вызывает чувство тревоги, чтобы нейтрализовать эту опасность.

Перекочевавший из античной культуры в средневековую мужской детородный орган, «ходящий сам по себе», совмещал в себе и магические, защитные смыслы, и пласт смеховой карнавальной культуры, близкой по духу к древнегреческой симпосиастической. Вскоре, впрочем, фаллические монстры оказались надолго забыты — до тех пор, пока европейские археологи не стали находить древние образцы.

Верхом на фаллоконе: Новое время

В средневековой Европе с ее доминирующей христианской моралью изображения гениталий появлялись всё реже. В Новое время их не становилось больше — за пределами эротических книг и скабрезных картинок, критиковавшихся духовенством и государством. Редкие для начала XVII века примеры фаллических монстров мы находим в творчестве нидерландского художника Арента ван Болтена, составившего альбом с более чем 400 гротескными фигурами. Среди них можно обнаружить и двух фехтовальщиков с мечами, выглядящих как волосатые мужские гениталии со звериными ногами и человеческими руками.

В пределах культуры гротеска находились и сделанные в 1732 году французским гравером Бернаром Пикаром копии рисунка знаменитого итальянского художника-маньериста Пармиджанино, современника Рафаэля и Микеланджело. На них изображен шабаш ведьм, в ходе которого колдунья и покровительствующий ей демон забираются верхом на невиданное животное. В версии, повторяющей оригинал (слева), мы видим членоподобного монстра со звериными ногами и рыбьей головой. Однако на переработанной вариации (справа) вместо нее существо обретает выразительную узнаваемую деталь.

Звери-пенисы появляются в Новое время и на анонимных карикатурах, высмеивающих якобы имевший место адюльтер французской королевы Марии-Антуанетты и маркиза де Лафайета (революционера, которого, однако, подозревали в верности монарху), воинственные намерения Наполеона I или немецкого канцлера Отто фон Бисмарка.

Подобные фривольности стали возможны после того, как археологи, особенно немецкие, английские и французские, начали находить на раскопках таинственные артефакты прошлого, связанные с эротическими контекстами. Это были и описанные выше греческие статуэтки с фаллическими монстрами, и римские тинтиннабули, и египетские навкратические фигурки мужчин с закинутыми за плечо гениталиями-переростками, и античные геммы, например со звероподобными членами, которые атакуют пчелы. Многие из таких памятников даже не описывались, поскольку вводили ученых в ступор и грубо нарушали нормы строгой морали. О других они высказывались крайне скупо — а чаще всего эротическую тематику просто-напросто игнорировали или заменяли какой-то еще (доходило до того, что вульву могли принять за демоническую пасть, вырастающую внизу живота).

Однако в кругу интеллектуалов, настроенных более прогрессивно, эти изображения произвели настоящий фурор. Многие авторы стали выпускать целые сборники фривольных античных рисунков. Так, например, поступил французский «искусствовед», а на самом деле авантюрист Пьер-Франсуа д’Анкарвиль, опубликовавший в 1780 году свой первый (и далеко не единственный) порнографический альбом, из-за чего впоследствии он имел массу неприятностей. Изображенные в этих популярных книгах предметы старины их автор увидел во время работы с британским послом в Неаполе (там и сегодня в Секретном кабинете, заново открытом в 2005 году, выставляются тинтиннабули и т. д.). Однако античные артефакты служили лишь предлогом — главной целью д’Анкарвиля было добиться права официально напечатать неприличные изображения. Такие книги по «искусствоведению» выпускали и в царской России, чтобы обойти цензуру, запрещавшую порнографические романы. Фривольные геммы специально были даны в маленьком размере — чтобы «они не выглядели еще неприличнее».

Переоткрытая витальность эротической культуры Античности вдохновляла европейцев на использование фаллических символов, в том числе пенисов-монстров, буквально повсюду: на печатях и экслибрисах, монетах и карикатурах (изображения членов появлялись даже на могилах!), на порнографических лакированных табакерках и на интерьерных статуэтках.

Их любил, к примеру, французский эротический живописец Мартин ван Маэле. В одной из своих работ он отдал дань греческой традиции и запечатлел гусей с членоподобными головами. Ему вторили и немецкие художники — например, выдающийся аноним, в начале XX века изобразивший короля в виде пениса, входящего в покои-вульву, или живший в Германии Эжен Ронье с его ведьмами, летающими на громадных фаллосах.

Источник