храм артемиды орфии спарта
История античной архитектуры | Totalarch
Вы здесь
Древнейшие памятники архитектуры Греции
Глава «Древнейшие памятники» подраздела «Архитектура Греции древнейшей эпохи (XII — середина VIII в. до н.э.)» раздела «Архитектура Древней Греции» из книги «Всеобщая история архитектуры. Том II. Архитектура античного мира (Греция и Рим)» под редакцией В.Ф. Маркузона. Автор: В.Ф. Маркузон (Москва, Стройиздат, 1973)
* (Для того, чтобы облегчить читателю сравнение храмов и других общественных сооружений, в иллюстрациях выдержаны общие масштабы: планы — в М около 1:1000, их фрагменты — в М 1:400; в одном масштабе соответственно воспроизведены также фасады храмов и ряд планов городов)
Святилище Аполлона Карнейского на о. Фере, сооруженное не позднее конца VIII в. до н. э., является примером культового здания, представляющего переходную форму от жилого дома к храму (рис. 4). Самый храм, обращенный главным фасадом на юго-восток, состоял из наоса размером 12,15×7,3 м и пронаоса глубиной 4,3м. Перед храмом был расположен обнесенный стеной почти квадратный двор, в котором находилась продолговатая цистерна. С противоположной от святилища стороны ко двору примыкала небольшая пристройка из двух комнат, поэтому вход размещался в боковой стене двора, что придавало ансамблю сходство с жилыми постройками.
 | |
| 4. Остров Фера. Святилище Аполлона Карнейского, конец VIII в. до н.э. План | |
 | 5. Спарта. Храм Артемиды Орфии, IX— VIII вв. до н. э. Схематический план раскопок (храм обозначен пунктиром) |
Храм Артемиды Орфии в Спарте (греч. «прямосмотрящей»), возможно, является древнейшим из известных нам храмов Греции, так как датируется IX—VIII в. до н. э. Точные размеры его неизвестны: раскопками обнаружены только части южной и западной стен (рис. 5). Длина его не менее 12 м, ширина 4,5 м. Фундамент был сложен из булыжника. Сырцовые стены в нижней части имели ряд вертикально установленных камней — орфостатов.
Внутри по продольной оси храма на каменных плитах, уложенных через 1,25 м, очевидно, стоял ряд деревянных столбов, поддерживавших прогон перекрытия или конек двускатной крыши. Остатки каменных плит, уложенных вдоль продольных стен, заставляют предположить, что деревянные столбы были приставлены и к стенам и служили для их укрепления. Подобная установка пристенных столбов, образующих неглубокие ниши, встречается во многих более поздних храмах Пелопоннеса (в Бассах, в Тегее, в Лусах), где этот прием, некогда существенный для примитивной конструкции, стал трактоваться как архитектурная форма, служащая художественным целям.
Мегарон Б в Фермосе (Ферме). Раскопки в Фермосе в Этолии обнаружили остатки нескольких разновременных построек. Древнейшая среди них — узкий, шпилькообразный мегарон А относится еще ко 2-му тысячелетию до н. э. Несколько южнее обнаружены остатки здания, датируемого X веком и обозначаемого в археологической литературе как мегарон Б (см. рис.1). Это длинное прямоугольное здание (21,4х7,3 м) со слегка криволинейной торцовой задней стеной разделялось поперечными стенами на три помещения: глубокий открытый пронаос, наос, а в глубине небольшой адитон. Скорее всего, это был дворец, впоследствии превращенный в храм. По оси здания имелся ряд деревянных опор. Стены в нижней части были сложены из небольших необработанных, но тщательно пригнанных камней на глиняном растворе. Пол выложен тонкими каменными плитами.
Наибольший интерес представляют каменные плиты (их было найдено 18), обрамлявшие здание с севера по эллипсу (повторяя очертания мегарона А), а с юга заканчивавшиеся по прямой. На плитах были установлены деревянные столбы, поддерживавшие крышу, по-видимому, имевшую спереди фронтон, а сзади вальму. Судя по остаткам керамики, найденной вместе с плитами-базами, постройка была обнесена столбами в VIII в. до н. э. Таким образом, это наиболее ранний пример периптерального храма, сыгравшего особенно значительную роль в греческом зодчестве.
 |
| 6. Дрерос (о. Крит). Храм, VIII в. до н. э. Разрез, план (реконструкция) |
Храм в Дреросе на о. Крите также относится к VIII в. до н. э. (рис. 6). Стены его сложены из камня. Размер целлы 10,9X7,2 м. Посреди целлы находился очаг. Две каменные базы, расположенные по оси помещения спереди и сзади очага, указывают на то, что две деревянные опоры служили для поддержки перекрытия, в котором было устроено дымовое отверстие. Предполагается, что в храме сочеталось горизонтальное чердачное перекрытие и двускатная кровля. Перед входом имелся портик с парными стойками по углам (местоположение их не вполне установлено) — явление, редкое в греческом зодчестве.
Храмы в Принии на о. Крите датируются VII в. до н. э. Храм Б, состоящий из трехчастной целлы (с пронаосом, наосом и адитоном) шириной 4,5 м, имел посередине алтарь. В основном он повторяет традиционные для эгейской архитектуры формы.
| 7. Приния. Храм А, конец VII в. до н. э. Фасад (реконструкция), план, фрагмент фриза |  |
 |  |
Значительно более интересен храм А — почти правильная прямоугольная постройка со стенами из плитняка на глиняном растворе (рис. 7). Он состоял из наоса и предшествующего ему портика в антах. Это уже почти типичный храм в антах более позднего времени, от которого его, однако, отличали усиленные пилоны, заканчивавшие анты и квадратный столб, стоявший между антами по главной оси храма прямо против двери в наос. Внутри наоса, по продольной оси, как и в храме в Дреросе, находились две деревянные опоры на каменных плитах, а между ними помещался очаг, служивший алтарем. Остатки жертвоприношений — пепел и кости — заставляют предположить, что и здесь в крыше имелось отверстие для выпуска дыма.
Храм был богато украшен. Сохранились части рельефного фриза с изображением ряда всадников, обломки скульптур двух крылатых женских божеств, а также куски волют архаической формы (без глазка и с выпуклой линией спирали). Пернье реконструирует храм с плоской крышей, полагая, что крылатые боги находились над центральным столбом по оси храма, а волюты увеличивали его углы.
Храмы в Принии имеют ярко выраженные черты эгейских традиций: форму мегарона, эгейскую конструкцию стен и фундаментов из грубо отесанных блоков, очаг внутри наоса и скамьи для приношений, свойственные эгейским святилищам.
 |  |
 | 2. Терракотовые модели храмов, 2-я половина VIII в. до н. э. (реконструкция): 1 — из Перахоры (общий вид, план, разрез, фасад); 2 — из Аргоса (общий вид, план) |
Модели из Аргоса и Перахоры. Остатки выполненных в терракоте моделей построек, найденные при раскопках на месте древнейшего храма в Аргосском Герайоне и среди остатков первого апсидального храма Геры Акрайи в Перахоре близ Коринфа, позволяют дополнить картину храмового строительства древнейшей эпохи. Модели, по-видимому, представляющие собой вотивные приношения и относящиеся ко второй половине VIII в. до н. э., изображают современные им сооружения. Модель из Аргоса изображает прямоугольную постройку со входом на торцовой стороне и портиком на двух угловых столбах (см. рис. 2).
Судя по росписям, на боковых сторонах изображены каркасная конструкция и горизонтальные связи, которые должны были соединять поверху и понизу столбы портика (они не сохранились) с небольшими выступами продольных стен. Крутая двускатная кровля сочетается в этой модели с горизонтальным потолком, образуя чердачное помещение, в которое можно было попасть через проем во фронтоне. Стропильные ноги не свешивались, а упирались в балки чердачного перекрытия. Треугольные отверстия, показанные на стенах модели, могли служить для выпуска дыма от очага. В росписи стен геометрический орнамент соединен со стилизованной пальметтой.
В Перахоре были, по сути дела, найдены фрагменты двух схожих моделей, на основе которых была сделана единая реконструкция. В этом случае задняя часть модели была закруглена и, по-видимому, изображала апсидальное завершение постройки из булыжника или колотого камня, из которого трудно выкладывать прямые углы. Очертания кровли, имевшие сходство с перевернутой вверх килем лодкой, говорят о том, что кровля была из соломы или тростника, обмазанных глиной. Таким образом, модель из Перахоры, хотя и была выполнена в VIII в. до н. э., отражает скорее всего более ранний этап строительства.
Храмы Артемиды
Немало храмов и святилищ было посвящено дочери Зевса, богине Артемиде. Она властвовала над лесами и горами, покровительствовала животным, была богиней плодородия. В разных местах Греции Артемиду чествовали по-своему. Самым же великим и вместе с тем необычным святилищем был храм в Эфесе. Там исполнялись пышные ритуалы и проводились праздники. Этот храм богини Артемиды считался одним из Семи чудес света. Но и другие храмы богини Артемиды тоже были не менее величественны. Зачастую каждый их элемент был произведением искусства, начиная от колонн и заканчивая самыми маленькими статуями.
Храм Артемиды Эфесской
Самым прекрасным и известным храмом считается храм Артемиды Эфесской. Находится он в одноимённом городе Эфесе. Храм считается не только одним из величайших памятников древнегреческой истории, но также одним из Семи чудес света.
Сейчас это место располагается в Турции, провинция Измир, около города Сельчук на юге страны.
Место в Эфесе, где он построен, стало священным ещё в архаическую эпоху, когда там были построены несколько святилищ, так называемых теменосов. Храмы богини Артемиды в Эфесе, построенные в разные эпохи, насчитывали три святилища. Первым был темнос. Темносами называли место обитания бога, куда человек мог прийти с молитвами и подношениями. Часто так именовали священные рощи, посвящаемые греческим небожителям.
Храм Артемиды Эфесской пережил три этапа и имеет очень богатую историю. Самый первый храм Артемиды появился в бронзовом веке. Поэт и учёный Каллимах из Александрии писал в своём гимне, посвящённом Артемиде, что храм был выстроен амазонками. Эти девы-воительницы действительно находились под покровительством Артемиды Эфесской, так как и правда были похожи по образу жизни на описание самой богини. Однако раскопки, проведённые в тех местах в Эфесе, не выявили следов амазонок.
Устройство второго храма
Второй храм, построенный на месте первого, по сути был не восстановленным святилищем, а совсем новым зданием. Размеры его тоже стали больше. Проект был создан примерно в 550 году до н. э. Через два века его завершили архитекторы Деметрий и Пеоний. Начали же строительство архитектор Херсифрон и его сын Метаген.
Второй храм Артемиды в Эфесе был, предположительно, самым первым греческим храмом, который был возведён из мрамора.
С выбором именно этого материала была связана интересная легенда. Именно перед тем, как храм был воссоздан, эфесцы обнаружили рядом с городом собственные залежи мрамора. Но перед этим во время обсуждения строительства храма горожане хотели привезти материал из других мест, где были его месторождения.
В это же время пастух по имени Пиксодар пас своё стадо овец рядом с городом. Два барана затеяли драку, но, когда понеслись друг на друга, не столкнулись, разминувшись на пути. Одно из животных ударилось с силой рогами о скалу. Отколовшийся кусок был ослепительно белого цвета. Это был осколок мрамора. Пастух поспешил с находкой в город, и судьба древнего храма была решена. Здание решили возвести из мрамора, что начали добывать прямо рядом с Эфесом.
В центре храма находилась целла, внутреннее помещение, где непосредственно устанавливалась статуя божества. Ещё одним важным элементом сооружения стали колонны. Они возвышались на 13 метров и стояли в два ряда. В результате эти сооружения опоясывали храм и составляли церемониальный проход к самому святилищу. Многие колонны являлись сами по себе украшениями, ведь на них изображались прекрасные барельефы.
Предыдущий храм не сгинул бесследно. Раскопки показали, что самое первое здание было частично использовано для строительства нового. Так, археологи, изучая низ колонн, обнаружили, что они и правда раньше стояли в разрушенном святилище. Каждая колонна была изменена так, чтобы подходить под второй храм. Поэтому даже писатели древности не знали об этом.
Эфес быстро прославился благодаря этому великолепному храму. Святилище стало достопримечательностью, куда стекались все гости города. И это были не только путешественники и купцы. Правители других государств тоже посещали храм, подносили в качестве даров драгоценности и товары. В некоторых текстах упоминается, что здание также служило и убежищем. Там можно было укрыться от преследования или наказания.
Храм в реконструкции.
Сожжение второго храма Артемиды Эфесской
Интересной страницей в истории храма была его гибель. Несмотря на пышное убранство и богатство, храм богини Артемиды в Эфесе не было разграблено. Не уничтожили его и стихийные бедствия. Второй эфесский храм был разрушен одним из жителей Эфеса, который пожелал прославиться и навсегда остаться в памяти людей.
Этим греком был Герострат, который поджёг храм летом 356 года до н. э. Ночь, когда это произошло, совпала с ночью рождения Александра Македонского. Поэтому философ Плутарх писал, что сама Артемида допустила сожжение своего дома. Она покинула его, чтобы встретить рождение будущего великого полководца.
О Герострате почти ничего не известно, кроме опять же самой цели поджога. Он был скотоводом и захотел оставить след в истории, пусть даже это будет великое злодеяние. О том, что он сжёг храм именно ради славы, Герстрат сознался под пытками. Одно сами эфесцы пытались помешать этому. Герострата приговорили к смертной казни, а его имя запретили упоминать. В официальных документах того времени грек значился лишь как «один безумец».
Но один из историков по имени Феопомп всё же упомянул имя Герострата в своей работе. В результате грек, по сути, добился своего.
Третий храм Артемиды Эфесской
Хотя Александра Македонского косвенно и обвиняли в гибели предыдущего храма из-за того, что богиня Артемида будто присутствовала при его появлении на свет, именно великий полководец стал тем, кто помог построить новое святилище. Он выделил огромные средства на то, чтобы строительство началось в 323 г. до н. э. Оно шло много лет, и лишь к началу III века до н. э. храм был восстановлен в своём первоначальном облике.
Парк Миниатюрк в Стамбуле, Турция, реконструкция храма Артемиды Эфесской.
Но всё же между двумя сооружениями было и различие. План разрабатывал архитектор Александр Дейнократ. Новый храм теперь стоял на более высоком ступенчатом основании, увеличились и его размеры. Одним из главных достопримечательностей снова стали колонны. Всего их было 127. Выстроенные в 9 рядов, эти колонны поддерживали массивную крышу здания.
Ходили легенды, что специально к строительству храма эти колонны были подарены 127-ю царями.
Ещё более великолепным было внутреннее убранство святилища. К нему приложили руку самые талантливые скульпторы и художники тех времён. Среди них был архитектор Пракситель, а также Скопас, который работал над барельефами. Сам Александр Македонский тоже был запечатлён на одной из работ.
Это была картина древнегреческого мастера Апеллеса. Он изобразил полководца с молнией в руке, тем самым придав ему схожесть с самим Зевсом. Но Апеллес не просто нарисовал Александра, а применил необычный оптический эффект. В результате молния будто выходила за границы рисунка, становясь по-настоящему объёмной.
Многие авторы античного мира с восхищением писали о храме. Некоторых он поразил больше, чем любое из остальных чудес света древнего мира. Например, Антипатр Сидонский написал труд «Семь чудес света», в котором описывал свои впечатления от их вида. Именно храм Артемиды в Эфесе поразил его больше всех. По словам писателя, именно над этим святилищем солнце сияло прекраснее всех. Великолепнее оно могло выглядеть только надо Олимпом.
Что интересно, храм был полностью автономен от властен, которыми управлялся сам Эфес. Только коллегия жрецов могла решать его судьбу. И вместе с тем именно храм Артемиды Эфесской стал центром города, как экономическим, так и деловым. Это значительно расширяло его значение, которое не ограничивалось только религиозной ценностью.
Особенности культа Артемиды Эфесской
Храм Артемиды Эфесской хоть и был самым важным и известным храмом, но культ богини в этом городе сильно отличался от традиций в остальных местах. Это было видно и в статуе Артемиды, в которой не было привычной пластики и изящества греческих скульптур. Зато она больше показывала Диану как покровительницу плодородия и родовспомогательницу.
Артемида изображалась в виде архаического идола, так называемого ксоана. Такие идолы изначально были больше похожи на простой деревянный стол. Статуя Артемиды Эфесской тоже отличалась ровными линиями, её ноги были соединены, руки по локоть прижаты к телу. Получалась сужающаяся книзу фигура.
Национальный археологический музей Неаполя, Италия. Артемида Эфесская, копия.
Но самое интересное – украшения на груди богини. Они похожи на гроздья винограда, но, по некоторым теориям, на самом деле это сосцы богини. Такой элемент указывает на её плодовитость и соответствующую функцию.
Окончательное разрушение храма и нынешнее состояние
В течение шести веков храм стоял нетронутым, и даже появление христианских миссионеров не помешало проводить там праздники. Но всё изменилось в 268 году н. э. Именно тогда здание пострадало в результате нападения готов. В текстах готских историков содержится рассказ о том, что вожди готов Респа, Ведук и Туруар захватили корабль и прибыли в Азию. Там они грабили большие города. Этой участи не избежал и Эфес, а сам храм Артемиды Эфесской готы подожгли и разграбили.
После этого в истории древнего храма достаточно много белых пятен. Судя по некоторым источникам, его всё же восстановили заново, т.к. можно найти упоминания о проведении обрядов и в более позднее время.
Примерно во времена заката Римской империи храм Артемиды Эфесской был окончательно закрыт в результате преследований язычества, однако точная дата неизвестна.
В качестве даты закрытия храма называют начало или середину V века, иногда указывается более точный год – 407 г. до н.э. Неизвестно, сколько времени с момента закрытия прошло до полного разрушения. Но культ Артемиды за это время был предан почти полному забвению. Имя богини стёрли со всех надписей, которые встречались по городу. Культ оказался под запретом.
Украшения храма разобрали и вывезли из Эфеса, их использовали при строительстве других сооружений. Например, колонны святилища перевезли в Константинополь (современный Стамбул), где они нашли своё место в Соборе Святой Софии. В самом городе установили скульптуры и другие элементы храма.
Руины храма были найдены в 1869 г. при проведении раскопок, которые финансировал Британский музей.
Эти раскопки продолжились в 1904-1906 гг., во время которых были найдены другие фрагменты. Многие из найденных сокровищ и скульптур перевезли в сам Британский музей, где была организована «Эфесская комната».
До настоящего момента от древнего храма сохранилась только одна-единственная колонна. Таким образом, храм Артемиды Эфесской пополнил список чудес света, навсегда стёртых с лица земли.
Другие храмы Артемиды
Храмы Артемиды были разбросаны по нескольким странам, в первую очередь по Греции и Турции. Также были обнаружены святилища и в Иордании. Всё это доказывает значимость богини для греков и народов других земель. Хоть и они тоже сейчас представляют из себя руины, но былое величие видно и в них.
Среди других наиболее известными были храмы Артемиды:
Храм Артемиды в Дажраше, Иордания.
Храм артемиды орфии спарта
Наиболее массовым видом художественных изделий из металла в лаконском искусстве второй половины VII и в еще большей степени для следующего за ним
VI вв. должны быть признаны, безусловно, вотивные фигурки из свинца. Подавляющее их большинство (свыше 100 тыс. фигурок, датируемых разными периодами) было найдено во время раскопок в святилище Орфии, хотя еще до этого их находили в довольно большом количестве в Менелайоне и в других местах, где могли располагаться еще нераскопанные спартанские святилища28. Два первых больших класса этих фигурок (их общая численность составляет свыше 15 тыс. экземпляров) — Lead I и II согласно периодизации Уэйса, должны охватывать все VII столетие, синхронизируясь соответственно с двумя первыми стилями лаконской расписной керамики29. Бордмэн, снижая на полстолетия датировку самых ранних изделий этого рода, тем самым ограничивает общую продолжительность первых двух классов, установленных Уэйсом, второй половиной VII в. и, видимо, еще двумя или тремя первыми десятилетиями VI в., если следовать предложенной им новой периодизации керамического материала из святилища Орфии30. В целом эта хронологическая передвижка как будто в достаточной мере оправдана стилистическими особенностями древнейшихсвинцовых фигурок, сближающими их с датируемыми временем около середины
VII в. изделиями из слоновой кости, о чем уже говорилось выше, хотя дальнейшее разграничение их первых двух классов так же, как и отделение этих классов от более поздних (Lead III—IV) представляется в значительной мере условным, если учитывать ярко выраженный художественный консерватизм, характерный для всей этой огромной группы вотивов.
Как отмечает Уэйс31, среди ранних свинцовых вотивов из святилища Орфии видное место занимают заменители (substitutes) изделий из различных более ценных материалов таких, как золото, серебро, слоновая кость и т. п. Действи-
28 АО. Р. 249 f.
29 Wace A. J. В. Lead Figurines // АО. Р. 251.
30 Bordman J. Artemis Orthia and Chronology. P. 7. Cp. P. 4.
31 Wace A. J. B. Lead Figurines. P. 253.
тельно, в следующие далее перечни их основных видов, входящих в состав классов Lead О, I, II32 включены различные типы украшений, в том числе кольца простые и с печатями, подвески, плакетки, булавки, всевозможные орнаментальные мотивы (Ил. 8), которые могли и сами по себе служить украшениями, и входить в состав более сложных композиций (среди них встречаются изображения загадочных предметов, не находящие никаких аналогий ни в лаконском, ни вообще в греческом искусстве, например, так называемые решетки — grids). В этой связи Уэйс обращает внимание на то немаловажное обстоятельство, что ранние вотивы в целом превосходят более поздние размерами, массивностью и также качеством отливки33. Он даже высказывает предположение, что в этот период, т. е. если следовать периодизации Бордмэна, от середины VII до 80-х гг. VI вв., свинцовые украшения отливались в тех же самых формах, в которых изготавливались и настоящие ювелирные изделия из золота и серебра. Вполне вероятно, что не менее характерные для классов Lead I—II изображения божеств, людей, различных животных и фантастических существ также должны были служить заменой для более дорогостоящих фигурок из бронзы, слоновой кости и других ценных материалов.
Эти наблюдения английского археолога вплотную подводят нас к вопросу о том, в какой мере эта археологическая ситуация, зафиксированная в святилище Орфии и, по-видимому, характерная также и для других спартанских святилищ, отражает структуру спартанского общества, т. е. свойственный ему уровень имущественного расслоения в период II Мессенской войны и непосредственно следующие за ней десятилетия. Если предположить, что свинцовые вотивы запечатлели систематически предпринимавшиеся как беднейшими, так, вероятно, и более состоятельными спартиатами попытки обмануть божество, а вместе с ним, вероятно, и государство, в чьем ведении находился храм Орфии, хотя совершенно ясно и жрицы богини, и государственные власти смотрели на этот ставший массовым вид мошенничества «сквозь пальцы» и, видимо, не пытались с ним бороться, то само собой напрашивается следующий не менее важный вопрос: почему такой незамысловатый способ урегулирования отношений с божеством был изобретен именно в Спарте и остался практически неизвестен другим грекам?34 Небольшие группы свинцовых фигурок, найден-
32 Wace A. J. В. Op. cit. Р. 254 ff., 265 f.
33 Ibid. P. 253.
34 Возможно, объяснение следует искать, как это и делают некоторые авторы, просто в том, что на территории Лаконии существовали богатые залежи свинца, хотя в античной литературе о них как будто не сохранилось никаких упоминаний.
ные за пределами Лаконии35, но, скорее всего, изготовленные по лаконским образцам или же просто вывезенные оттуда, как говорится, не делают погоды. Гораздо более часто встречающиеся терракотовые статуэтки, если не всегда, то, вероятно, во многих случаях также заменявшие аналогичные фигуры, изготовленные из бронзы, слоновой кости и других ценных материалов, не дают здесь полной аналогии, так как глиняная бижутерия грекам была, по всей видимости, неизвестна. Не следует ли видеть в столь широкой популярности свинцовых вотивов, еще более усилившейся в последующие десятилетия VI в., свидетельство того, что основная в то время, несомненно, по преимуществу крестьянская масса спартанского гражданства сознательно подражала аристократии в совершаемых ею «ритуальных жестах», конечно, лишь в той мере, в которой ей позволяли это делать ее весьма скромные материальные средства? Сосуществование (видимо, достаточно длительное) древнейших групп свинцовых фигурок с, конечно, не столь многочисленными, но все же достаточно хорошо представленными в святилище Орфии изделиями из слоновой кости, а также сравнительно редко встречающимися предметами из драгоценных металлов36 (Даукинс относит большую их часть к VII в., в основном к первой его половине, хотя эта датировка, вероятно, завышена, как и все остальные37), фаянса (в основном это — либо вывезенные из стран Востока, либо изготовленные по восточным образцам скарабеи, небольшие статуэтки, сосуды, бусы и т. д.38) и, может быть, янтаря, пожалуй, говорит в пользу этой догадки, возможно, свидетельствуя о противостоянии не просто двух «социальных классов», но двух систем жизненных ценностей и соответствующих им бытовых стандартов — аристократической любви к роскоши и крестьянской умеренности. Интерпретированный таким образом археологический материал из святилища Орфии позволяет представить, разумеется, лишь в самых общих чертах социальную обстановку в Спарте в период, предшествующий «ликургову законодательству».
Чрезвычайный интерес представляют фигурные свинцовые вотивы, изображающие божеств, людей и животных. Систематическое их изучение, несомненно, могло бы быть весьма плодотворным как с точки зрения истории греческого искусства, так и с точки зрения истории религии (странно, что до сих пор,
35 В аргивском и самосском Гсрайонах (?).
36 Основная часть посвящений этого рода, видимо, просто не попала в археологические отложения, оставленные святилищем Орфии, хотя первоначальная их численность могла быть весьма значительной, судя по богатству храма другими видами приношений.
37 Dawkins R. Μ. Engraved Seals and Jewellery // AO. P. 381 ff.
38 См.: AO. P. 384 ff.; Boardman J. Artemis Orthia and Chronology. P. 7.
Ил. 8. Свинцовые вотивы класса II: украшения и так называемые решетки. Святилище Артемиды Орфии. 2-я пол. VII в. Спарта. Музей
насколько нам известно, никто специально не занимался этим ценнейшим материалом).
Центральное место среди них естественно занимают изображения самой Орфии (Ил. 9), в большинстве своем выполненные в крайне примитивной манере, стилистически близкой к наиболее ранним изображениям этого же божества на плакетках из слоновой кости. Изображения эти отличаются довольно большим многообразием, хотя не вызывает особых сомнений то, что все они воспроизводят одно и то же божество в виде женщины с короной на голове (иногда вместо короны мы видим какое-то подобие остроконечной митры или русского кокошника), одетой в короткий хитон, открывающий ноги вплоть до щиколоток39. Как и на костяных плакетках, одежда богини покрыта геометрическим орнаментом чаще всего в виде простой штриховки в прямую или косую клетку. Среди многочисленных версий изображения богини различаются фигуры крылатые и бескрылые, с опущенными (нередко согнутыми в локтях) или, наоборот, как бы заломленными над головой руками (возможно, эта последняя поза воспроизводит древний, восходящий еще к микенской эпохе иератический жест «благословения»), с корпусом, развернутым на три четверти или же полностью повернутым в профиль (фигуры, данные en face, встречаются довольно редко). В опущенных руках богиня, как правило, держит венки. Интересно проследить за изменениями в трактовке головы богини. В большинстве случаев мы видим тот же резко очерченный профиль с сильно выступающими вперед носом и подбородком и одним большим глазом. Волосы, чаще всего заплетенные в длинную косу, падают на спину. Подчеркнутая заостренность черт лица иногда доходит до гротеска. Длинный нос превращается в какое-то подобие клюва и свисает почти до подбородка. Но гротескность эта, скорее всего лишь кажущаяся. Довольно вероятно, что изготовлявшие фигурки мастера таким образом пытались придать богине сходство с птицей. И у некоторых экземпляров (см., например, Ил. 9, 2) мы и в самом деле видим птичью голову вместо более обычной человеческой, что невольно вызывает в памяти микенские терракотовые изображения женщин-птиц. В отдельных случаях (например, Ил. 9, 11) голова, как и вся остальная фигура, покрыта сплошной штриховкой, что создает странное подобие капюшона, как бы скрывающего лицо богини, но в действительности эта деталь, конечно, должна была иметь другой смысл. Известный по изделиям из слоновой кости и терракотам тип Орфии — влады-
39 Правда, в некоторых случаях всю одежду богини составляет одна лишь короткая юбка, оставляющая верхнюю часть туловища совершенно обнаженной (см., например, АО, Pl. 188, 10, 20, 189, 5; 190, 9, 16, 17).
Ил. 9. Изображения Орфии класса I. Святилище Артемиды Орфии. Свинец. 2-я пол. VII в. Спарта. Музей
чицы зверей среди свинцовых фигурок встречается сравнительно редко. В двух случаях мы видим крылатую богиню (в одном /см. АО, fig. 119/ с головой, повернутой в профиль, в другом вся фигура, включая голову, дана фронтально), сжимающую в руках на одном изображении лапы, на другом шеи или, может быть, гривы двух львов, вставших на дыбы. В наиболее сложной из композиций этого рода богиня, изображенная строго фронтально в обществе двух вытянувшихся перед ней повернутых в профиль посвятительниц (votaries, по мнению Уэйса) или, что более вероятно, каких-то служительниц или малых божеств, держит за хвосты двух как бы уходящих от нее львов. Интересно, что стилистически две последние работы (Ил. 10, 1—2) заметно выделяются на общем фоне основной массы свинцовых фигурок этого периода (Уэйс датирует их в весьма широких пределах классов Lead I-II). Они несут на себе ясно выраженные черты дедалического стиля, в остальном очень редко встречающиеся среди изделий этого рода, что сильно отличает их от более или менее синхронных лаконских терракот, бронз и образцов резьбы по слоновой кости. По крайней мере, в одном случае (Ил. 10, 3) Орфия держит в руках двух птиц, схватив их за шеи, как на ранних костяных плакетках из того же святилища (свинцовый вотив в данном случае, по всей видимости, как раз и воспроизводит одну из таких плакеток, на что могут указывать остатки прямоугольной рамки).
Совершенно особое место среди всей серии ранних свинцовых вотивов занимают изображения богини, иногда стоящей, иногда, по-видимому, восседающей, хотя это и не совсем ясно, на каком-то подобии колесницы, запряженной двумя лошадьми, головы которых смотрят в разные стороны (Ил. 10, 4). Уэйс склонен расценивать поперечную планку (в некоторых случаях она украшена орнаментом), соединяющую фигуру богини с головами лошадей как трон божества, а самих лошадей как его боковые украшения, но эта догадка представляется не особенно правдоподобной. Три (иногда два) выступа, образующих нижнюю часть композиции, напоминают скорее рыбьи хвосты или целые рыбьи туловища без голов, чем ножки трона (это особенно ясно в тех случаях, когда боковые выступы короче среднего) и, возможно, указывают на какую-то связь богини с водной стихией. Этот тип изображения богини встречается также среди происходящих из того же святилища терракот (Ил. 10, 5а) и фигурок из слоновой кости (Ил. 10, 5b), хотя в отличие от свинцовых вотивов голова богини во всех этих случаях находится на уровне лошадиных голов, туловище же ее практически отсутствует. Культовые изображения такого типа известны на Востоке (Иран?), откуда они могли быть заимствованы мастерами, работавшими в святилище Орфии.
В целом выполненные из свинца изображения богини отличаются удивительной стабильностью основных форм и типов. Все они при всем их прими-
Ил. 10. Орфия — владычица зверей: 1 — Держащая львов за шеи; 2— Со львами и адорантками (?); 3— С птицами; 4 — С конной упряжкой. Свинцовые вотивы классов I и II; 5— Голова Орфии между голов двух коней — терракота (о). Спарта. Музей, рельеф на слоновой кости (b). Афины. Национальный музей. Святилище Артемиды Орфии
тивизме и крайнем несовершенстве технических приемов изготовлявших их мастеров явно подчинены устойчивому художественному стандарту, который с определенными оговорками может быть назван каноном. Почти никаких признаков сколько-нибудь существенной эволюции или видоизменения этого канона в рамках хронологического отрезка, соответствующего двум первым выделенным Уэйсом классам свинцовых фигурок, условно обозначенным им Lead I и Lead II, обнаружить не удается. Особняком, как было уже замечено, стоят среди общей массы этого материала немногочисленные изображения богини, выполненные в явно дедалической манере и по своим художественным качествам заметно возвышающиеся над общим уровнем изделий этого рода. У нас, однако, нет никаких оснований для того, чтобы поставить эти изображения в самом конце всей серии фигурок Орфии, признав их наиболее поздними, так как гораздо более примитивные версии этих фигурок вновь появляются и в следующих далее классах Lead III—IV. Очевидно, речь может идти в каждом из этих случаев только о работе особенно даровитого мастера, ориентировавшегося на какие-то иные произведения мелкой или, может быть, монументальной пластики, которых остальные его собратья по цеху просто не хотели замечать.
В еще большей степени тенденция к максимальной стандартизации изображения проявляет себя в фигурках гоплитов, занимающих второе по степени популярности место среди вотивов как I, так и II классов40. Все они лишь слегка варьируют в сущности один и тот же изображенный в профиль тип марширующего воина, верхняя часть туловища которого полностью скрыта круглым щитом, а голова надежно упакована в шлем с султаном (Ил. 11). В руках каждый гоплит держит одно копье, верхний и нижний концы которого торчат из-за щита (конечно, там, где они не были отломаны)41. Фигурки этого типа различаются между собой в основном размерами, а также формами шлемов и их султанов и формой рисунка, украшающего щит (чаще всего используются различные виды розеток и «крутящегося солнца»). Появление изображений гоплитов среди вотивов святилища Орфии, несомненно, должно расцениваться как симптом важных сдвигов, пережитых спартанским обществом в период II Мессенской
40 Уэйс (Wace A. J. В. Lead Figurines // АО. Р. 254 ff.) для одного только класса Lead I насчитал 15 разновидностей фигурок гоплитов, правда, ничего не сообщая о том, какой критерий был взят им за основу этой классификации.
41 Встречаются, правда, и фигурки несколько иного типа, держащие щит на вытянутой руке перед собой, что позволяет видеть все тело воина, как выясняется в таких случаях, одетого в короткий доходящий только до пояса панцирь (см. АО, fig. 122, a—b, Pl. 191, 21, 26).
Ил. 11. Гоплиты и лучники. Свинцовые вотивы классов I и II. Святилище Артемиды Орфии. Спарта. Музей
войны или же где-то вскоре после ее окончания. Мы имеем в виду введение тактики фаланги и тесно связанное с этим военным новшеством зарождение особой социальной прослойки гоплитов, вероятно, оформленной как цензовый класс. Свинцовые фигурки гоплитов появляются намного раньше, чем известная серия бронзовых статуэток воинов лаконского происхождения, датируемая исключительно VI в. Более или менее синхронны с ними только плакетки из
слоновой кости также с изображениями гоплитов, найденные в святилище Орфии и в Димитсане42. Объяснение, возможно, следует искать в сравнительной замедленности развития спартанской бронзовой пластики, которая по-настоящему раскрыла свои возможности лишь в VI в. до н. э. Это сопоставление наводит на мысль о том, что сама прослойка, или «класс» гоплитов в архаической Спарте была не вполне однородной по своему составу, охватывая как крупных землевладельцев-аристократов, так и зажиточных крестьян (ср. пентакосиомедимнов и всадников, с одной стороны, и зевгитов, с другой, в солоновской цензовой системе — и те, и другие привлекались на военную службу в качестве гоплитов). Чтобы подчеркнуть дистанцию, отделяющую их от рядовых граждан, первые посвящали в храмы свои изображения, вырезанные из слоновой кости или позже отлитые из бронзы, тогда как вторые вынуждены были довольствоваться примитивными свинцовыми фигурками.
Наряду с гоплитами, среди ранних вотивов святилища Орфии довольно часто встречаются изображения лучников, стреляющих с колена и кроме лука не имеющих никакого другого вооружения (даже колчан со стрелами обычно не виден). Эта группа свинцовых фигурок (см. Ил. 11) ставит перед нами еще одну проблему социального характера. Мы не знаем, кто были эти лучники — граждане самой Спарты или же жители каких-то иных, вероятно, периекских полисов или, наконец, илоты, которые, как это известно из поздних источников, участвовали в военных кампаниях, как правило (до похода Брасида), в качестве легковооруженных. Учитывая, что святилище Орфии находилось в «городской черте» Спарты и, судя по всему, принадлежало к числу важнейших средоточий государственного культа, первое предположение следует признать наиболее правдоподобным. В этом случае, фигурки лучников могут быть интерпретированы как прямое указание на социальную неоднородность гражданского коллектива Спарты во второй половине VII — начале VI вв. Очевидно, в это время «община равных» в ее классическом варианте еще не существовала и социальный статус каждого спартиата так же, как и его военные функции, зависел прежде всего от имущественного положения и принадлежности к одному из цензовых классов. Эта догадка кажется тем более вероятной, что с переходом к более поздним и вместе с тем наиболее многочисленным классам свинцовых вотивов III—IV фигурки лучников почти совершенно исчезают.
Среди фигурок, изображающих людей, обращают на себя внимание также музыканты, играющие на лирах и флейтах (последние могут быть как мужского, так и женского пола), танцоры типа комастов (Ил. 12) и т. д.
42 Marangou Ε. L. Lakonische Elfenbein- und Beinschnitzereien. Tübingen, 1969. Fig. 147—148.
Ил. 12. Музыканты и танцоры. Свинцовые вотивы классов I и II. Святилище Артемиды Орфии. Спарта. Музей
Для обоих первых классов вотивов характерны также изображения различных животных, как диких, так и домашних, в том числе лошадей, быков, вепрей, львов, идущих и лежащих, петухов и других птиц, дельфинов и рыб. Все эти фигурки выполнены в довольно примитивной манере, выдающей так же, как и изображение богов и людей, довольно слабое знание анатомии и неумение изображать фигуру в движении. Стилистически эти фигурки, пожалуй, ближе напоминают изображение львов, козлов, быков, баранов и пр. на керамике лаконского II стиля. Среди фантастических существ, представленных в ранних
сериях свинцовых вотивов, особенно много сфинксов, сидящих или идущих. Их коронообразные головные уборы, резко очерченные профили и закручивающиеся крылья явно повторяют некоторые характерные особенности синхронных фигурок Орфии, из чего, пожалуй, можно заключить, что в репертуаре мастеров, изготовлявших эти фигурки, сфинксу принадлежало особо почетное место как существу, близко родственному богине или, может быть, даже являющему собой одно из ее воплощений (Ил. 13). Из других мифических созданий, вошедших в этот репертуар уже в VII в., можно упомянуть только изредка встречающихся пегасов и кентавров. Любопытно почти полное отсутствие горгон, столь популярных в искусстве этого времени, не исключая и лаконского, если не считать таковыми фигурки, воспроизведенные в АО на fig. 122, g и h и на Pl. 185, 30 43.
Взятые в своей совокупности основные серии свинцовых вотивных фигурок, происходящие из святилища Орфии и других мест, могут восприниматься как свидетельство чрезвычайной устойчивости и преобладающего консерватизма не только религиозных верований, но и художественных вкусов основной массы населения Спарты. Доминирующий среди всего этого комплекса вотивов тип изображений Орфии так же, как и другие сопутствующие ему изображения божеств, людей и животных, за редкими исключениями (фигурки, выполненные в дедалическом стиле) в течение весьма длительного времени оставался на крайне низком художественном уровне, характерном для росписей лаконской ориентализируюшей керамики и наиболее ранних образцов резьбы по слоновой кости. В известном смысле можно, пожалуй, говорить о выживании в этой отрасли лаконского искусства традиций силуэтной графики геометрического или субгеометрического стиля.
43 Так наз. сатир из Менелайона, воспроизведенный на той же fig. 122 с, если не считать коротенького хвостика, скорее всем своим обликом соответствует типичной фигуре комаста.
Ил. 13. Животный и мифический мир. Свинцовые вотивные фигурки классов I и II. Святилище Артемиды Орфии. Спарта. Музей