форма военного атташе ссср
Резидент с псевдонимом «Мрамор»
Листаю помпезный альбом в красном переплете с золотым тиснением на немецком языке: «Берлин, Москва, Берлин». В альбоме 25 фотографий, выполненных в ателье личного фотографа Адольфа Гитлера и запечатлевших знаковые события дипломатической истории ХХ века. Снимки редчайшие: альбом изготовлен в четырех или пяти экземплярах, два из них сегодня находятся в частных собраниях в Германии и США и доступны для исследователей.
Есть здесь и фотография, сделанная 3 сентября 1939 года и запечатлевшая прибытие в Берлин нового полпреда СССР в Германии Алексея Алексеевича Шкварцева. Он вручает Гитлеру верительную грамоту, а в двух шагах от фюрера стоит невысокий плечистый военный с тремя ромбами в петлицах и орденом Красного Знамени на груди.
Это комкор Максим Пуркаев, новый военный атташе и одновременно резидент ГРУ 1 в Германии.
Его оперативный псевдоним Мрамор.
Сын плотника, командир роты
Но в этом для его будущей службы был несомненный плюс.
70 минут со Сталиным
О чем так долго совещались они?
Задание для Мрамора
1) самолетов и технической помощи по ним;
2) авиационных моторов и технической помощи по ним;
3) станков и другого оборудования для снарядного производства;
4) машин для увеличения района плавания миноносцев и лидеров эскадренных миноносцев до 5-6 тысяч морских миль и технической помощи по этим машинам.
Анастас Иванович отбирал компетентных специалистов, в их число вошли авиаконструкторы Илюшин, Яковлев, Сухой и конструкторы авиационных двигателей Швецов и Климов. Было очевидно, что немцы могут попытаться обмануть экспертов и продать им технику вчерашнего дня. Задача резидента военной разведки Мрамора состояла в том, чтобы, используя полученные от нелегалов сведения, не упустить ничего важного и с исчерпывающей полнотой составить программу закупок современной техники, начиная с брони для военных кораблей и заканчивая технологией получения синтетического толуола. Всего 336 позиций, не считая приложений.
Но пока на календаре 2 сентября 1939 года. В 8 часов 35 минут участники кремлевского совещания Шкварцев и Пуркаев через Ригу и Стокгольм полетели в германскую столицу и примерно в 6 часов вечера приземлились на берлинском аэродроме.
Командировка на фронт
Германская командировка Мрамора продлилась чуть больше двух недель. Уже 14 сентября 1939 года Пуркаев на 45 минут заходит в кабинет Сталина и выходит из него начальником штаба Белорусского фронта: через три дня начнется Польский поход Красной армии. Но обретение Советским Союзом ранее утраченных обширных территорий вызывало у комкора не только одобрение. Он прозорливо разглядел неизбежные издержки новой геополитической ситуации:
«На прежней границе [. ] мы имели мощные укрепленные районы, да и непосредственным противником тогда была лишь Польша, которая в одиночку напасть на нас не решилась бы, а в случае ее сговора с Германией установить выход немецких войск к нашей границе не представило бы труда. Тогда у нас было бы время на отмобилизование и развертывание. Теперь же мы стоим лицом к лицу с Германией, которая может скрытно сосредоточить свои войска для нападения. При этом нельзя забывать, что немцы захватили в Варшаве документы генерального штаба польской армии: расположение всех военных объектов в Западной Белоруссии им хорошо известно. [. ] В новой обстановке для войск округа минусов значительно больше, чем плюсов, но это явление временное. Если как следует взяться за дело, минусы относительно быстро могут превратиться в плюсы. » 12
Нежданный возвращенец показался немцам удачным объектом для вербовки, задание на которую дал лично Гитлер. Фюрер полагал, что комкор должен обидеться столь явному понижению по службе.
Перед Мрамором открылись хорошие возможности для разведывательной работы. Заручившись согласием Центра, Пуркаев решил их использовать.
Компромат на резидента
Вопрос стоял так: у кого раньше сдадут нервы, кто кого переиграет? Военный атташе регулярно общался с офицерами германского Генштаба и видел, что его «обхаживают». Вскоре демонстративная любезность немцев дошла до крайних пределов. Комкору предложили кабинет для работы в оперативном отделе гитлеровского Генштаба! Центр сообщил: отказываться не следует, но предупредил Мрамора, что кабинет оборудован для подслушивания.
Центр и сам резидент быстро разгадали незатейливую игру противника:
«Легко было понять, для чего все это делается: меня хотели убедить, что у немецкого командования нет секретов от нас. Расчет был прост: они хотели усыпить нашу бдительность. Но потом моим «доброжелателям» стало ясно, что обмануть нас трудно. И сразу все изменилось. При встречах со мной они улыбались все реже и реже. Потом как бы вскользь выразили удивление, почему это я, потенциальный начальник штаба фронта, занимаю скромный пост военного атташе. Постепенно меня стали «забывать» приглашать на учения или присылали за мной своего представителя так поздно, что ехать было уже бесцельно. А то вдруг по пути в район учений внезапно портилась машина, на которой я ехал. Словом, мне всячески давали понять, что в качестве военного представителя Советского Союза я для них нежелателен. И, так как у немецкого правительства не было оснований заявить об этом нашему правительству, начались провокации: меня старались как-то скомпрометировать.
Однажды при посещении военного учреждения Пуркаев обнаружил в кармане своей шинели маленький фотоаппарат. Передав его своему провожатому, он прямо заявил, что это очень грубая работа. Офицер нисколько не смутился. Тут же выразил предположение, что, вероятно, кто-то ошибся, положив фотоаппарат в чужой карман, когда шинель висела в гардеробе учреждения рядом с десятками других.
Квартиру, которую занимал военный атташе, убирала симпатичная немка, по совместительству дававшая Пуркаеву уроки немецкого языка и не только. Немцы сделали компрометирующие фотографии и вручили пакет со снимками комкору, пытаясь его завербовать. 14 февраля 1940 года Пуркаев незамедлительно вылетел в Москву, где доложил начальству о случившемся, приложив пакет с пикантными изображениями.
И Пуркаев вернулся в Берлин!
Впрочем, уже через несколько дней стало ясно: отныне военный атташе может оставаться в Берлине лишь в качестве сугубо декоративной фигуры, о работе резидента надо забыть.
Мрамор был отозван.
Парад в Куйбышеве, салют на Сахалине
27 февраля 1940 года после аудиенции у Сталина комкор возглавил штаб Белорусского военного округа, а в июле 1940-го, в новом звании генерал-лейтенанта, принял штаб Киевского военного округа. В роковом 1941-м, на излете последнего мирного дня, Пуркаев первым доложил начальнику Генштаба Жукову о неотвратимости начала большой войны.
Вчерашнего резидента ожидали тяжелые оборонительные сражения лета 1941-го, труднейшая работа по формированию резервных частей, подготовка и командование военным парадом 7 ноября в Куйбышеве (Самаре), куда были эвакуированы Совнарком СССР, Наркомат обороны и все иностранные посольства и миссии.
«По количеству войск тот парад вполне можно приравнять к небольшой армейской операции: в пешем, конном строю и с мехколонной прошло свыше 22 тысяч человек.
Проехали зенитные и прожекторные полки. Под звуки авиамарша волна за волной полетели истребители, штурмовики, бомбардировщики.
Это был единственный воздушный парад за все годы войны, ставший впечатляющей демонстрацией мощи советских ВВС иностранному дипломатическому корпусу. Организовали его настолько сильно и убедительно, что буквально поразили присутствовавших на нем иностранных военных атташе и журналистов. По разным оценкам, над Куйбышевом пролетело от 600 до 700 боевых самолетов преимущественно новых типов.
