форма воды автор книги
Форма воды
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
В сверхсекретном правительственном центре США трудится неприметная уборщица – немая сирота Элиза. Весь ее круг общения – подруга-коллега Зельда и пожилой художник Джайлс. Жизнь девушки – замкнутый круг «работа-дом», да редкие чаепития с лысеющим соседом-художником. Но все меняется, когда в исследовательский центр привозят некое божество, пойманное в Амазонке. Это Жабробог, который может жить только в воде и проводить совсем немного времени на суше.
Элиза узнает, что монстра пытают и мучают в попытках исследовать его сущность. Исполненная жалости, она налаживает контакт с чудовищем. А позже понимает, что между ними вспыхивает нечто большее…
Смогут ли влюбленные быть вместе? И кто на самом деле окажется монстром? Чтобы узнать это, читайте онлайн или скачайте книгу «Форма воды» в сервисе электронных и аудиокниг ЛитРес.
1962 год. Элиза Эспозито работает уборщицей в исследовательском аэрокосмическом центре «Оккам» в Балтиморе. Эта работа – лучшее, что смогла получить немая сирота из приюта. И если бы не подруга Зельда да сосед Джайлз, жизнь Элизы была бы совсем невыносимой.
Но однажды ночью в «Оккаме» появляется военнослужащий Ричард Стрикланд, доставивший в центр сверхсекретный объект – пойманного в джунглях Амазонки человека-амфибию. Это создание одновременно пугает Элизу и завораживает, и она учит его языку жестов. Постепенно взаимный интерес перерастает в чувства, и Элиза решается на совместный побег с возлюбленным. Она полна решимости, но Стрикланд не собирается так легко расстаться с подопытным, ведь об амфибии узнали русские и намереваются его выкрасть. Сможет ли Элиза, даже с поддержкой Зельды и Джайлза, осуществить свой безумный план?
Гильермо дель Торо, Дэниел Краус
© 2017 by Necropolis, Inc.;
© 2017 by James Jean
© Д. Казаков, перевод на русский язык, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018
Любви – во всех ее формах и обликах
Смерть – это быстрый, как вода, поток:
Уносит травинку, уносит цветок.
Быстрый как выдох, быстрый как вдох.
А горе… тот лист, что без воды засох.
Не имеет значения, тепла вода или холодна, если вы собираетесь перейти ее вброд.
Пьер Тейяр де Шарден
Ричард Стрикланд читает коммюнике генерала Хойта.
В этот момент он находится на высоте в одиннадцать тысяч футов, и самолет о двух моторах трясет так, словно его лупит огромный боксер. Это последнее звено длинного перелета: Орландо – Каракас – Богота – Пиуайяль, последний – крохотная точка на карте где-то там, где сжимаются костяшки из кулака, пальцы которого – Перу, Колумбия и Бразилия.
Коммюнике – типичное армейское сочинение, оно испещрено черными отметинами редактуры. Оно рассказывает, дробной армейской поэзией, легенду о живущем в джунглях божестве.
Бразильцы именуют его Deus Brânquia.
Хойт желает, чтобы Стрикланд сопровождал охотников, помог им поймать обитающее в джунглях существо, кем бы или чем оно ни было, и приволок его в Америку.
Стрикланд сделает это с радостью, ведь это будет его последнее задание для генерала Хойта, он в этом уверен. То, что Ричард творил в Корее, находясь под командованием Хойта, привязало его к генералу на двенадцать лет.
Их взаимоотношения – некая форма шантажа, и Ричард хочет от них избавиться, смыть, как грязь. Он завершит эту работу, самую важную в своей карьере, и обретет достаточное количество заслуг, чтобы отказаться от службы Хойту. Затем он сможет отправиться домой, к Лэйни и детям, Тимми и Тэмми: он станет настоящим мужем и отцом, будет играть ту роль, которую невозможно исполнять, делая грязную работу для генерала.
Он станет новым человеком. Он сможет быть свободным.
Стрикланд вновь обращается к коммюнике, подстраивается под мозолистый и грубый склад ума, обычный для армии.
Эти жалкие ублюдки там внизу, в Южной Америке, – они бедны не потому, что не умеют засевать свои поля, нет, это Жабробог недоволен тем, что они лезут грязными человеческими лапами в джунгли.
Коммюнике все в кляксах, поскольку в самолете что-то капает с потолка. Стрикланд вытирает бумагу о штаны и читает: армия США верит, что Deus Brânquia имеет большое военное значение, и работа Стрикланда будет состоять в том, чтобы приглядывать за «интересами США» и держать команду охотников, как определяет Хойт, «мотивированной».
Стрикланд из первых рук знает теории мотивации, которых придерживается генерал.
Хотя нет, учитывая то, что он должен сделать, лучше о ней не думать.
Португальские богохульства пилота оправданны, посадка – чистый ужас. Посадочная полоса буквально вырублена в джунглях.
Стрикланд, шатаясь, выходит из самолета и окунается в жару, как в воду, в дрожащее марево. Колумбиец в гавайских шортах и майке с логотипом «Бруклин доджерс» машет ему от пикапа. Маленькая девочка, сидящая в кузове, швыряет банан ему в голову, но он слишком утомлен полетом, чтобы реагировать.
Колумбиец отвозит его в «город», три небольших квартала, где скрипят колеса тележек с фруктами и бегают босые вислопузые дети. Стрикланд забредает в магазин и делает покупки, руководствуясь инстинктом: зажигалка, жидкость от насекомых, тальк для ног, герметичные пакеты.
Прилавок, по которому он пихает песо, потеет слезами сырости.
Он изучал разговорник во время перелета и поэтому может спросить:
– Você viu Deus Brânquia?
Продавцы хихикают и дергают пальцами, приставив руки к шее.
Стрикланд совершенно не понимает, что это значит – эти люди пахнут остро и сильно, будто только что освежеванный скот. Он выходит наружу, на покрытую асфальтом дорогу, которая тает под подошвами, и видит шипастую крысу, что ворочается в черном «навозе».
Она умирает, причем медленно, ее кости побледнеют и утонут в жидком асфальте.
Это лучшая дорога, которую Стрикланд увидит за следующие полтора года.
Звонок встряхивает прикроватный столик.
Не открывая глаз, Элиза нащупывает ледяную кнопку на макушке будильника. Только что она купалась в глубоком, мягком и теплом сновидении, и она хочет вернуться туда, отодвинуть минуту мучительного пробуждения.
Но сновидение ускользает, прячется в глубине, как всегда.
Там была вода, темная вода – это она помнит, и тонны воды давили на Элизу, но она не тонула. На самом деле она дышала в водной толще лучше, чем она дышит здесь, проснувшись, в продуваемых насквозь комнатах, пропахших дешевой едой, освещенных моргающими лампами.
Большая труба завывает где-то внизу, кричит женщина.
Элиза вздыхает в подушку: пятница, и это значит, что новое кино начали показывать в «Аркейд синема», круглосуточном кинотеатре, расположенном под ее квартирой, и это означает новые диалоги, звуковые эффекты и музыкальные номера, которые ей придется интегрировать в свой ритуал пробуждения, если она хочет не подпускать к себе постоянные, останавливающие сердце страхи.
Вслед большой трубе вступают малые, несется вопль множества людей.
Элиза открывает глаза, смотрит на будильник, который показывает 22.30, затем на полосы света от проектора, что прорываются через щели в полу, словно лезвия, насыщая пыльные половики фантастическими киношными цветами «Техниколор».
Она садится и изгибает спину, ощущая холод.
Почему воздух пахнет какао?
К странному запаху присоединяется неприятный шум: сирена пожарной машины откуда-то с севера, от Паттерсон-парка. Элиза опускает ноги на ледяной пол, и наблюдает, как двигается и вспыхивает под ней свет проектора.
Новый фильм, по крайней мере, ярче, чем предыдущий, черно-белая картина под названием «Карнавал душ»[1], и разноцветное сияние, струящееся по ее ступням, позволяет на миг скользнуть обратно в сновидение, в мечту. Там у нее много денег, просто огромное количество, и раболепный продавец надевает ей на ноги одни цветастые туфли за другими.
«О, вы выглядите восхитительно, мисс. В такой обуви вы покорите мир».
Но увы, это мир покорил ее.
Никакое количество безделушек, купленных за пенни по гаражным распродажам и пришпиленных к стенам, не в состоянии скрыть попорченное термитами дерево или спрятать тараканов, что разбегаются, едва она включает свет.
Элиза выбирает не замечать все это – единственная надежда продержаться эту ночь, следующий день, последующую жизнь. Она отправляется на кухоньку, ставит таймер, бросает три яйца в ковшик с водой и бредет в ванную.
Форма воды автор книги
Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru
Гильермо дель Торо, Дэниел Краус
Любви — во всех ее формах и обликах
Смерть — это быстрый, как вода, поток:
Уносит травинку, уносит цветок.
Быстрый как выдох, быстрый как вдох.
А горе… тот лист, что без воды засох.
Не имеет значения, тепла вода или холодна, если вы собираетесь перейти ее вброд.
Ричард Стрикланд читает коммюнике генерала Хойта.
В этот момент он находится на высоте в одиннадцать тысяч футов, и самолет о двух моторах трясет так, словно его лупит огромный боксер. Это последнее звено длинного перелета: Орландо — Каракас — Богота — Пиуайяль, последний — крохотная точка на карте где-то там, где сжимаются костяшки из кулака, пальцы которого — Перу, Колумбия и Бразилия.
Коммюнике — типичное армейское сочинение, оно испещрено черными отметинами редактуры. Оно рассказывает, дробной армейской поэзией, легенду о живущем в джунглях божестве.
Бразильцы именуют его Deus Brânquia.
Хойт желает, чтобы Стрикланд сопровождал охотников, помог им поймать обитающее в джунглях существо, кем бы или чем оно ни было, и приволок его в Америку.
Стрикланд сделает это с радостью, ведь это будет его последнее задание для генерала Хойта, он в этом уверен. То, что Ричард творил в Корее, находясь под командованием Хойта, привязало его к генералу на двенадцать лет.
Их взаимоотношения — некая форма шантажа, и Ричард хочет от них избавиться, смыть, как грязь. Он завершит эту работу, самую важную в своей карьере, и обретет достаточное количество заслуг, чтобы отказаться от службы Хойту. Затем он сможет отправиться домой, к Лэйни и детям, Тимми и Тэмми: он станет настоящим мужем и отцом, будет играть ту роль, которую невозможно исполнять, делая грязную работу для генерала.
Он станет новым человеком. Он сможет быть свободным.
Стрикланд вновь обращается к коммюнике, подстраивается под мозолистый и грубый склад ума, обычный для армии.
Эти жалкие ублюдки там внизу, в Южной Америке, — они бедны не потому, что не умеют засевать свои поля, нет, это Жабробог недоволен тем, что они лезут грязными человеческими лапами в джунгли.
Коммюнике все в кляксах, поскольку в самолете что-то капает с потолка. Стрикланд вытирает бумагу о штаны и читает: армия США верит, что Deus Brânquia имеет большое военное значение, и работа Стрикланда будет состоять в том, чтобы приглядывать за «интересами США» и держать команду охотников, как определяет Хойт, «мотивированной».
Стрикланд из первых рук знает теории мотивации, которых придерживается генерал.
Хотя нет, учитывая то, что он должен сделать, лучше о ней не думать.
Португальские богохульства пилота оправданны, посадка — чистый ужас. Посадочная полоса буквально вырублена в джунглях.
Стрикланд, шатаясь, выходит из самолета и окунается в жару, как в воду, в дрожащее марево. Колумбиец в гавайских шортах и майке с логотипом «Бруклин доджерс» машет ему от пикапа. Маленькая девочка, сидящая в кузове, швыряет банан ему в голову, но он слишком утомлен полетом, чтобы реагировать.
Колумбиец отвозит его в «город», три небольших квартала, где скрипят колеса тележек с фруктами и бегают босые вислопузые дети. Стрикланд забредает в магазин и делает покупки, руководствуясь инстинктом: зажигалка, жидкость от насекомых, тальк для ног, герметичные пакеты.
Прилавок, по которому он пихает песо, потеет слезами сырости.
Он изучал разговорник во время перелета и поэтому может спросить:
— Você viu Deus Brânquia?
Продавцы хихикают и дергают пальцами, приставив руки к шее.
Стрикланд совершенно не понимает, что это значит — эти люди пахнут остро и сильно, будто только что освежеванный скот. Он выходит наружу, на покрытую асфальтом дорогу, которая тает под подошвами, и видит шипастую крысу, что ворочается в черном «навозе».
Она умирает, причем медленно, ее кости побледнеют и утонут в жидком асфальте.
Это лучшая дорога, которую Стрикланд увидит за следующие полтора года.
Звонок встряхивает прикроватный столик.
Не открывая глаз, Элиза нащупывает ледяную кнопку на макушке будильника. Только что она купалась в глубоком, мягком и теплом сновидении, и она хочет вернуться туда, отодвинуть минуту мучительного пробуждения.
Но сновидение ускользает, прячется в глубине, как всегда.
Там была вода, темная вода — это она помнит, и тонны воды давили на Элизу, но она не тонула. На самом деле она дышала в водной толще лучше, чем она дышит здесь, проснувшись, в продуваемых насквозь комнатах, пропахших дешевой едой, освещенных моргающими лампами.
Большая труба завывает где-то внизу, кричит женщина.
Элиза вздыхает в подушку: пятница, и это значит, что новое кино начали показывать в «Аркейд синема», круглосуточном кинотеатре, расположенном под ее квартирой, и это означает новые диалоги, звуковые эффекты и музыкальные номера, которые ей придется интегрировать в свой ритуал пробуждения, если она хочет не подпускать к себе постоянные, останавливающие сердце страхи.
Вслед большой трубе вступают малые, несется вопль множества людей.
Элиза открывает глаза, смотрит на будильник, который показывает 22.30, затем на полосы света от проектора, что прорываются через щели в полу, словно лезвия, насыщая пыльные половики фантастическими киношными цветами «Техниколор».
Она садится и изгибает спину, ощущая холод.
Почему воздух пахнет какао?
К странному запаху присоединяется неприятный шум: сирена пожарной машины откуда-то с севера, от Паттерсон-парка. Элиза опускает ноги на ледяной пол, и наблюдает, как двигается и вспыхивает под ней свет проектора.
Новый фильм, по крайней мере, ярче, чем предыдущий, черно-белая картина под названием «Карнавал душ» [Художественный фильм в жанре «ужасы» режиссера Херка Харви. Особого успеха в год выпуска — 1962 — не имел, но со временем обрел статус культового и стал источником вдохновения для Дэвида Линча и Джорджа Ромеро. (Здесь и далее — примеч. ред.).], и разноцветное сияние, струящееся по ее ступням, позволяет на миг скользнуть обратно в сновидение, в мечту. Там у нее много денег, просто огромное количество, и раболепный продавец надевает ей на ноги одни цветастые туфли за другими.
«О, вы выглядите восхитительно, мисс. В такой обуви вы покорите мир».
Но увы, это мир покорил ее.
Никакое количество безделушек, купленных за пенни по гаражным распродажам и пришпиленных к стенам, не в состоянии скрыть попорченное термитами дерево или спрятать тараканов, что разбегаются, едва она включает свет.
Элиза выбирает не замечать все это — единственная надежда продержаться эту ночь, следующий день, последующую жизнь. Она отправляется на кухоньку, ставит таймер, бросает три яйца в ковшик с водой и бредет в ванную.
К омовению Элиза готовится с удовольствием, она медленно снимает пижаму, слушая, как набирается вода. Работающие дамы, которые порой оставляют женские журналы на столиках кафетерия, и бесчисленное количество статей научили ее тому, на каких частях тела стоит сосредоточить внимание.
Но груди и бедра не могут сравниться с пухлыми розовыми шрамами, что «украшают» ее шею с двух сторон.
Она наклоняется к зеркалу до тех пор, пока не ударяется о стекло обнаженным плечом. Каждый из шрамов длиной в три дюйма и тянется от яремной вены до гортани. Далеко-далеко продолжают надрываться сирены — она прожила всю жизнь, тридцать три года, в Балтиморе и в состоянии отследить маршрут любой пожарной машины.
Шрамы на ее шее тоже похожи на карту дорог, ведь так?
Карту мест, о которых лучше не помнить.
Если погрузиться под воду с головой, то звуки кинотеатра становятся еще громче.
«Умереть за Хамоса — значит жить вечно!» — кричит девушка из кино, и Элиза не может сообразить, слышит она именно эти слова или другие. Она мнет в руках кусочек мыла, наслаждаясь ощущением того, что она сейчас более мокрая, чем вода, такая скользкая, что может струиться через жидкость подобно рыбе. Впечатление от этой приятной мечты прижимается к ней, тяжело, словно тело мужчины, и это неожиданно, ошеломляюще эротично.
Она бывала на свиданиях, занималась сексом, все это было. Годы назад.
Если мужчина встречает немую женщину, то немедленно пытается этим воспользоваться. Никогда никто из них не пытался заговорить с ней, они просто хватали и держали, словно она, лишенная голоса точно животное, и была не более чем животным.
Мужчина из мечты, сколь бы иллюзорным он ни был, — лучше.
Но таймер, его инфернальное пиликанье разбивает на осколки мокрый теплый мир. Элиза вздрагивает, чувствуя себя смущенной не смотря на то, что она одна, и поднимается, ее конечности медленно сохнут. Она заворачивается в халат и шлепает на кухню, где отключает плиту и обнаруживает плохие новости на циферблате часов: 23:07.
И где она потеряла столько времени?
Она втискивается в наугад выбранный лифчик, застегивает попавшуюся под руку блузу, гладит взятую наугад юбку. В мечте она ощущала себя безумно живой, сейчас же столь же инертна, как те яйца, что охлаждаются на тарелке. В спальне тоже есть зеркало, но она выбирает не смотреть в него, просто на тот случай, что она в самом деле невидима.
Едва Стрикланд находит пятидесятифутовое судно в назначенном месте, он пускает в ход зажигалку, чтобы сжечь коммюнике от Хойта.
Гильермо дель Торо, Дэниель Краус «Форма воды»
Форма воды
The Shape of Water
Язык написания: английский
Перевод на русский: — Д. Казаков (Форма воды) ; 2018 г. — 1 изд.
1962 год. Элиза Эспозито работает уборщицей в исследовательском аэрокосмическом центре «Оккам» в Балтиморе. Эта работа – лучшее, что смогла получить немая сирота из приюта. И если бы не подруга Зельда, да сосед Джайлз, жизнь Элизы была бы совсем невыносимой.
Но однажды ночью в «Оккаме» появляется военнослужащий Ричард Стрикланд, доставивший в центр сверхсекретный объект – пойманного в джунглях Амазонки человека-амфибию. Это создание одновременно пугает Элизу и завораживает, и она учит его языку жестов. Постепенно взаимный интерес перерастает в чувства, и Элиза решается на совместный побег с возлюбленным. Она полна решимости, но Стрикланд не собирается так легко расстаться с подопытным, ведь об амфибии узнали русские и намереваются его выкрасть. Сможет ли Элиза, даже с поддержкой Зельды и Джайлза, осуществить свой безумный план?
Номинации на премии:
| номинант | Гудридс / The Goodreads Choice Awards, 2018 // Фэнтези (42 447 голосов) |
Издания на иностранных языках:
Доступность в электронном виде:
«Ложь мужу — это как вирус, поражающий тело брака.»
«Никогда не бывает слишком поздно, чтобы изменить все, поверить в то, что ты достоин лучшего.»
1962 год. Элиза Эспозито — немая сирота работает уборщицей в лаборатории, куда однажды доставляют сверхсекретный объект — человека-амфибию, которого жители Амазонки именуют божеством. Это создание манит и притягивает Элизу. Она пробует с помощью языка жестов войти с ним в контакт, постепенно понимая, что это существо становится для нее самой близкой родственной душой. Однако, его намерены уничтожить. Что же делать Элизе? Это существо принесло в ее жизнь цель существования и потерять его означает умереть.
Начало романа (первые 70 страниц) мне далось с трудом, но потом повествование настолько набрало обороты, что я не заметила, как история завершилась! Роман полон ярких, необычных персонажей, образы которых потрясающе прописаны, они настолько реальны, что им веришь, ими восхищаешься, а некоторых просто ненавидишь. Он поднимает много важных вопросов: о семейных отношениях, о дружбе, о призвании. Порадовал образ Элизы. Она — воплощение женственности: хрупкая, стройная, чувственная. Элиза преображается на страницах романа, превращаясь из нежного бутона в прекрасный цветок. Лишенная семьи, богатств, хорошей работы, взамен этого, она получает верных друзей.
Автор прекрасно описывает НАСТОЯЩУЮ дружбу, когда объясняешь, что не умеешь разговаривать, а тебе в ответ улыбаются и отвечают, что давно хотели научиться языку жестов. Когда друг чувствует, что ты в беде, даже без слов и без жестов, просто сердцем.
Финал романа просто волшебный! Получится ли Элизе со своей подругой-уборщицей Зельдой и стареньким соседом-художником Джайлзом осуществить свой план и выкрасть божество из-под носа секретных служб, Вы узнаете, прочитав роман.
Во время чтения меня преследовала фраза из «Ритуала» Дяченко: «Я по ошибке родилась среди людей. » Поэтому, отзыв хочу завершить перефразированным стихом Хелависы, написанным по мотивам «Ритуала»:
«Горе, нежить и небыль,
Я — стеклянный сосуд со свечою внутри;
Мы отвержены — что ж, появись же из бездны,