философское учение о душе
Философское учение о душе
ДУША (греч. ψυχή, лат. anima) – одно из центральных понятий европейской философии.
Появляется уже в пифагореизме: одно из немногих безусловно засвидетельствованных раннепифагорейских учений – учение о бессмертии души и метемпсихозе [МЕТЕМПСИХОЗ]; Пифагору приписывалось сочинение «О душе» (Diog. L. VIII 7) и рассказы о его четырех реинкарнациях (там же, VIII 4 со ссылкой на Гераклида Понтийского – фрг. 89 Wehrli). Геродот говорит, что пифагорейцы выдавали египетское учение о бессмертии души за свое (II 81. 123). Вера в бессмертную душу сочеталась у пифагорейцев с учением о том, что душа погребена в теле как в гробнице, причем безрассудная часть души легко поддается переубеждению и бросается из одной крайности в другую (Платон. Горгий, 493а). Согласно Филолаю, которому также приписывалось сочинение «О душе» (Stob. Ecl. I 20, 2), душа и ощущения помещались в сердце (Theolog. Arithm., 25, 17 De Falco), причем природа числа, гармонически сочетая душу с ощущением, делала все познаваемым (Stob. Ecl. I 2, 3), а сама душа при этом оказывалась некоей гармонией.
Параллельно с этим комплексом идей у ионийцев разрабатывается учение о душе, соотносимой с одним из элементов (воздухом или огнем): у оппонента пифагорейцев Гераклита (фрг. 40, 66–68, 70 Marcovich) речь идет об испаряющейся из воды и в то же время тождественной жизни душе-воздухе, пределов которой не сыскать, и о наилучшей и мудрейшей душе-сухой (под воздействием теплоты и сухости, т.е. в конечном счете огня). У Диогена Аполлонийского также шла речь о душе-воздухе. Гиппон утверждал, что душа – это вода.
Учение Платона о душе формировалось в оппозиции к софистическому пониманию души как только средоточия ощущений (Протагор согласно Diog. L. IX 51; очевидно, сходное представление было и у Демокрита, написавшего сочинение «О душе» и отождествлявшего ум с душой, а душу, состоящую из гладких и круглых атомов, – с ощущениями – Diog. L. IX 44–46); с другой стороны, именно установка софистов на «воспитание людей» вместе с их учением о возможности научить добродетели, понимаемой как некая «доброкачественность» души и ума, делают душу основным субъектом воспитания. При этом Платон подчеркивает, что не только мусическое, но и гимнастическое воспитание направлено не столько на тело, сколько на душу («Государство» 411 е). Трудно сказать, каким было учение о душе Сократа, так как уже в ранней «Апологии» Платон делает Сократа пифагорейцем, твердо верящим в бессмертие души, а также в то, что боги пекутся о человеческой душе и подают ей знаки, запрещающие совершать дурные с моральной точки зрения поступки: в том, что божественный голос («демоний») не удерживал его от честной защиты, приведшей к смертной казни, но не запятнавшей его души, Сократ видит гарантию ее благой посмертной участи.
Эта же тема развита Платоном в диалоге «Федон», где, с одной стороны, проведены пифагорейские учения о теле как гробнице души (σῶμα = σῆμα), о метемпсихозе и палингенесии [ПАЛИНГЕНЕСИЯ]; с другой стороны, опровергнуто пифагорейское учение о душе-гармонии и даны четыре доказательства бессмертия души. Согласно одному из них, душа есть самый принцип жизни, почему она не может быть подвержена смерти; другим является учение о знании как припоминании того, что душа видела в мире истинного бытия до вселения в здешнее тело (анамнесис [АНАМНЕСИС]); это последнее представление придает образованию и воспитанию души фундаментальный онтологический смысл, поскольку, по Платону («Федон» 107 d), душа не несет с собой на тот свет ничего, «кроме воспитания и образа жизни» (πλὴν τῆς παιδείας τε καὶ τροφῆς).
Наиболее развернутое учение о душе проводится Платоном в «Государстве», хотя уже в раннем «Менексене» (238 с) он замечает: «Государственное устройство (πολιτεία) воспитывает людей: хорошее – достойных, а противоположное ему – дурных». Исходя из аналогии между устройством государства и души, Платон развивает учение о трех началах души (вожделеющем, пылком и разумном) и четырех ее основных добродетелях (здравомыслии – господстве над вожделениями, мужестве – смирении пылкого начала, мудрости – совершенстве разумного начала и справедливости – должном функционировании каждого из начал и души в целом). При этом душа обладает свободой воли и сама может выбирать свой жребий: только по совершении акта выбора она попадает в сферу необходимости, испытывая тогда результат своей осмотрительности или неразумия.
Параллельно с «Государством» Платон разрабатывает (в «Федре») учение о самодвижной душе – принципе движения всего неодушевленного, а также (в «Федре» и «Пире») о душе как о связующем начале между миром чувственным и умопостигаемым: в иерархии тело – душа – ум душа оказывается структурно тем же, чем Эрот, связующий человеческое и земное с божественным и небесным, и философия, возводящая от здешнего и временного к тамошнему и вечному. Именно душа обладает мышлением и мнением и может быть обращена к чувственному и умопостигаемому, оставаясь при этом в собственной сфере – сфере рассуждения-рассудка (ср. «Теэтет», 189е–190а). Так со сферой души оказываются тесно связаны все науки, поскольку они не только воспитывают душу, но и разрабатываются ею.
Будучи принципом движения и тем, что заботится обо всем неодушевленном, душа в «Тимее» обретает смысл космологического принципа: ум-демиург творит душу космоса – совершенного живого существа (34с–37а), внутри души творит телесную природу, а также высевает человеческие души на звезды, Землю, Луну и прочие орудия времени (41а–42е). Созданная благим демиургом благая душа мира обеспечивает приобщенность здешнего мира необходимости к уму, а наделенный индивидуальной душой человек представляет собой сочетание ума и необходимости. Душа, прожившая здешнюю жизнь должным образом, возвращается в обитель соименной звезды, а творившая зло переходит в низшую природу: сначала в женскую, а затем в животных.
В поздних диалогах, размышляя о причинах возникновения зла в мире, созданном благим демиургом, Платон приходит к выводу о наличии в мире особого начала – злой души. В «Политике» он рассуждает о том, что космос периодически движется сначала по воле демиурга-ума, а затем («после того, как каждая душа проделала все назначенные ей порождения») – «под воздействием судьбы и врожденного ему вожделения» (272е–273а), т.е. под воздействием порывов в душе, которая старше всего порожденного и представляет собой начало его движения. В «Законах» Платон прямо называет это «неистовое» и «нестройное» движение космоса делом злой души (897d). Находясь в рамках заданного Платоном круга основных философских установок и не опознавая его границ, Аристотель в учении о душе исходит из двух ее основных проявлений в живом существе – движения и ощущения; он формально признает бестелесность души как того, что не есть тело, но что, однако, не может существовать без тела. Не признавая души как самодвижной причины всякого движения, Аристотель рассматривает душу в своей системе категорий как сущность, или «чтойность», или первичную осуществленность, энтелехию [ЭНТЕЛЕХИЯ] естественного органического тела, потенциально обладающего жизнью («О душе» II 1, 412 а 27-b5). И как нет зрения самого по себе, но зрением обладает здоровый глаз, так, по Аристотелю, нет и души самой по себе, но есть живое существо, состоящее из души и тела.
Душу можно описать, изучая движения и ощущения живых существ. В связи с этим Аристотель выделяет растительную, ощущающую и разумную душу и отмечает, что умозрительная часть души, или ум, может существовать отдельно – как вечное существует отдельно от временного (там же, 413b 25–38). Аристотель описывает питание и воспроизведение, опекаемые растительной душой; пять чувств, желания, страсти, волю, связанные с ощущением; воображение как особую способность, связанную либо с чувственным восприятием, либо с разумом; в разумной душе он выделяет рассуждение и мышление. В качестве движущей способности души Аристотель выделяет стремление и ум, но последний также толкует как своего рода стремление, поскольку сообразное мысли сообразуется и с волей (III 10). Отказываясь от представления о мировой душе, Аристотель вводит, однако, ее своеобразный эрзац – природу, которая имманентна миру так же, как отдельная душа – отдельному живому существу.
Психология эллинистических школ – стоицизма и эпикуреизма – разрабатывала идеи, в том или ином виде уже встречавшиеся у предшественников. У стоиков душа – определенным образом окачествованная (теплая) пневма [ПНЕВМА]. Зенон называет душу, которая питается испарением крови и воздухом, «чувствующим испарением» – вероятно, не без влияния Гераклита; при этом все или только души мудрецов сохраняются в эфирной части мира вплоть до его всеобщего воспламенения (SVF I 519–522). Выделяя в душе восемь частей – пять обычных чувств, а также речевое, породильное и ведущее начала (SVF I 143), – стоики говорили также о четырех ее способностях: представлении, согласии, влечении и разуме (SVF II 831). Разумность – преимущественное свойство ведущего начала души, так что даже влечения и страсти – это своего рода активность разума. В области этики стоицизм развил учение о сознательном исторжении души – самоубийстве, что получает дополнительный смысл в связи с учением Сенеки о том, что истинная жизнь души, предсуществовавшей до рождения в этом теле, начинается со смертью тела, возвращаясь к богам (Ad Marc. 18, 6; 24, 5; Ер. 102, 24; 120, 13–15). Эпикурейцы представляют душу как специфическое сочетание различных атомов, частью общих с другими образованиями, частью специфических – особенно гладких и круглых, которые по своей тонкости превосходят даже атомы огня. Души безусловно телесны, иначе они не могли бы приводить в движение тела, и смертны, поскольку с разрушением телесного состава разрушается и душа, не имеющая более ни прежних сил, ни ощущений (Diog. L. X 63–66).
Сохранившийся трактат Александра Афродисийского «О душе» (кн. 1–2, см.: Suppl. Arist. II 1, 1877, p. 1–100, 101–186) позволяет понять, сколь широк был круг вопросов, обсуждавшихся в перипатетической школе: бессмертие души, ее бестелесность, способности, связь души и ума. Платоновская традиция отмечена стремлением уяснить отдельные моменты учения основателя школы, связанные с порождением души в «Тимее» (Плутарх), бессмертием души в целом или только ее рациональной части (в связи с чем Аттик критиковал Аристотеля и некоторых платоников), или одной только разумной души (к чему склонялся Алкиной, рассматривавший также среди прочего вопрос о сродстве душ и одушевляемых ими тел).
Характерное для герметизма и гностицизма представление о душе как о женском начале, отпавшем от Ума, своего Горнего Отца, от света и полноты жизни, ставит вопрос о причине этого отпадения, каковым оказывается исходная ошибка, за которой неизбежно следует наказание – жизнь в теле. В связи с этим могло меняться и понимание платоновского «Тимея»: так, пифагореец Нумений учил о душе мира как демиурге, в связи с чем мог возникнуть вопрос о добром или злом демиурге. Дуалистические тенденции в трактовке души проявились у Плотина, учившего о бессмертии мировой души, но отрицавшего бессмертие индивидуальных душ: отдельные души оказывались у него аспектами мировой души, дерзостно отвернувшейся от ума и обратившейся к опеке созданного через ее посредство чувственного мира. И хотя душа у Плотина не является принципом зла, но именно она провоцирует высшее к переходу в низшее как подлежащее ума, в ходе какового перехода и возникает принцип зла – материя как таковая. Порфирий вновь возвращается к учению о душе-демиурге и рассматривает специально вопросы о вхождении души в тело и способностях души. При этом Плотин и Порфирий, сохраняя представление об иерархии универсума, предполагают возможность для одной и той же души пребывать на разных его уровнях. Иначе обстоит дело у Ямвлиха, не только закрепляющего разные виды души – разумные и неразумные – за разными уровнями иерархии, но и не признающего возможности перехода с одного уровня на другой. Прокл описывает иерархию душ (души универсальные, умопостигаемые – демоны, ангелы, герои; отдельные – людей и животных) и подчеркивает промежуточное положение самой сферы души, обнимающей собой все чувственные вещи в качестве образца и все умопостигаемые–в качестве подобия («Начала теологии», 195). Дамаский рассматривал индивидуальную человеческую душу как единственную сущность, которая может изменить себя самое и свое место в иерархии универсума.
Развивавшаяся параллельно традиция христианского богословия в учении о душе исходила из противопоставления душ животных и души человека. Человек создан по образу и подобию Бога, и именно его бессмертная душа есть, по Григорию Богослову, Божие дыхание и свет Божий: душа должна быть для тела тем же, чем Бог является для души. Опровергая платоновско-пифагорейское учение о предсуществовании душ (принимавшееся, в частности, Оригеном), об эманации душ из Бога, их естественном размножении, переселении душ (метемпсихозе), о душе как гармонии, о мировой душе, отцы Церкви подчеркивали сотворенность души (хотя и могли толковать ее по-разному), говорили о необходимости очищения души, павшей в результате первородного греха, и о возможности возвращения ее к Богу через Христа.
Изложение христианских представлений о душе, вмещающее в себя платоно-аристотелевскую разработку этой проблематики, дается в трактате Немесия Эмесского «О природе человека». Душа делится на разумную и неразумную, разумная – на теоретическую и практическую, неразумная – на повинующуюся разуму (такова вожделеющая часть с ее удовольствием, желанием, страхом и скорбью) и неповинующуюся (такова пылкая, растительная, рождающая и пульсовая); теоретическая включает представление, мышление, память и внутреннее рассуждение; практическая – движение в соответствии с порывом (перемещение, речь, дыхание), по воле, по желанию, по решению, по выбору, независимое.
На средневековые учения о душе – помимо церковной традиции – оказали влияние в первую очередь тексты Аристотеля и неоплатонические комментарии на него, повлиявшие также на арабо-мусульманскую традицию. С одной стороны, принимается учение о душе как форме тела (Альберт Великий, Фома Аквинский), но с душой сохраняется развитое еще Августином платоническое в своей основе представление о душе – повелительнице тела, которым она пользуется как инструментом. Этот дуализм души и тела позволял рассматривать душу отдельно во всем разнообразии ее способностей (Иоанн Солсберийский).
ДУША В ФИЛОСОФИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ. Николай Кузанский [НИКОЛАЙ КУЗАНСКИЙ] опровергает существование души мира: «Нет середины между абсолютным и ограниченным, как это воображают те, кто думает, будто имелась некая душа мира после Бога и до ограничения мира. Один только Бог есть душа и разум мира. » («Об ученом незнании», II 9). Точно так же Виссарион Никейский, защищая Платона от нападок Георгия Трапезундского, утверждавшего несовместимость платонизма и христианства, подчеркивает тем не менее, что в вопросе предсуществования душ, а также существования душ неба и светил Платон противоречит христианству. Однако в дальнейшем натурфилософия Возрождения, решительно оспаривая «схоластическое» (аристотелевское) учение о душе, возвращается к учению о мировой душе (Ф.Патрици). Антицерковный пафос одушевляет Дж.Бруно [БРУНО], признававшего мировую душу и в связи с этим прямо ссылавшегося на Плотина.
В дальнейшем противопоставление души и тела вновь актуализируется у Декарта. Отмечая, что наша душа лучше знакома нам, чем наше тело, Декарт считает ее основным свойством мышление, а основным свойством тела – протяжение и выделяет два вида мышления – разум и волю. После этого уже легко было усмотреть все достоинство человека в одной только мысли и считать свойственную душе познавательную способность лучшей его частью, способной обуздывать аффекты и определяющей могущество души (Спиноза).
При этом, однако, оказывалось, что сама душа по сравнению с этой своей способностью остается чем-то пустым и почти лишним: у Локка душа лишена каких бы то ни было врожденных принципов, и все свои идеи (теперь это восприятия) она получает из опыта. Бессмертие души недоказуемо, и то, что, по Декарту, составляло сущность души, теперь вообще лишено силы, ибо больше нет мышления вообще: мы знаем только определенные частные качества и восприятия, и наши аффекты суть единственные скрепы нашего мышления. У души и тела, по Юму, все общее, человек с такой душой в итоге оказывается всего лишь очень сложной машиной, так что душа в нем всецело зависит от его темперамента и состояний тела (Ламетри [ЛАМЕТРИ]). Против Декарта решительно выступил Лейбниц с его учением о монадах [МОНАДА], иерархия которых представляет собой по существу иерархию душ или способностей души, причем каждая монада есть микрокосм, в котором снята противоположность мышления и протяжения (именно этот аспект учения Лейбница будет близок «русским лейбницианцам» П.Е.Астафьеву и А.А.Козлову). Против Локка выступал Беркли, утверждавший, что в собственном смысле существуют только мыслящие субстанции, тогда как для других их бытие (esse) есть их «воспринимаемость» (percipi). Нет иной субстанции, кроме духа, или души, которая есть субъект, проявляющий волю и мыслящий. Беркли в своем утверждении о производности тел от духа возвращается к Платону и неоплатоникам и с удовольствием ссылается на Плотина, утверждавшего, что не душа в теле, но тело в душе, а также и Ямвлиха, признававшего душу более высокой, чем природа («Сирис», 270, 272).
Попытка примирения разных точек зрения была предпринята в эклектической системе X.Вольфа. Его принципиальным противником выступил Кант, видевший в бессмертии души теоретически недоказуемый постулат практического разума, поскольку существование души после смерти выходит за рамки возможного опыта. С Кантом вопрос о душе в новоевропейской философии принципиально переходит из сферы онтологии и гносеологии в сферу морали. Но с другой стороны, под влиянием Канта развивается исследование души в доступной нам опытной сфере – в эмпирической психологии, стремящейся освободиться от философии и соединиться с антропологией, биологией, физиологией. Душа, бывшая у Юма связкой представлений, становится связкой влечений, сил и способностей (Ф.Э.Бенеке [БЕНЕКЕ]), психометрия, психофизика, детальное изучение и классификация ощущений (А.Бен, В.Вундт, Э.Геринг, У.Джемс и др.) постепенно приводят к вытеснению онтологического понятия о человеческой душе, которое в многообразных направлениях психологии 19–20 вв. заменяется понятиями «психика», «психическая жизнь» и т. п. Тем не менее ряд мыслителей 19 в. отстаивают метафизическую природу души (Мен де Биран, Ж.Равессон, Р.Г.Лотце, Г.Тейхмюллер, А.АКозлов, Л.М.Лопатин и др.). Несводимость душевной сферы к рациональной и интеллектуальной подчеркивается в концепции сердца П.Д.Юркевича. Гностические мотивы возрождаются в учении Вл.Соловьева о «душе мира» (Софии) (ср. учение С.Н.Трубецкого о носителе вселенского сознания, тождественном с платоновской мировой душой, и софиологию о. Сергия Булгакова).
Литература:
1. Франк С.Л. Душа человека. М., 1917;
2. Moreau J. L’âme du monde de Platon aux stoïciens. Hildesheim, 1965;
3. Robinson T.M. Plato’s Psychology. Toronto, 1955;
5. Corps et âme. Sur le De anima d’Aristote, 1996;
6. Festugière A.-J. La révélation d’Hermes Trismégiste. III: Les doctrines de l’âme. P., 1990;
7. Trouillard J. L’âme du Timée et l’un du Parmenide dans la perspective néoplatonicienne. – «Revue internationale de philosophie» (P.), 1970, 24, p. 236–251;
8. Steel С.G. The changing self. A study on the soul in later Neoplatonism: Jamblichus, Damascius and Priscianus. Brux., 1978.
Что такое душа в античной философии?
Душа в античной философии, в этой своеобразной науке о человеке, — тема, можно сказать, центральная. Учение о душе создавалось самыми разными мыслителями древности. Стоит рассмотреть вкратце несколько из самых известных и популярных концепций, чтобы ваше представление об этом было было более или менее определенным.
Представления древних философов о душе
Прежде, чем взглянуть на эту тему во всей ее последовательности, давайте разберемся, в какой исторической очередности и преемственности следует рассматривать самих этих философов и их учения. Говоря об общем понятии и представлении о душе, стоит напомнить, что речь здесь идет о неком учении о человеке.
Знание о душе — это та наиболее ценная и уникальная информация, которая, независимо от исторического периода или времени нашего в нем нахождения, помогает человеку не просто жить, но еще и выжить.
Так, древнегреческие мыслители делились с нами посредством своих учений не только теми сведениями о душе, что получили от Вселенной сами. Эти люди попытались определить даже такие понятия, как структура и функции души… Впрочем, — поговорим об этом немного подробнее.
Душа по-гречески, от Сократа до Аристотеля
Практически почти первым из древних греков заговорил о душе и теле Сократ. Основная его мысль сводилась к тому, что при том, что человек воспринимает себя как некое телесное существо, главенствующим элементом в нем, все же, является именно душевное начало.
Именно душа, — говорил он, — управляет телом и действиями человека. — Она царствует в нас, но мы ее не видим.
Таким образом, получается, что человек — это, в первую очередь, его душа. Но что тогда является в ней первостепенным.
Сократ о душе
Сократ считал, что над душой главенствует разум.
Если бы у нас не было души, мы и вовсе лишились бы разума, а вместе с ним — и возможности познавать мир. Ведь благодаря ей, мы и получили возможность ощутить в себе Божественное знание.
Именно в человеческой душе, — говорил Сократ, — и родятся крупицы разумности. Разум сообщает человеку свет, ведущий того в течение всей его жизни. Мы получаем возможность постигать окружающий нас мир, осознавать происходящие события и их изменения, можем осознанно выбирать себе в союзники либо добро, либо зло… Так, человеком и его телесным обличьем руководит душа, управляющая одновременно и нашим разумом.
Доказательства бессмертия души по Сократу
Иными словами, человеку не дано до конца осознать Божественное происхождения бытия: — такой можно вывести итог, ознакомившись коротко с некоторыми из сократовских убеждений относительно запредельных знаний бессмертной души и ее связей с эмпирической природой человеческого тела.
Я знаю, что ничего не знаю
Вспомним, что все наследие Сократа — есть его устное творчество, дошедшее до нас, благодаря многим его ученикам, и, прежде всего, Ксенофонту с его «Воспоминаниями» и Платону с его «Диалогами». Свои идеи и взгляды Сократ высказывал, в основном, в многочисленных его беседах: во времена расцвета Афин слово ценилось высоко, и все, что говорилось на людях, приобретало особый смысл и вес.
И, выражаясь нашим сегодняшним языком, философ договорился… Откровенные его высказывания — о значении, происхождении и природе души, о ее безусловном бессмертии, о том, что истинное познание имеет Божественную природу и что и в природе, и в человеческом обществе должен господствовать разум, а не тирания и беззаконие… — всё это привело, в конце концов, к тому, что сограждане просто-напросто казнили его на площади как преступника.
Какой же закон преступил Сократ?
А преступил он не закон, а уровень обычных представлений, царивших в ту эпоху среди обывателей, выступив глашатаем и провозвестником новых взглядов и убеждений. Философ считал, что так называемая человеческая мудрость ничто в сравнении с мудростью Божественной. Единственное, в чем может быть уверен человек на сто процентов — это в том, что
И, как, опять же, говорил Сократ, — большинство людей не считает, что знание обладает какой-то силой и может само по себе руководить. И все потому, что они и не размышляют о нем вовсе.
Великий философ и гуманист пронес через всю свою жизнь убеждение в том, что самой важной задачей для любого человека является не только попытка постижения им мира и природы. Наиболее важной вещью является постижение своей собственной души. Только это, — считал Сократ, — и может принести в человеческую жизнь истинные покой и гармонию.
Сократовское понятие души
Оно было напрямую связано с сознательным началом и нравственным отношением к жизни: и это было главным жизненным принципом и для самого Сократа. Осознанность — это то, что должно в полной мере присутствовать в жизни каждого. Человек должен не только знать и понимать, что такое справедливость, дружба, храбрость и благочестие: он должен жить в соответствии с этими понятиями. И каждый миг своей жизни он должен осознанно выбирать свой путь. Люди выбирают зло тогда, когда они не понимают, что это есть зло… — так считал Сократ… Умышленное зло невозможно, — наивно полагал он.
Как же далеко продвинулось, в таком случае, наше невежество…
Но, что интересно, — как невозможно, повторим, умышленное зло, с точки зрения Сократа, так нельзя человеку и научиться добродетели. Ибо добродетель — есть Божественный разум, который доступен лишь подлинному философу. Но стремиться к получению истинного знания, исходящего от Божественного начала, человек может и должен.
«Лишь добродетельный человек счастлив. Неправедный и злонамеренный несчастлив всегда».
Сократ не разделял людей по их сословным доблестям
Единственным справедливым для него критерием в отношении правителей и управляемых было знание. «Править должны знающие”, — говорил он и это свое убеждение адресовал всем без исключения согражданам.
«Цари и правители – не те, которые носят скипетры, не те, которые избраны известными вельможами, и не те, которые достигли власти посредством жребия или насилия, обманом, но те, которые умеют править».
И это было не просто убеждение великого философа. Это были принципы, которым всегда следовал и он сам. Так, возглавив совет Афин, Сократ не допустил появления ни одного безнравственного или несправедливого закона. И такая его принципиальность не могла не настроить против него лукавых политиков.
Быть бельмом в глазу порока — не самая благодарная участь. В результате, против Сократа было состряпано обвинение в якобы нарушении им государственных законов, а также — в якобы развращении им молодого поколения. После чего философ был казнен.
Сограждане, после казни через публичное отравление ядом одного из достойнейших своих учителей, вскоре, впрочем, раскаялись… И, как это обычно бывает, соорудили в честь казненного философа бронзовую статую, выставив ее в одном из музеев Афин.
Вот уж воистину: «Человек, познай самого себя!»
Демокрит о душе
В отличие от Сократа, живший примерно в одну и ту же с ним эпоху Демокрит считал, что тело, душа и макрокосмос — все состоит из атомов. Происхождение и природа души по Демокриту — это суть и итог вполне материальной субстанции, а именно: некая телесная материя, состоящая из разнородных и подвижных огненных атомов. То есть, именно эти самые рассеянные по всему душевному пространству атомы, с точки зрения Демокрита, и делают наше тело способным двигаться.
Учение о душе этого философа-материалиста отличается тем, что даже мертвое тело, — как он полагал, — обладает такого рода атомистической душой, но в малых ее количествах. Душу Демокрит считал такой же смертной, каковым является и наше тело. А мозг, с его точки зрения, есть пристанище высоких духовных функций.
Таким же образом подразделялись им на разные функции и остальные человеческие составляющие:
сердце — прибежище благородных страстей, а, например, печень — место, где находятся чувственные желания и вожделения.
Говоря же о методах познания истины, Демокрит рассуждал об ощущении и мышлении. То есть, говоря в общем, Демокрит вовсе не считал, что наша жизнь является неким итогом Божественного творения. Его взгляды, в отличие от гуманистических взглядов Сократа, больше похожи на зачатки теории эволюции. И с этой точки зрения, их можно считать провозвестниками известных научных теорий.
Эпикур о душе
С точки зрения Эпикура, душа человека немногим отличается от субстанции, определенной Демокритом. С той лишь разницей, что Эпикур несколько модернизировал атомистическое учение философа в сторону его конкретизации:
Впрочем, с точки зрения эпикурейцев — а Эпикур организовал целую школу, в которой проповедовал свое учение — человеком управляет не столько разум, сколько его чувства. И все, что человеку приятно, Эпикур и считал нравственным. Что же касается такого понятия как счастье, то его мыслитель видел в обретении душевной невозмутимости.
Бессмысленно и бесполезно, — считал он, — участвовать во всех этих бесплодных спорах, политических дебатах и баталиях: «Проживи жизнь незаметно». — Таков был его девиз.
Таким образом, даже во всем этом разнообразии взглядов и позиций прослеживается то значение, которое придавалось нашими древними учителями понятию души, осознанности, внутренней гармонии и своих места и роли каждого в этой жизни.
А последнее каждый выбирает и определяет для себя сам.
Еще статьи о душе читайте в рубрике Душевные подробности