философия аристотеля учение о действующих причинах
Учение Аристотеля о 4 начала/причинах сущего.
В соответствии с учением о сущности, Аристотель проводит классификацию причин бытия. Аристотель выделяет четыре вида причин.
3. Действующие или производящие — рассматривающие источник движения и превращения возможности в действительность, энергетическая база формирования вещей. Действующая, или производящая причина (греч. τ? δι? τ?) — «то, откуда». Характеризует момент времени, с которого начинается существование вещи. Началом всех начал является Бог. Существует причинная зависимость явления сущего: есть действующая причина — это энергийная сила, порождающая нечто в покое универсального взаимодействия явлений сущего, не только материи и формы, акта и потенции, но и порождающей энергии-причины, имеющей наряду с действующим началом и целевой смысл.
Рассмотрим на примере:
Выявляем первопричины для дома.
Философия аристотеля учение о действующих причинах
Ð Created using Figma
Vector Created using Figma Перемотка Created using Figma
Книги Created using Figma С Created using Figma Component 3 Created using Figma Ok Created using Figma Ok Created using Figma Ok Закрыть Created using Figma Закрыть Created using Figma Rectangle Created using Figma
Group Created using Figma
Vector Created using Figma Vector Created using Figma ��� ������� Created using Figma Eye 2 Created using Figma facebook Created using Figma Vector Created using Figma Rectangle Created using Figma facebook Created using Figma Group Created using Figma
Rectangle Created using Figma
Rectangle Created using Figma
На полный экран Created using Figma
google Created using Figma
И Created using Figma Ð˜Ð´ÐµÑ Created using Figma Vector Created using Figma
Стрелка Created using Figma Group Created using Figma
Login Created using Figma logo_black Created using Figma
Logout Created using Figma
Mail.ru Created using Figma Маркер юнита Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Развернуть лекцию Created using Figma
Громкость (выкл) Created using Figma Стрелка Created using Figma odnoklassniki Created using Figma Ð Created using Figma
Пауза Created using Figma Пауза Created using Figma
Rectangle Created using Figma Rectangle Created using Figma Плей Created using Figma
Доп эпизоды Created using Figma
Vector Created using Figma Vector Created using Figma
rss Created using Figma Свернуть экран Created using Figma Component Created using Figma Стрелка Created using Figma ШÑринг Created using Figma
Громкость Created using Figma
СкороÑÑ‚ÑŒ Ð¿Ñ€Ð¾Ð¸Ð³Ñ€Ñ‹Ð²Ð°Ð½Ð¸Ñ Created using Figma
telegram Created using Figma
twitter Created using Figma
Created using Figma
И Created using Figma
vk Created using Figma vk Created using Figma Я Created using Figma
Яндекс Created using Figma youtube Created using Figma
Философия Аристотеля. Учение о действующих причинах
Эволюция творчества и реконструкция аристотелевской мысли
Вплоть до начала нашего столетия сочинения Аристотеля прочитывались под знаком унитарной систематики. Однако с 20-х годов нашего века этот метод был осужден как антиисторический, на смену ему пришел метод историко-генетический, цель которого — реконструировать эволюционную параболу творчества философа. Вернер Джегер, основатель этого метода, обозначил эту параболу от начальной позиции принятия платонизма, — к последующей все нараставшей критике трансцендентальных идей Платона, затем к метафизике, основанной на формах, имманентных материи, к достижению, наконец, позиции, если не отказа, то утраты интереса к метафизике, с акцентировкой на эмпирических науках, их точных данных и классификации. Таким образом, духовная история Аристотеля могла бы быть представлена как история разочарования в платонизме и метафизике и поворота к натурализму и эмпиризму. Эта эволюция просматривается как при реконструкции «экзотерических» сочинений, написанных в период пребывания в Академии, так, и еще более, на материале «эзотерических». Начиная с момента преподавания Аристотеля в Ассе, присутствие платонических элементов, поначалу сильных, постепенно убывает. Все же не лишним будет заметить, что его труды, стратифицированные последующими систематизаторами, не только не имеют литературного единства, но и лишены философской и теоретической гомогенности; между ними мы часто обнаруживаем и контрасты, и противоречия. Вместе с тем, уместно говорить о философском единстве аристотелевской мысли в самом основании
Отношения Аристотеля и Платона
Нельзя понять Аристотеля, не уяснив себе его отношений с учителем. Часто последующие эпохи противопоставляли этих двух мыслителей, делая из них разные символы. Но уже античный автор Диоген Лаэрций хорошо понимал, что: «Аристотель был самым гениальным из всех учеников Платона». Точность этого суждения состоит в том, что ученик великого мастера не тот, кто повторяет его путь, но тот, кто продвигает его учение вперед, и в соответствии с духом теории, преодолевает ее. Наиболее существенные расхождения меж ними относятся не к сфере философии, а лежат в плоскости других интересов. В своих эзотерических сочинениях Аристотель купирует мистико-религиозноэсхатологический элемент, так сильно звучащий в трудах учителя. Как мы уже видели, этот элемент платонизма роднит его с орфизмом, где вера превалирует над логосом. Отказавшись от него, Аристотель, вне сомнения, пошел по пути ригоризации философского дискурса. Вторая черта различия состоит в том, что Платона характеризовали интерес к математическим наукам (в порядке исключения, к медицине) и равнодушие к эмпирическим феноменам как таковым; Аристотель, напротив, имел неутолимый интерес к наукам эмпирическим и совсем скудный — к математике, что и определило его страсть собирательства и классификации феноменов как таковых, чего не было у его учителя. Сократовы ирония и майевтика, основанные исключительно на силе поэтического таланта, придали платоновскому дискурсу открытый характер философствования как вечного поиска вне окончательной позиции. Научный дух и гений Аристотеля, напротив, вели его к органическому синтезу и систематизации, к разведению тем и проблем по их природе, к дифференциации методов, с помощью которых решаются разного рода проблемы. Так что на смену платоновской извивающейся спирали, втягивающей в себя все проблемы, должна была прийти некая стабильная систематизация, где раз навсегда кадр за кадром фиксировалась проблематика философского знания, прокладывались магистрали, по которым впредь будут разрабатываться метафизика, физика, психология, этика, политика, эстетика, логика.
МЕТАФИЗИКА
Аристотель разделял науки на три больших раздела:
1) теоретические науки, т.е. те, которые ведут поиск знания ради него самого;
2) практические науки, которые добиваются знания ради достижения морального совершенствования;
3) науки продуктивные, цель которых — производство определенных объектов.
По критерию ценности и достоинства выше других стоят науки теоретические, образованные из метафизики, физики (в т.ч. психологии) и математики.
Собственно аристотелевский смысл понятия метафизикаозначает любую попытку человеческой мысли выйти за пределы эмпирического мира, чтобы достигнуть метаэмпирической реальности.
Четыре определения дает Аристотель метафизике: а) исследование причин, первых, или высших начал; б) познание «бытия, поскольку оно бытие»; в) знание о субстанции; г) знание о Боге и субстанции сверхчувственной.
Метафизика — наиболее возвышенная из наук, говорит Аристотель; и просто потому, что она не связана с материальными нуждами, она не преследует эмпирические или практические цели. Другие же науки подчинены этим целям, а потому ни одна их них не самоценна и значима лишь постольку, поскольку оправдана эффектами, к которым ведет. Метафизика имеет сама в себе свое тело, и потому эта наука в высшей степени свободна, ибо она самоценна. Все это значит, что метафизика, не связанная с материальными запросами, все же отвечает на запросы духовные, т.е. такие, которые проявляются, когда удовлетворены физические потребности. Это чистая жажда знания, страсть к истине, удерживающая от лжи. Это радикальная необходимость ответствования на «почему», и особенным образом, на «последнее почему».
Итак, метафизика — это исследование первых причин. Каковы они и сколько их? Аристотель полагает, что, поскольку они относятся к миру становления, то могут быть сведены к четырем: 1) причина формальная, 2) причина материальная, 3) причина действующая, 4) причина финальная. Первые две причины есть ничто иное как форма (сущность) и материя, образующие все вещи. Напомним, что причина, по Аристотелю, — это условие и основание. Материя и форма суть достаточные условия для объяснения реальности, если ее рассматривать статически. Данный человек, с этой точки зрения, есть его материя (мясо и кости) и его форма (душа). Но ежели его рассматривать с точки зрения становления, динамически, то мы спросим: «Как он родился?», «Кто его родил?», «Почему он развивается и растет?». Значит, необходимы еще две причины — двигательная (т.е. родители, давшие жизнь человеку) и финальная (т.е. цель, в направлении которой развивается человек).
Аристотель реформирует и преодолевает онтологию элеатов. Бытие имеет не одно, но много смыслов. Все, что не есть чистое ничто, по праву входит в сферу бытия,как чувственное, так и умопостигаемое. Но множественность и разнообразность смыслов бытия не ведут к чистой омонимии, одноименности, ибо каждый из них имеет общую связку, т.е. структурно соотнесен с субстанцией. Ведь бытие есть либо субстанция, либо ее аффект, либо активность субстанции, в любом случае, нечто-имеющее-отношениек-субстанции.
Более того, Аристотель ищет некую схему, которая собрала бы все возможные смыслы бытия, группируя их по четырем позициям:
1) бытие как категории (или бытие в себе),
2) бытие как акт и потенция,
3) бытие как акциденция,
4) бытие как истина (небытие как ложь).
1) Категории представляют главную группу значений бытия, или, как говорит Аристотель, высшие роды бытия. Их десять: 1. Субстанция, или сущность. 2. Качество. 3. Количество. 4. Отношение. 5. Действие. 6. Страдание. 7. Место. 8. Время. 9. Иметь. 10. Покоиться. Возьмем последние две в скобки, ибо Аристотель редко их упоминает (возможно, они были введены ради пифагорейской декады). Очевидно, что автономное существование имеет лишь первая из них, остальные, без сомнения, основаны на ней, отсылают к ней.
2) Вторая группа значений бытия — потенции и акта — весьма существенна. Они и в самом деле изначальны, ибо их нельзя определить через другое, но только взаимообразно, через связь их между собой. К примеру, есть громадная разница между слепым и тем, кто будучи зрячим, закрыл глаза. Первый фатально незряч, второй имеет эту способность, но в потенции, и лишь закрыв глаза, актуально. Зерно, росток рассады—это урожай в потенции. Мы увидим позже, насколько существенную роль играет в аристотелевской системе это разделение, посредством его разрешаются любые апории в разных плоскостях.
3) Бытие акциденций — это бытие случайное и непредвиденное, т.е. тип бытия, который не связан с другим бытием существенным образом (чистая случайность, к примеру, что я сижу, или что я бледный) : этот тип бытия является таковым «не всегда и не по преимуществу», но иногда, по случаю.
4) Бытие как истина — это тип бытия, который принадлежит собственно человеческому интеллекту, рассматривающему вещи как соответствующие реальности, либо как не соответствующие ей. Небытие как ложь имеет место тогда, когда разум соединяет с реальностью несоединимое, а разъединяет то, что не подлежит разобщению. Этот последний тип бытия изучает логика. По поводу третьего типа бытия не существует науки, ибо лишь необходимое, а не случайное, может быть его предметом. Первые две группы значений образуют предмет метафизики, в особенности, проблему субстанции: что такое бытие? — какова субстанция? — вот вечный вопрос метафизики.
Проблематика субстанции
Аристотель полагает, что теория субстанции включает в себя две главные проблемы: 1) Какие субстанции существуют? Только ли чувственно воспринимаемые субстанции, как утверждают некоторые из философов, или же сверхчувственные, как утверждают другие? 2) Что такое субстанция вообще?
1) Материя (hyle — гиле, от греч. — лес как строительный материал) есть начало, без сомнения, образующее реальность чувственно воспринимаемую, в этом смысле, она — «субстрат формы» ( дерево — субстрат формы дома, глина — субстрат чаши). Теряя материю, мы теряем весь чувственный мир. Но материя сама по себе — это недетерминированная потенциальность. Стать чем-то определенным и актуализироваться она может, лишь приняв форму.
2) Форма же, напротив, поскольку она определяет, актуализирует, реализует материю, образует «естьность» всякой вещи, т.е. то, что есть ее сущность, а потому — это субстанция в полном смысле слова (которую на латинский переводили так: quod quid est, quod quid erat esse); греч. eidos — форма. Однако это не Платонова форма Гиперурании, но внутренне присущая самой вещи форма (форма-в-материи).
3) Эта композиция материи и формы, которую Аристотель называет «synolos» v238 и есть субстанциональность, объединяющая начало материальное и начало формальное.
Итак, мы можем сказать, что бытие в наиболее точном значении — это субстанция. Субстанция в несобственном смысле есть материя, во втором смысле — это отдельное, а в третьем смысле — собственном — это форма по преимуществу. Бытие, следовательно, это материя; ступенью выше — отдельное, индивид; а еще выше — форма, которая обнимает материю и фондирует, дает основание отдельному, т.е. индивиду.
Здание аристотелевской метафизики завершает понятие сверхчувственной субстанции. Субстанции суть первая реальность, все прочие модусы реальности зависят от них. Как субстанции время и движение неразрушимы. Время не сотворено и не прейдет. Ясно, что протекание во времени предполагает наличие моментов «сначала» и «потом», но время как условие этих моментов вечно. С другой стороны, время — это детерминация движения, следовательно, вечность первого постулирует вечность также и второго. Однако, вопрошает Стагирит, благодаря какому условию существует вечное время и вечное движение? — и отвечает: благодаря наличествованию Первоначала (обоснование чего мы находим в «Физике»). И это Первоначало должно быть 1) вечным и 2) неподвижным: ибо лишь недвижное может быть «абсолютной причиной» подвижного. Все, что подвижно, движется чем-то иным (к примеру, камешек летит от удара трости, трость приведена в движение рукой, рука — человеком). Значит, для объяснения любого движения мы должны прийти к началу, которое по отношению ко всему, что движется, само по себе абсолютно неподвижно, и только поэтому дает движение всему универсуму. В противном случае, мы имеем движение в бесконечности, что немыслимо. 3) Первоначало должно быть напрочь лишенным потенциальности, т.е. быть чистым актом. Ибо, что имеет потенцию, может и не быть в акте, поэтому вечное движение небес предполагает как условие чистый акт.
А это все есть «Неподвижный двигатель», т.е. сверхчувственная субстанция, которую мы и искали.
Вечный Двигатель выступает не как действующая причина, (по типу той, что ведет скульптора, работающего с мрамором, отца, рождающего сына), но как «Causa finalis», т.е. целевая причина: ведь Бог притягивает, двигая к совершенству. Мир не имеет начала, момента, когда был хаос (или не-космос), не существовало. В противном случае это противоречило бы положению о превосходстве акта над потенцией: ведь тогда сначала должен был быть хаос, т.е. потенция, а уж затем мир, т.е. акт. Однако, по Аристотелю, это абсурдно: ведь если бог вечен, то он извечно притягивал и обустраивал универсум как объект своей любви. А значит, мир всегда был таким, каков он есть.
Философия Аристотеля. Учение о действующих причинах
Глава 6 Четыре причины
Четыре причины – это ответы Аристотеля на четыре вопроса, которые необходимо задать об изменениях, знакомых нам благодаря общему опыту. Это и вопросы, и ответы здравого смысла. Сначала рассмотрим их с точки зрения применения к изменениям, вызванным людьми, особенно к создаваемым ими вещам. Это поможет нам рассмотреть, как четыре причины участвуют в природных процессах.
Данный четвертый фактор в человеческом производстве Аристотель называет конечной причиной, потому что он является целью. Когда мы что-то делаем, то наша цель достигается в последнюю очередь. Мы должны завершить работу, прежде чем сможем использовать ее результат для подразумеваемой цели.
Четыре причины – это незаменимые и обязательные факторы при производстве чего-либо человеком. Причем каждый из них не является достаточным сам по себе.
Всем четырем необходимо присутствовать вместе и действовать в отношении друг друга определенным образом.
Человек должен иметь материал и работать с ним, чтобы превратить его в нечто небесполезное. Другими словами, человеку обязательно иметь причину для производства вещи, иначе он не стал бы тратить свои силы на работу.
Вы можете поспорить с последним утверждением и поинтересоваться, неужели конечная причина всегда должна присутствовать. Разве человек не способен производить вещи, не имея оснований для этого, не рассматривая заранее определенную цель?
На этот вопрос нелегко ответить точно, но признайте, что обычно люди прилагают усилия для производства именно необходимых вещей. Однако иногда они возятся с материалами бесцельно или ради развлечения и в итоге могут создать нечто неожиданное.
В таком случае конечная причина отсутствует. Цель произведенного продукта и его назначение можно придумать и позже, после окончания производства. В таком случае для возникновения какого-либо продукта определенное условие или причина не являются необходимыми.
Если мы переключимся с продукции людей на естественные процессы, вопрос о наличии конечных причин требует более внимательного рассмотрения. Его нельзя избежать, так как мы не можем с уверенностью сказать, что на уме у природы был тот или иной конечный результат. Возможно, если я объясню, почему Аристотель называл третью причину формальной, я отвечу на вопрос о роли конечных причин в природных изменениях.
Но сначала давайте кратко сформулируем все четыре причины, обратив особое внимание на выделения курсивом. Кажущаяся простота формулировок может, однако, быть трудной для понимания.
1. Материальная причина: из чего что-то сделано?
2. Действующая причина: кем что-то сделано?
3. Формальная причина: чем является то, что сделано?
4. Конечная причина: ради чего что-то сделано?
Что мы имеем в виду в третьем вопросе? Кожа, из которой сапожник изготовил обувь, не была обувью до того, как сапожник приступил к работе с ней. Она стала обувью благодаря его работе, которая трансформировала ее из простого бесформенного куска кожи в обувь. Именно поэтому Аристотель говорит, что обувность[4] является формальной причиной в производстве обуви.
Введение слова «обувность» поможет нам избежать худшей ошибки, которую легко допустить, разбираясь с формальными причинами. Вполне естественно поддаться соблазну думать о форме вещи как о ее очертании, которое, например, нетрудно нарисовать на листе бумаги. Но обувь имеет самые разнообразные очертания, и будет совсем не просто или даже невозможно изобразить то общее, что есть у различных видов обуви.
Вы можете подумать о том, что является общим для них, но вы не сумеете нарисовать это. Если у вас есть представление об этом общем для обуви любой формы, размера и цвета, тогда вы поняли, какую форму Аристотель называет обувностью. Если бы обувь не имела такой формы, она никогда бы не была сделана; сырье, из которого изготовлена обувь, само никогда не трансформируется в обувь.
Пожалуйста, обратите внимание, что слово «трансформироваться» происходит от «формы». Когда вы трансформируете материалы во что-то, чем они не являются, – кожу в обувь, золото в браслеты, – вы придаете им форму, которой до этого у них не было. Сапожник, работая с материалами, трансформирует их в нечто, чем они могут стать, но чем они не были, пока он не начал свои действия над ними.
Теннисный мяч, приводимый в движение с помощью ракетки, движется через корт на поле вашего оппонента. Вы есть действующая причина этого движения, вызванного силой вашего удара. Мяч – материальная причина – объект, над которым осуществляется действие. Но что в этом случае является формальной причиной? Ей должно быть какое-то место, но не то, откуда мяч начал движение, когда вы ударили по нему. Предположим, что ваш противник не смог отбить, мяч упал с другой стороны сетки и там остался. Это место – формальная причина конкретного движения, которое в нем закончилось. От пребывания здесь, на вашей стороне сетки, его положение трансформировалось в пребывание там, на другой половине поля.
Зеленый стул, который вы красите в красный цвет, подобным образом трансформируется в цвете. То же происходит и с шариком, который вы надули: он трансформировался в размере. Красность – формальная причина изменения, которое вы привнесли, покрасив стул, так же как и пребывание там – формальная причина изменения, последовавшего после удара по теннисному мячу. В каждом случае вы есть действующая причина. Материальной причиной в первом примере выступает зеленый стул, над которым вы совершили действие, покрасив его в красный цвет. Во втором примере материальная причина – шарик, надутый вами.
Три вида изменений также встречаются и в природе, без участия человека в качестве действующей причины. Если мы рассмотрим их естественное происхождение, то определение четырех причин станет сложнее, и возникнут новые проблемы. Тем не менее уже сказанное об искусственных изменениях поможет нам.
Под лучами солнца созревают помидоры и превращаются из зеленых в красные. Лучи солнца – действующая причина этого изменения, а сам помидор – объект, проходящий через изменения, – является его материальной причиной. Здесь, как и в случае с перекраской зеленого стула в красный, красность – формальная причина. Она то, во что трансформируется зеленый цвет помидора. Но конечная причина, отличная от формальной, отсутствует.
Человек, который покрасил зеленый стул в красный цвет, сделал это, чтобы, например, стул сочетался с другими стульями. Цель, или причина, подразумеваемая человеком, отличалась от красности, которая выступала формальной причиной трансформации цвета стула. Но мы вряд ли можем сказать, что солнце, освещающее помидоры, хочет сделать их красными, обозначим, что они наконец-таки стали съедобными. Так как мы рассматриваем цвет поверхности помидора, то конечный результат созревания состоит в обретении красноты. Красный цвет помидора – это и формальная, и конечная причина изменения.
Не будет ошибкой сказать примерно то же самое и о скале, которая истирается от ударов волн и в результате уменьшается. Этот процесс может продолжаться в течение длительного времени, но в любой момент времени размер скалы есть как формальная, так и конечная причина изменения.
Эти примеры естественных изменений цвета и размера применимы и к естественному изменению места. Случайно уроненный теннисный мяч падает на землю и в конце концов приходит там в состояние покоя – локальное перемещение заканчивается. Это место является и формальной, и конечной причинами движения.
Если бы кто-нибудь спросил о действующей причине в данном случае, то ответом, скорее всего, была бы сила тяжести. Такой ответ, который большинство из нас выучило еще в школе, озадачил бы Аристотеля. Этот факт не влияет на наше понимание разницы между действующей и материальной, конечной и формальной причинами. Действующая причина всегда присуща любому процессу изменения, она воздействует на объект, и он становится другим в определенном отношении: красным, будучи изначально зеленым; меньшим, будучи перед этим большим; находящимся там, находясь перед этим здесь.
Еще один пример изменения – рост живых объектов, который, несмотря на то что подразумевает увеличение в размере, включает в себя гораздо большее, чем только это. Аристотель рассматривает желудь, который падает на землю с дуба, пускает там корни, питается солнцем, дождем и веществами из почвы и в конце концов вырастает в другой дуб.
Желудь, говорит Аристотель, – это дуб в процессе становления. Быть дубом есть как формальная, так и конечная причина для желудя, превращающегося в дуб. Форма, которую приобретет желудь, пройдя процесс роста и достигнув своего полного развития, является конечной целью для желудя просто в силу его бытия желудем.
Если бы этот сеянец был не желудем, а зернышком из початка кукурузы, наши усилия по его посадке и выращиванию привели бы к другому конечному продукту – стеблю кукурузы с початками на нем. Согласно Аристотелю, конечный продукт, который надо получить, и форма, которую нужно развить в процессе роста, так или иначе присутствуют в самом начале – в семени, при правильном питании вырастающем в полноценное растение.
В действительности дуба и кукурузы нет. От сеянцев только ожидается, что из желудя вырастет дуб, а из зернышка – стебель кукурузы. Но они присутствуют потенциально, и это – противоположность их действительного присутствия. Разница между потенциалом, присутствующим в желуде, и потенциалом в кукурузном зернышке приводит к тому, что одно семя развивается одним образом, а другое – другим.
Сегодня у нас есть другой способ сказать то же самое. Аристотель писал, что энтелехия[5] одного семени отличается от энтелехии другого. Этим греческим словом он пытался выразить то, что каждое семя имеет в себе потенциал – другую конечную форму или конечный результат, – который ему суждено раскрыть через рост и развитие. Говоря языком современной науки, генетический код одного семени дает ему набор направлений для роста и развития, отличный от набора направлений, заложенных генетическим кодом другого семени.
Мы думаем о генетическом коде как о программе, определяющей рост и развитие живого организма с момента запуска этого процесса. Аристотель рассуждал о возможностях живого организма как о чем-то, что направляет и руководит организмом в процессе его роста и развития. До определенного момента два этих описания почти взаимозаменяемы. Наблюдаемые факты остаются теми же. Желуди никогда не превратятся в стебли кукурузы.
Причина этого в том, что в материи, из которой состоит желудь, и в материи, из которой состоит зерно кукурузы, заключено нечто изначально отличающееся. Мы можем называть это генами, программирующими рост и развитие, или управляющим потенциалом – это не имеет большого значения для нашего понимания происходящего. Но большинство из нас в курсе, что это влияет на способность людей вмешиваться в природные процессы.
Наше научное знание о ДНК позволяет экспериментировать с генетическим кодом организма и, возможно, вносить существенные изменения в направления, которые в нем предусмотрены. Философское осмысление Аристотелем той роли, которую играет потенциал, не позволило ему и не позволяет нам даже слегка вмешиваться в естественные процессы.
В следующей главе мне следует больше рассказать о возможностях и о действительностях, а также о материи и форме как о фундаментальных факторах изменений всех видов: и естественных, и искусственных. Эти четыре фактора, хотя и не совпадают с четырьмя причинами, тесно связаны с ними.
Чтобы подогреть ваш интерес, позвольте мне попросить вас вновь рассмотреть изменение, о котором мы уже говорили. Речь о том особом виде, который Аристотель называл возникновением и исчезновением. В качестве примера я предлагаю вам вполне обычное повседневное событие.
Мы садимся ужинать и съедаем фрукт. Яблоко, лежащее на нашей тарелке, перестало расти, когда его сорвали с дерева. Но оно по-прежнему живой организм, в нем есть семена, которые можно посадить и вырастить яблоню. Оно не демонстрирует никаких признаков распада или гниения. Мы съедаем его целиком, кроме ядра. Что получилось из яблока?
Мы не только съели, прожевали и переварили его, но мы получили из яблока некоторые питательные элементы, то есть оно каким-то образом стало частью нас. Перед тем как мы начали его есть, органическая материя этого фрукта имела форму яблока. Когда мы закончили есть, переваривать и получать из него питательные элементы, материя, имевшая когда-то форму яблока, каким-то образом слилась и объединилась с нашей собственной материей в форме человеческого существа.
Яблоко не становится человеком. Скорее, оказывается, что сама материя преобразуется из формы яблока в форму человека.
Что такое «сама материя» и в чем ее отличие от «материи яблока» и «материи человека»? Можем ли мы сказать, что сама материя – это то, что остается постоянным, базовым предметом изменений в этом примечательном виде изменения, которое происходит ежедневно, когда мы едим?
Надеюсь, в следующей главе я смогу немного прояснить ситуацию с «материями».
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
Глава четырнадцатая ПРОТИВОДЕЙСТВУЮЩИЕ ПРИЧИНЫ
Глава четырнадцатая ПРОТИВОДЕЙСТВУЮЩИЕ ПРИЧИНЫ Если принять во внимание чрезвычайное, сравнительно со всеми предыдущими периодами, развитие производительных сил общественного труда даже только за последние 30 лет, в особенности если принять во внимание, что не только
3. Причины волевого акта; причины воли или мотивы
3. Причины волевого акта; причины воли или мотивы Сначала нужно привести некоторые примеры, в каковых нечто является причиной волевого решения в совершенно особом, отличном от уже рассмотренных случаев смысле. Это отношение причины к волевому решению не истолковывается
Глава VI. (Что) она приведена к бытию не с помощью какой-либо причины, но и существует не через ничто и не из ничего; и как можно понять, что она существует через себя и из себя
Глава VI. (Что) она приведена к бытию не с помощью какой-либо причины, но и существует не через ничто и не из ничего; и как можно понять, что она существует через себя и из себя Итак, поскольку не всегда имеет тот же смысл «быть через что-то» и «быть из чего-то», нужно
ГЛАВА ХIII Сколь полезна божественная любовь и четыре ее вида
ГЛАВА ХIII Сколь полезна божественная любовь и четыре ее вида А вследствие божественного безумия человек возвышается над человеческой природой и превращается в бога. Божественное безумие есть озарение разумной души, посредством которого Бог души ниспадшую с высших
Глава 2. О вероятности и об идее причины и действия
Глава 2. О вероятности и об идее причины и действия Вот все, что я считаю необходимым заметить по поводу тех четырех отношений, которые составляют основу науки; что же касается остальных трех отношений, которые не зависят от идеи и могут быть налицо или же отсутствовать,
Глава 2. О гордости и униженности. Их объекты и причины
Глава 2. О гордости и униженности. Их объекты и причины Так как аффекты гордости и униженности 2 — простые и единообразные впечатления, то мы совершенно не в состоянии дать точное определение как этих, так, собственно, и других аффектов при помощи ряда слов. Самое большее,
Глава пятая Настоящее и прошедшее в истории. Причины и личность. История и Природа
Глава пятая Настоящее и прошедшее в истории. Причины и личность. История и Природа 53 В понимаемом нами как раскрытие всеединого субъекта, человечества или любого из его моментов, развитии надо различать два порядка раскрытия: порядок сосуществования и порядок
Онтология и эпистемология — форма и материя; четыре причины
Онтология и эпистемология — форма и материя; четыре причины Философские учения о фундаментальных формах существования, вроде учения об идеях и учения о субстанции и свойствах, принадлежат к онтологии. Учения о фундаментальных формах познания относятся к эпистемологии
Глава 8 Причины и следствия
Глава 8 Причины и следствия Система Спинхемленда была задумана, в сущности, как временная мера, однако немногие институты оказали столь же определяющее влияние на судьбу целых цивилизаций, как этот эксперимент, отвергнутый ради того, чтобы могла начаться новая эра. Он был
Глава II. ХРИСТИАНСТВО В ПЕРВЫЕ ЧЕТЫРЕ СТОЛЕТИЯ
Глава II. ХРИСТИАНСТВО В ПЕРВЫЕ ЧЕТЫРЕ СТОЛЕТИЯ На первых порах христианство проповедовалось евреями среди евреев как реформированный иудаизм. Св. Иаков и в меньшей степени св. Петр хотели, чтобы христианство дальше этого не пошло, и их точка зрения могла бы возобладать,
Глава III. Как мы считаем, тела — это вовсе не случайные поводы, но истинные причины движения одних по отношению к другим Это раздел, в котором я более всего уверен, ибо он принадлежит к представляющимся мне наиболее ясными, и я не могу понять, каким образом тысячи других
Глава 6. Учение Аристотеля о четырех причинах: действующая, материальная, формальная и конечная (Четыре причины)
Глава 6. Учение Аристотеля о четырех причинах: действующая, материальная, формальная и конечная (Четыре причины) Физика, книга II, главы 3–9.Метафизика, книга I, главы 5–10; книга V, глава 3; книга VI, главы 2, 3; книга VII, глава 17; книга VIII, главы 2–4; книга IX, глава 8; книга XII, главы 4,