фикция в гражданском праве это
Правовые фикции в гражданском процессе
И. Зайцев, профессор Саратовской государственной академии права.
В теории права есть понятие «правовой фикции» как особого приема нормотворчества. Суть ее заключается в том, что определенные юридические последствия закон связывает с заведомо несуществующими фактами и смысл фикции выражается вводными словами «как бы», «как если бы», «допустим». С помощью такого приема законодатель стремится преодолеть им же установленный режим правового регулирования.
Указанные нормы представляют собой правовые фикции. Суд исходит из того, что сторона извещена надлежащим образом, хотя в действительности судебная повестка не дошла до адресата и это известно судье. Налицо очевидное исключение из правила ст. 144 ГПК. И оно объективно необходимо, иначе невозможным будет разбирательство спора о праве.
В ч. 3 ст. 74 ГПК установлена правовая фикция результатов судебной экспертизы, не проведенной по вине стороны: «В случае уклонения стороны от прохождения экспертизы, когда по обстоятельствам дела без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд, в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым». В указанных случаях фиктивным будет вывод суда о признании стороной сведений, содержащихся в непредставленном средстве доказывания, а также об установлении или опровержении факта, по которому экспертиза не была проведена. Выводы суда с очевидностью не соответствуют реальной действительности (непредставленное средство доказывания не исследовалось, экспертиза не проводилась), но они необходимы, чтобы преодолеть невыполнение одной из сторон своих процессуальных обязанностей и осуществить правосудие по делу. Эти фикции вполне соответствуют сущности состязательного процесса.
Помимо процессуальных фикций, суд применяет фикции других отраслей права. Так, при рассмотрении в порядке особого производства дела об объявлении гражданина умершим суд исходит из того, что днем смерти этого человека считается день вступления в законную силу решения (ч. 3 ст. 45 ГК РФ). Фиктивным является и начало исчисления срока для признания гражданина безвестно отсутствующим (ст. 42 ГК РФ).
Этот вопрос имеет определенное практическое значение. В частности, если суд разрешил дело без лица, участвующего в деле, применив ст. 111 ГПК или ст. 112 ГПК, а впоследствии кассатор заявит, что он не получал судебной повестки и просит отменить на этом основании решение по п. 2 ст. 308 ГПК, то кассационная инстанция не должна удовлетворять такую просьбу. В противном случае утрачивается смысл примененных процессуальных фикций. К сожалению, известны случаи, когда вторая инстанция отменяет судебное решение в связи с бездоказательным утверждением лица, участвующего в деле. Однако как в первой, так и во второй инстанции стороны обязаны доказывать свои утверждения (ст. 50 ГПК), в том числе и факт неизвещения судом о времени разбирательства дела.
Если же суд, применив фикции ст. ст. 65, 70 и 74 ГПК, разрешил дело по существу, а заинтересованная сторона представит вместе с кассационной жалобой ранее истребуемое доказательство и на этом основании просит отменить решение, то ее доводы не будут иметь юридических последствий. Суд разрешил дело на основании закона и имеющихся доказательств и поэтому законность его решения не должна подвергаться сомнению со стороны вышестоящих судебных инстанций.
Юридическая техника
Правовые фикции
Правовые фикции — прием правотворческой техники, который встречается еще реже, чем правовые презумпции. Его даже можно признать исключительным. Применение фикций связано с тем, что на практике встречаются настолько сложные жизненные ситуации, что крайне трудно установить их абсолютную достоверность. Здесь законодатель использует фикцию как прием правотворческой техники (своего рода ухищрение), для того чтобы добиться бесспорных решений. Примеры фикций:
Правовая фикция — это несуществующее положение, но в силу определенных обстоятельств признаваемое законодателем как реальное, существующее и ставшее в силу этого обязательным.
Фикция представляет собой еще более искусственный и произвольный технический прием, чем презумпция. Фикция — это способ формулирования права, при котором юридическая ситуация создается при незнании или явном и добровольном противоречии с конкретной естественной реальностью. Она определяет юридическую норму, которая станет обязательной для всех и будет защищать вымышленный факт от любого опротестования. Таким образом, фикция является юридическим образованием, противоречащим реальности, но сознательно используемым для достижения ряда юридических последствий или желаемых судебных решений. Можно сказать, что применение фикций ведет к закреплению вымысла в праве и является ложью во благо.
Законодатель вводит фикции в нормативные акты не от хорошей жизни. Другие способы урегулирования правовой ситуации, которая имеет большую степень неизвестности, являются настолько дорогостоящими (по времени или материальным затратам), что становятся неэффективными. Фикции — это «спасательный круг», который законодатель бросает правоприменителю, ответственному за разрешение конкретных правовых ситуаций.
В гражданском процессе применяется следующее правило: судебная повестка направляется по прежнему месту жительства при отсутствии сообщения о перемене места жительства, хотя суду достоверно известно, что ответчик там не проживает, и повестка до адресата не дойдет. В самом деле, не объявлять же всероссийский розыск, чтобы обеспечить присутствие ответчика, например, при рассмотрении дела о расторжении брака. Это потребует значительных общественных затрат, да и время растянется надолго.
Смысл фикции всегда выражается словами «как бы», «как если бы», «допустим». Но в отличие от презумпций этот вымысел неопровержим. Фикция всегда императивна. Вот два примера фикций, которые приводит в своей статье известный процессуалист И. М. Зайцев.
Если сторона удерживает и не представляет письменное или вещественное доказательство, предполагается, что сведения, в нем содержащиеся, направлены против интересов этой стороны и считаются ею признанными (хотя это не доказано).
Если сторона уклоняется от проведения экспертизы и без нее экспертизу провести невозможно, суд вправе признать этот факт (для установления которого нужна была экспертиза) установленным или опровергнутым.
Можно дать сначала укрупненную классификацию фикций (материально-правовые и процессуально-правовые), а затем провести её по отраслям. Однако сразу же оговоримся: большинство фикций так или иначе связано с частным правом. Причина проста: вымысел, если и даст сбой, затронет лишь небольшой круг лиц и не приведет к дестабилизации правовой системы в целом.
Большое количество фикций содержится в наследственном праве. Можно напомнить о принципе декларативного действия разделения наследственного имущества, согласно которому каждый наследник получает свою долю наследства непосредственно от покойного, даже после того как имущество несколько лет находилось в нераздельном владении. Есть и фикция, связанная с представлением к наследованию только еще зачатого ребенка, который в соответствии с этой нормой считается родившимся каждый раз, когда такое решение совпадает с его интересами.
Есть фикции общего порядка, но их очень мало.
Наиболее знаменитая из всех фикций стала поговоркой — «незнание закона не освобождает от ответственности». В условиях характерного для нашего времени появления огромного числа законов и регламентов эта формулировка становится фикцией даже для самих юристов.
О. А. Курсова предлагает еще несколько классификаций фикций:
Значение фикций велико. Они были крайне полезны во всех архаичных юридических системах. В настоящее время их количество сократилось, да и применение фикций сильно ограничено. Это связано с тем, что постоянно совершенствуется искусство доказывания, находят применение все более технологичные методы установления юридических фактов.
Не следует рьяно критиковать юридические фикции. Их существование оправдывается исключительно правовыми целями, главная из которых — стремление к порядку и эффективности.
Значение фикций состоит в том, что они:
Фикции в гражданском процессе
Заказнов Ю.Ю.
студент 3 курса РГУП
Правовое регулирование общественных отношений предполагает не только разработку разумных, справедливых по своему содержанию правовых норм, но также грамотную юридическую технику, которая обеспечивает доступность, адекватное словесное выражение норм. Вместе с тем функции юридической техники не ограничиваются созданием приемлемой структуры нормативного правового акта и выработкой безупречного текста. Юридическая техника может придавать нормам права особый характер императивности, которая связана с восприятием того или иного факта как изначально истинного. Такой эффект достигается посредством таких категорий, как правовая аксиома, презумпция, фикция. Для последующего исследования является целесообразным кратко рассмотреть каждую категорию.
В современной юридической науке интерес представляет работа О. В. Танимова «Теория юридических фикций». В ней автор выделяет основные цели создания и применения фикций: 1) преодоление состояния неопределенности; 2) юридическая экономия путем упрощения структуры фактического состава; 3) обеспечение целесообразности и разумности при достижении целей в системе законодательства и правоприменении; 4) инициирование или недопущение определенных правовых последствий.
В основном внимание ученых сосредоточено на фикциях в материальном праве, а исследования по фикциям в гражданском процессе составляют небольшое число статей. В связи с этим можно утверждать, что данная тема до сих пор представляет собой интерес и открывает поле для исследований.
Для начала, прежде чем перейти к рассуждениям над свойствами фикций в гражданском процессе, рассмотрим конкретные примеры, выявленные при анализе ГПК РФ, в порядке их изложения в законе.
Впервые фикция встречается в ст. 68 ГПК, именуемой «объяснения сторон и третьих лиц». В части 1 закрепляется общее правило, что «Объяснения сторон и третьих лиц об известных им обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами». Ч. 2 ст. 68 допускает исключение из этого правила: «Признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств». Фиктивность данной нормы в том, что она позволяет признать определенные обстоятельства в качестве доказанных и оттого истинных в данном деле на основании их признания другой стороной. Правда, ч. 3 ст. 68 позволяет суду не принять признание, и обстоятельства подлежат доказыванию на общих основаниях. Но если суд принимает такое признание, значит, факты считаются доказанными.
Здесь возникает вопрос, не расходится ли это с принципом оценки доказательств, согласно которому «никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы» (ч. 2 ст. 67 ГПК РФ), нет ли здесь возврата к оценке признания как «царицы доказательств». Следует ответить, что нет. Негативные последствия от иерархии доказательств могут проявиться в том случае, если это будет затрагивать права одной стороны и создавать неоправданные преимущества для другой стороны. В этом же случае мы видим, что такое допущение не ущемляет ни одну из сторон: обе стороны признают истинность того или иного факта и прекращают спор насчет него. В данном случае такое исключение в виде фикции вполне допустимо.
В ходе проведения экспертизы может возникнуть ситуация, когда без участия той или иной стороны проведение экспертизы невозможно. В этом случае сторона не подвергается принуждению, но ее ждет неблагоприятное последствие: согласно ч. 3 ст. 79, «при уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым». Здесь налицо фикция: не проверенный экспертизой факт будет признан доказанным или опровергнутым судом без наличия иных доказательств, и суду для этого не требуется подтверждения истинности своего вывода.
Суд обязан извещать обе стороны о времени и месте судебного заседания в надлежащей форме. Но гражданско-процессуальное законодательство предусматривает возможность фактического неизвещения лица, при котором судебное решение суда не будет подлежать отмене по основанию неизвещения.
Статья 117 закрепляет последствия отказа от принятия судебной повестки или иного судебного извещения. Согласно ч. 2, «адресат, отказавшийся принять судебную повестку или иное судебное извещение, считается извещенным о времени и месте судебного разбирательства или совершения отдельного процессуального действия».
Пожалуй, положения ст. 118 являются самым известным и наиболее часто приводимым примером юридической фикции. Согласно этой статье: «Лица, участвующие в деле, обязаны сообщить суду о перемене своего адреса во время производства по делу. При отсутствии такого сообщения судебная повестка или иное судебное извещение посылаются по последнему известному суду месту жительства или месту нахождения адресата и считаются доставленными, хотя бы адресат по этому адресу более не проживает или не находится».
В этих аналогичных по своей сути нормах-фикциях указаны последствия ненадлежащего поведения участника гражданского процесса. Очевидно, такой прием предусмотрен для недопущения злоупотребления правом участников гражданского процесса, их попустительского отношения к иным участникам.
Статья 136 носит название «оставление искового требования без движения». В случае, если исковое требование подано без соблюдения требований, суд выносит определение об оставлении заявления без движения, о чем извещает лицо, и предоставляет разумный срок для исправления недостатков. В ч. 2 очевидна фикция: «В случае, если заявитель в установленный срок выполнит указания судьи, перечисленные в определении, заявление считается поданным в день первоначального представления его в суд. В противном случае заявление считается неподанным и возвращается заявителю со всеми приложенными к нему документами».
Данной фикцией объясняется наличие многих фикций в гражданском процессуальном праве. Как пишет профессор И. Зайцев, «применение правовых фикций не способствует установлению судом объективной истины по делу. Но они целесообразны, разумны и потому нужны в системе гражданско-процессуальных средств осуществления правосудия». [6]
Анализ вышеприведенных юридических фикций позволяет выявить функции, свойственные фикциям именно гражданского процессуального права: 1) препятствование злоупотреблениям и затягиванию процесса: признание ответчика извещенным при его отказе принять судебную повестку (ст. 117) или фактическом неизвещении при перемене места жительства (ст. 118); признание факта установленным или опровергнутым без проведения экспертизы (ч. 3 ст. 79); 2) стимулирование активности участников: признание факта установленным или опровергнутым без проведения экспертизы (ч. 3 ст. 79); возможность подать исправленный иск с признанием его поданным в день первоначальной подачи (ч. 2 ст. 136); 3) принцип процессуальной экономии: освобождение от доказывания в случае признания обстоятельств (ч. 2 ст. 68), «извещение» ответчика (ст. 117–118) и прочие перечисленные ранее фикции.
В целом, воспрепятствование злоупотреблениям и затягиванию процесса и предоставление участникам свободы доказывания и отказа от доказывания направлены на стремительное, беспрерывное рассмотрение дела.
Несмотря на эффективный потенциал фикций, нормам ГПК не помешает некоторая редакция. Например, редакция должна затронуть ч. 3 ст. 79 ГПК РФ, которая может быть дополнена следующей формулировкой: «Если после признания факта установленным или опровергнутым судом будет установлено, что сторона не имела возможности участвовать в экспертизе ввиду уважительных причин, суд по ходатайству этой стороны выносит определение о назначении повторной экспертизы. В случае уклонения стороны от участия в повторной экспертизе суд вправе признать факт установленным или опровергнутым независимо от уважительности причин уклонения».
Юридические фикции в гражданском процессе — во многом результат отказа от принципа объективной истины в угоду принципу состязательности и частноправовой специфики самого гражданского процесса. Вместе с тем юридическая фикция — это распространенное, но необычное для права явление. Фикция используется в исключительных случаях, когда истину установить невозможно или когда такое допущение выгодно. Норм-фикций не должно быть много в законе, и ГПК РФ не должен развиваться в сторону увеличения количества фикций (например, в угоду процессуальной экономии), иначе правосудие будет строиться на все большем количестве допущений, что чревато искажением его сути и назначения.
[1] Морозова Л. А. Теория государства и права»: учебник. М., 2017. С. 277.
Фикции в гражданском процессе
Заказнов Ю.Ю.
студент 3 курса РГУП
Правовое регулирование общественных отношений предполагает не только разработку разумных, справедливых по своему содержанию правовых норм, но также грамотную юридическую технику, которая обеспечивает доступность, адекватное словесное выражение норм. Вместе с тем функции юридической техники не ограничиваются созданием приемлемой структуры нормативного правового акта и выработкой безупречного текста. Юридическая техника может придавать нормам права особый характер императивности, которая связана с восприятием того или иного факта как изначально истинного. Такой эффект достигается посредством таких категорий, как правовая аксиома, презумпция, фикция. Для последующего исследования является целесообразным кратко рассмотреть каждую категорию.
В современной юридической науке интерес представляет работа О. В. Танимова «Теория юридических фикций». В ней автор выделяет основные цели создания и применения фикций: 1) преодоление состояния неопределенности; 2) юридическая экономия путем упрощения структуры фактического состава; 3) обеспечение целесообразности и разумности при достижении целей в системе законодательства и правоприменении; 4) инициирование или недопущение определенных правовых последствий.
В основном внимание ученых сосредоточено на фикциях в материальном праве, а исследования по фикциям в гражданском процессе составляют небольшое число статей. В связи с этим можно утверждать, что данная тема до сих пор представляет собой интерес и открывает поле для исследований.
Для начала, прежде чем перейти к рассуждениям над свойствами фикций в гражданском процессе, рассмотрим конкретные примеры, выявленные при анализе ГПК РФ, в порядке их изложения в законе.
Впервые фикция встречается в ст. 68 ГПК, именуемой «объяснения сторон и третьих лиц». В части 1 закрепляется общее правило, что «Объяснения сторон и третьих лиц об известных им обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами». Ч. 2 ст. 68 допускает исключение из этого правила: «Признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств». Фиктивность данной нормы в том, что она позволяет признать определенные обстоятельства в качестве доказанных и оттого истинных в данном деле на основании их признания другой стороной. Правда, ч. 3 ст. 68 позволяет суду не принять признание, и обстоятельства подлежат доказыванию на общих основаниях. Но если суд принимает такое признание, значит, факты считаются доказанными.
Здесь возникает вопрос, не расходится ли это с принципом оценки доказательств, согласно которому «никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы» (ч. 2 ст. 67 ГПК РФ), нет ли здесь возврата к оценке признания как «царицы доказательств». Следует ответить, что нет. Негативные последствия от иерархии доказательств могут проявиться в том случае, если это будет затрагивать права одной стороны и создавать неоправданные преимущества для другой стороны. В этом же случае мы видим, что такое допущение не ущемляет ни одну из сторон: обе стороны признают истинность того или иного факта и прекращают спор насчет него. В данном случае такое исключение в виде фикции вполне допустимо.
В ходе проведения экспертизы может возникнуть ситуация, когда без участия той или иной стороны проведение экспертизы невозможно. В этом случае сторона не подвергается принуждению, но ее ждет неблагоприятное последствие: согласно ч. 3 ст. 79, «при уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым». Здесь налицо фикция: не проверенный экспертизой факт будет признан доказанным или опровергнутым судом без наличия иных доказательств, и суду для этого не требуется подтверждения истинности своего вывода.
Суд обязан извещать обе стороны о времени и месте судебного заседания в надлежащей форме. Но гражданско-процессуальное законодательство предусматривает возможность фактического неизвещения лица, при котором судебное решение суда не будет подлежать отмене по основанию неизвещения.
Статья 117 закрепляет последствия отказа от принятия судебной повестки или иного судебного извещения. Согласно ч. 2, «адресат, отказавшийся принять судебную повестку или иное судебное извещение, считается извещенным о времени и месте судебного разбирательства или совершения отдельного процессуального действия».
Пожалуй, положения ст. 118 являются самым известным и наиболее часто приводимым примером юридической фикции. Согласно этой статье: «Лица, участвующие в деле, обязаны сообщить суду о перемене своего адреса во время производства по делу. При отсутствии такого сообщения судебная повестка или иное судебное извещение посылаются по последнему известному суду месту жительства или месту нахождения адресата и считаются доставленными, хотя бы адресат по этому адресу более не проживает или не находится».
В этих аналогичных по своей сути нормах-фикциях указаны последствия ненадлежащего поведения участника гражданского процесса. Очевидно, такой прием предусмотрен для недопущения злоупотребления правом участников гражданского процесса, их попустительского отношения к иным участникам.
Статья 136 носит название «оставление искового требования без движения». В случае, если исковое требование подано без соблюдения требований, суд выносит определение об оставлении заявления без движения, о чем извещает лицо, и предоставляет разумный срок для исправления недостатков. В ч. 2 очевидна фикция: «В случае, если заявитель в установленный срок выполнит указания судьи, перечисленные в определении, заявление считается поданным в день первоначального представления его в суд. В противном случае заявление считается неподанным и возвращается заявителю со всеми приложенными к нему документами».
Данной фикцией объясняется наличие многих фикций в гражданском процессуальном праве. Как пишет профессор И. Зайцев, «применение правовых фикций не способствует установлению судом объективной истины по делу. Но они целесообразны, разумны и потому нужны в системе гражданско-процессуальных средств осуществления правосудия». [6]
Анализ вышеприведенных юридических фикций позволяет выявить функции, свойственные фикциям именно гражданского процессуального права: 1) препятствование злоупотреблениям и затягиванию процесса: признание ответчика извещенным при его отказе принять судебную повестку (ст. 117) или фактическом неизвещении при перемене места жительства (ст. 118); признание факта установленным или опровергнутым без проведения экспертизы (ч. 3 ст. 79); 2) стимулирование активности участников: признание факта установленным или опровергнутым без проведения экспертизы (ч. 3 ст. 79); возможность подать исправленный иск с признанием его поданным в день первоначальной подачи (ч. 2 ст. 136); 3) принцип процессуальной экономии: освобождение от доказывания в случае признания обстоятельств (ч. 2 ст. 68), «извещение» ответчика (ст. 117–118) и прочие перечисленные ранее фикции.
В целом, воспрепятствование злоупотреблениям и затягиванию процесса и предоставление участникам свободы доказывания и отказа от доказывания направлены на стремительное, беспрерывное рассмотрение дела.
Несмотря на эффективный потенциал фикций, нормам ГПК не помешает некоторая редакция. Например, редакция должна затронуть ч. 3 ст. 79 ГПК РФ, которая может быть дополнена следующей формулировкой: «Если после признания факта установленным или опровергнутым судом будет установлено, что сторона не имела возможности участвовать в экспертизе ввиду уважительных причин, суд по ходатайству этой стороны выносит определение о назначении повторной экспертизы. В случае уклонения стороны от участия в повторной экспертизе суд вправе признать факт установленным или опровергнутым независимо от уважительности причин уклонения».
Юридические фикции в гражданском процессе — во многом результат отказа от принципа объективной истины в угоду принципу состязательности и частноправовой специфики самого гражданского процесса. Вместе с тем юридическая фикция — это распространенное, но необычное для права явление. Фикция используется в исключительных случаях, когда истину установить невозможно или когда такое допущение выгодно. Норм-фикций не должно быть много в законе, и ГПК РФ не должен развиваться в сторону увеличения количества фикций (например, в угоду процессуальной экономии), иначе правосудие будет строиться на все большем количестве допущений, что чревато искажением его сути и назначения.
[1] Морозова Л. А. Теория государства и права»: учебник. М., 2017. С. 277.