для чего фашисту нос
Для чего фашисту нос
Самуил Маршак (1887-1964)
Экзамен на аттестат «зверости»
Юный Фриц, любимец мамин,
В класс явился на экзамен.
— Для чего фашисту нос?
Заорал на всю он школу:
— Чтоб вынюхивать крамолу
И строчить на всех донос.
Вот зачем фашисту нос!
А на что фашистам уши?
— Ухо держим мы востро,
Носим зá ухом перо.
Все, что ухом мы услышим,
В наш секретный «ташен-бух»1
Вот зачем фашисту слух!
Вопрошает жрец науки:
— Для чего фашисту руки?
— Чтоб держать топор и меч,
Чтобы красть, рубить и сечь.
— Для чего фашисту ноги?
Левой, правой, раз и два!
— Для чего же голова?
— Чтоб носить стальную каску
Чтоб не думать ничего.
(Фюрер мыслит за него!)
Похвалил учитель Фрица:
— Этот парень пригодится.
Можно сделать подлеца!
Рада мама, счастлив папа:
Фрица приняли в гестапо.
Мне рассказывал смоленский
— В нашей школе деревенской
Проходили мы частицы
А в селе стояли фрицы
Обобрали наши школы
Наша школа стала голой,
Из ворот избы соседской
К нам в окно глядел немецкий
И сказал учитель: «Фразу
Чтобы в ней встречались сразу
Мы взглянули на солдата
И сказали: «От расплаты
НИ один фашист проклятый
«Мой Фриц, сокровище мое,
Пиши нам о своем здоровье,
Пришли нам теплое белье,
Хотя бы залитое кровью.
Его могу я постирать.
Оно малютке пригодится. «
Так пишет женщина и мать,
Достойная подруга Фрица.
Когда устраивал погром
Фашист, клейменный смертным знаком,
Незримо с ним врывалась в дом
Сейчас неуместен разгул животных инстинктов, как за рубежом.
Для чего фашисту нос
Юный Фриц, любимец мамин,
В класс явился на экзамен.
Задают ему вопрос:
— Для чего фашисту нос?
Заорал на всю он школу:
— Чтоб вынюхивать крамолу
И строчить на всех донос.
Вот зачем фашисту нос!
Так начинается стихотворение Самуила Маршака «Юный Фриц», написанное в 1941 году.
«Как, Маршак?» — удивятся некоторые.
Потому что Маршак — это «Вот какой Рассеянный», «Мистер Твистер», «Усатый-полосатый». На худой конец — «Кошкин дом» и «Двенадцать месяцев».
И тем не менее да, это — Маршак. Который был не просто детским поэтом, но и талантливым сатириком.
Давным-давно Корней Чуковский остроумно приветствовал в лице одного Самуила Маршака целых пять Маршаков: Маршака — детского поэта, Маршака-драматурга, лирического поэта, переводчика и Маршака-сатирика.
У стихотворения «Юный Фриц» — интересная история. Его опубликовали в газетах, над Фрицем смеялись и дети, и взрослые. А потом из стихотворения получился киносценарий, по которому сняли фильм. А ещё — пьеса для кукольного театра. Маршак специально написал её для выступления на передовой.
В начале пьесы младенец Фриц лежит в колыбели, а мать поёт ему песню:
«Спи, младенец мой кудрявый,
Левой-правой, левой-правой.
Баю-баюшки-баю,
Крест получишь ты в бою.
Будешь ты фельдфебель бравый,
Левой-правой, левой-правой.
Баю-баюшки-баю,
Крест получишь ты в бою.
Будешь ты фельдфебель бравый,
Левой-правой, левой-правой.
Ты в бою получишь крест,
Мы найдем тебе невест.
Будешь ты жених на славу.
Левой-правой, левой-правой.
Баю-баюшки-баю,
Всех застрелишь ты в бою!»
При этом во время припева «левой-правой» из колыбели поднимается то левая, то правая нога.
Режиссер Евгений Деммени в своей книге «Школьный кукольный театр» вспоминает, каким хохотом встречали спектакль зрители. Да и как можно не смеяться, когда бравый гитлеровский солдат Фриц сначала бодро отвечает со сцены на вопросы офицера:
«Офицер: Для чего фашисту ноги?
Фриц: Чтобы топать по дороге —
Левой, правой, раз и два!
Офицер: Для чего же голова?
Фриц: Чтоб носить стальную каску
Или газовую маску,
Чтоб не думать ничего!
(Фюрер мыслит за него.)»
А потом, вконец озябший (морозы-то в России нешуточные!), закутанный в бабью кофту, с деревенским платком на голове, Фриц отбирает у Франца рукавицы, муфту и пальто. А когда Франц не отдает — угрожает доносом.
Режиссер театра марионеток Евгений Сергеевич Деммени поставил спектакль к 22 июня 1942 года — первой годовщине начала войны. Деревянных артистов-кукол изготовила Мария Артюхова. Получились они очень комичными — как только на сцене появлялся Гитлер с глазами навыкате, зрители начинали смеяться.
На фронте пьесу сыграли более 650 раз. И всякий раз солдаты смеялись и аплодировали. Да только не всегда артисты успевали закончить пьесу — иногда зрители срывались в бой прямо посреди представления.
Прошло много лет — и у истории «Юного Фрица» появилось продолжение. В этом году ко Дню победы Санкт-Петербургский театр марионеток им. Е.С. Деммени воссоздал фронтовой спектакль. Самое удивительное, что в современном спектакле будут играть куклы-ветераны, те самые, что выступали перед солдатами много лет назад. Конечно, их отреставрировали и подновили, но всё равно это те самые куклы, которых артисты театра марионеток вывезли когда-то из блокадного Ленинграда.
Экзамен на аттестат зверости.
Юный Фриц, любимец мамин,
В класс явился на экзамен.
Задают ему вопрос:
— Для чего фашисту нос?
Заорал на всю он школу:
— Чтоб вынюхивать крамолу
И строчить на всех донос.
Вот зачем фашисту нос!
— Ухо держим мы востро,
Носим з; ухом перо.
Вопрошает жрец науки:
— Для чего фашисту руки?
— Чтоб держать топор и меч,
Чтобы красть, рубить и сечь.
— Чтоб носить стальную каску
Или газовую маску,
Чтоб не думать ничего.
(Фюрер мыслит за него!)
Похвалил учитель Фрица:
— Этот парень пригодится.
Из такого молодца
Можно сделать подлеца!
Рада мама, счастлив папа:
Фрица приняли в гестапо.
1. Записная книжка (нем.). ;
Впервые в газете «Комсомольская правда», 1941, № 206, 2 сентября, под названием «Аттестат «зверости», в этом же году в «Окнах ТАСС», № 307, 10 декабря.
Печатается по сб. «Сатирические стихи», 1964.
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+
Смех на войне
. предстояло поставить свое искусство на службу фронту и найти для этого новые формы. Они были удачно найдены именно в тех жанрах, которые не пользовались особой привилегией в мирное время. Можно ли и должно ли смеяться во время войны? – такая постановка вопроса была бессмысленной. Мастера сатиры, карикатуры, шаржа немедленно показали отличные результаты, а отдел юмора стал любимым и обязательным во всех фронтовых газетах.
(Из воспоминаний режиссера Сергея Юткевича)
ВАСИЛИЙ ТЕРКИН
Из главы «На привале»
И уже, пригревшись, спал
Крепко полк усталый.
В первом взводе сон пропал,
Вопреки уставу.
Привалясь к стволу сосны,
Не щадя махорки,
На войне насчет войны
Вел беседу Теркин.
– Вам, ребята, с серединки
Начинать. А я скажу:
Я не первые ботинки
Без починки здесь ношу.
Вот вы прибыли на место,
Ружья в руки – и воюй.
А кому из вас известно,
Что такое сабантуй?
– Сабантуй – какой-то праздник?
Или что там – сабантуй?
– Сабантуй бывает разный,
А не знаешь – не толкуй.
Вот под первою бомбежкой
Полежишь с охоты в лежку,
Жив остался – не горюй:
Это – малый сабантуй.
Отдышись, покушай плотно,
Закури и в ус не дуй.
Хуже, брат, как минометный
Вдруг начнется сабантуй.
Тот проймет тебя поглубже, –
Землю-матушку целуй.
Но имей в виду, голубчик,
Это – средний сабантуй.
Сабантуй – тебе наука,
Враг лютует – сам лютуй,
Но совсем иная штука
Это – главный сабантуй.
Парень смолкнул на минуту,
Чтоб почистить мундштучок,
Словно исподволь кому-то
Подмигнул: держись, дружок.
– Вот ты вышел спозаранку,
Глянул – в пот тебя и в дрожь:
Прут немецких тыща танков.
– Тыща танков? Ну, брат, врешь.
– А с чего мне врать, дружище?
Рассуди – какой расчет?
– Но зачем же сразу – тыща?
– Хорошо. Пускай пятьсот.
– Ну, пятьсот. Скажи по чести,
Не пугай, как старых баб.
– Ладно. Что там триста, двести –
Повстречай один хотя б.
– Что ж, в газетке лозунг точен:
Не беги в кусты да в хлеб.
Танк, – он с виду грозен очень,
А на деле глух и слеп.
Балагуру смотрят в рот,
Слово ловят жадно.
Хорошо, когда кто врет
Весело и складно.
Слово сабантуй существует во многих языках и, например, в тюркских языках означает праздник окончания полевых работ: сабан – ‘плуг’, туй – ‘праздник’.
Я слово сабантуй впервые услыхал на фронте ранней осенью 1941 года где-то в районе Полтавы, в одной части, державшей там оборону. Слово это, как часто бывает с привязчивыми словечками и выражениями, употреблялось и штабными командирами, и артиллеристами на батарее переднего края, и жителями деревушки, где располагалась часть. Означало оно и ложное намерение противника на каком-нибудь участке, и демонстрацию прорыва, и действительную угрозу с его стороны, и нашу готовность устроить ему «угощение». Последнее ближе всего к первоначальному смыслу, а солдатскому языку вообще свойственно ироническое употребление слов угощение, закуска и т.п.
А. Твардовский. Из статьи «Как был написан «Василий Теркин»
Из рукописных вариантов «Теркина»
Друг-читатель, не печалься,
Делу время не ушло.
Все зависит от начальства,
А начальство – все учло.
Все концы и все начала,
Сердца вздох, запрос души.
Увязало, указало
И дозволило – пиши!
Отрази весну и лето,
Место осени отмерь.
И задача у поэта
Просто детская теперь.
Разложи перо, бумагу,
Сядь, газетку почитай,
Чтоб ни промаху, ни маху
Не случилось, и – катай.
И пойдет, польется так-то,
Успевай хоть сам прочесть.
Ну, ошибся? Есть редактор.
Он ошибся? Цензор есть.
На посту стоят не тужат,
Не зевают, в толк возьми,
Что ошибку обнаружить
Любят – хлебом не корми.
Без особой проволочки
Разберут, прочтут до точки,
Личной славе места нет,
Так что даже эти строчки
Вряд ли выйдут в белый свет.
Тем же ладом, тем же рядом,
Только стежкою иной,
Пушки к бою едут задом, –
Это сказано не мной.
ВСЯ ЕВРОПА
Кличет Гитлер Риббентропа,
Кличет Геббельса к себе:
– Я хочу, чтоб вся Европа
Поддержала нас в борьбе!
– Нас поддержит вся Европа! –
Отвечали два холопа
И пустились вербовать
Многочисленную рать.
Опереточный
Испанец
С шайкой жуликов
И пьяниц –
Вот фашистский
Легион
Всех мастей
И всех племен.
Вызвал Гитлер
Риббентропа
И спросил,
Нахмурив лоб:
– Это что же –
Вся Европа?
– Вся! – ответил Риббентроп.
ЮНЫЙ ФРИЦ,
или
ЭКЗАМЕН НА
АТТЕСТАТ ЗРЕЛОСТИ
Юный Фриц, любимец мамин,
В класс явился на экзамен.
Задают ему вопрос:
– Для чего фашисту нос?
Заорал на всю он школу:
– Чтоб вынюхивать крамолу
И строчить на всех донос.
Вот зачем фашисту нос!
Говорят ему: – Послушай,
А на что фашистам уши?
– Ухо держим мы востро,
Носим за ухом перо.
Все, что ухом мы услышим,
Мы пером в тетрадку пишем –
В наш секретный «ташен-бух».
Вот зачем фашисту слух!
Вопрошает жрец науки:
– Для чего фашисту руки?
– Чтоб держать топор и меч,
Чтобы красть, рубить и сечь.
– Для чего фашисту ноги?
– Чтобы топать по дороге –
Левой, правой, раз и два!
– Для чего же голова?
– Чтоб носить стальную каску
Или газовую маску,
Чтоб не думать ничего.
(Фюрер мыслит за него!)
Похвалил учитель Фрица:
– Этот парень пригодится.
Из такого молодца
Можно сделать подлеца!
Рада мама, счастлив папа:
Фрица приняли в гестапо.
Рисунки Кукрыниксов
Портрет Е.Шварца. Худ. Н.Акимов
ДРАКОН
Из действия первого
Входит богато одетый лакей.
Лакей. К вам господин дракон.
Шарлемань. Милости просим!
Лакей широко распахивает дверь. Пауза. И вот не спеша в комнату входит пожилой, но крепкий, моложавый, белобрысый человек, с солдатской выправкой. Волосы ежиком. Он широко улыбается. Вообще обращение его, несмотря на грубоватость, не лишено некоторой приятности. Он глуховат.
Человек. Здорово, ребята! Эльза, здравствуй, крошка! А у вас гость. Кто это?
Шарлемань. Это странник, прохожий.
Человек. Как? Рапортуй громко, отчетливо, по-солдатски.
Шарлемань. Это странник!
Шарлемань. Что вы! Это очень милый человек.
Шарлемань. Милый человек.
Человек. Хорошо. Странник! Что ты не смотришь на меня? Чего ты уставился на дверь?
Ланцелот. Я жду, когда войдет дракон.
Человек. Ха-ха! Я – дракон.
Ланцелот. Вы? А мне говорили, что у вас три головы, когти, огромный рост!
Дракон. Я сегодня попросту, без чинов.
Шарлемань. Господин дракон так давно живет среди людей, что иногда сам превращается в человека и заходит к нам в гости по-дружески.
Из действия второго
Генрих. Папочка, скажи мне – ты старше меня. опытней. Скажи, что ты думаешь о предстоящем бое? Пожалуйста, ответь. Неужели Ланцелот может. Только отвечай попросту, без казенных восторгов, – неужели Ланцелот может победить? А? Папочка? Ответь мне!
Бургомистр. Пожалуйста, сынок, я отвечу тебе попросту, от души. Я так, понимаешь, малыш, искренне привязан к нашему дракоше! Вот честное слово даю. Сроднился я с ним, что ли? Мне, понимаешь, даже, ну как тебе сказать, хочется отдать за него жизнь. Ей-богу правда, вот провалиться мне на этом месте! Нет, нет, нет! Он, голубчик, победит! Он победит, чудушко-юдушко! Душечка-цыпочка! Летун-хлопотун! Ох, люблю я его как! Ой, люблю! Люблю – и крышка. Вот тебе и весь ответ.
Генрих. Не хочешь ты, папочка, попросту, по душам поговорить с единственным своим сыном!
Бургомистр. Не хочу, сынок. Я еще не сошел с ума. То есть я, конечно, сошел с ума, но не до такой степени. Это дракон приказал тебе допросить меня?
Генрих. Ну что ты, папа!
Бургомистр. Молодец, сынок! Очень хорошо провел весь разговор. Горжусь тобой. Не потому, что я – отец, клянусь тебе. Я горжусь тобою как знаток, как старый служака. Ты запомнил, что я ответил тебе?
Бургомистр. А эти слова: чудушко-юдушко, душечка-цыпочка, летун-хлопотун?
Генрих. Все запомнил.
Бургомистр. Ну вот так и доложи!
Генрих. Хорошо, папа.
Бургомистр. Ах ты мой единственный, ах ты мой шпиончик. Карьерочку делает, крошка. Денег не надо?
Генрих. Нет, пока не нужно, спасибо, папочка.
Бургомистр. Бери, не стесняйся. Я при деньгах. У меня как раз вчера был припадок клептомании. Бери.
Генрих. Спасибо, не надо. Ну а теперь скажи мне правду.
Бургомистр. Ну что ты, сыночек, как маленький, – правду, правду. Я ведь не обыватель какой-нибудь, а бургомистр. Я сам себе не говорю правды уже столько лет, что и забыл, какая она, правда-то. Меня от нее воротит, отшвыривает. Правда – она знаешь чем пахнет, проклятая? Довольно, сын. Слава дракону! Слава дракону! Слава дракону!
Из действия третьего
Роскошно обставленный зал во дворце бургомистра. На заднем плане по обе стороны двери полукруглые столы, накрытые к ужину. Перед ними в центре небольшой стол, на котором лежит толстая книга в золотом переплете. При поднятии занавеса гремит оркестр. Группа горожан кричит, глядя на дверь.
Горожане (тихо). Раз, два, три. (Громко.) Да здравствует победитель дракона! (Тихо.) Раз, два, три. (Громко.) Да здравствует наш повелитель! (Тихо.) Раз, два, три. (Громко.) До чего же мы довольны – это уму непостижимо! (Тихо.) Раз, два, три. (Громко.) Мы слышим его шаги!
(Громко, но стройно.) Ура! Ура! Ура!
1-й горожанин. О славный наш освободитель! Ровно год назад окаянный, антипатичный, нечуткий, противный сукин сын дракон был уничтожен вами.
Горожане. Ура, ура, ура!
1-й горожанин. С тех пор мы живем очень хорошо. Мы.
Генрих. Стойте, стойте, любезные. Сделайте ударение на «очень».
1-й горожанин. Слушаю-с. С тех пор мы живем о-очень хорошо.
Генрих. Нет, нет, любезный. Не так. Не надо нажимать на «о». Получается какой-то двусмысленный завыв: «Оучень». Поднаприте-ка на «ч».
1-й горожанин. С тех пор мы живем оч-ч-чень хорошо.
Генрих. Во-во! Утверждаю этот вариант. Ведь вы знаете победителя дракона. Это простой до наивности человек. Он любит искренность, задушевность. Дальше.
1-й горожанин. Мы просто не знаем, куда деваться от счастья.
Генрих. Отлично! Стойте. Вставим здесь что-нибудь этакое. гуманное, добродетельное. Победитель дракона это любит. (Щелкает пальцами.) Стойте, стойте, стойте! Сейчас, сейчас, сейчас! Вот! Нашел! Даже пташки чирикают весело. Зло ушло – добро пришло! Чик-чирик! Чирик-ура! Повторим.
1-й горожанин. Даже пташки чирикают весело. Зло ушло – добро пришло, чик-чирик, чирик-ура!
Генрих. Уныло чирикаете, любезный! Смотрите, как бы вам самому не было за это чирик-чирик.
1-й горожанин (весело). Чик-чирик! Чирик-ура!
Свободный смех свободных людей
Свобода человека – в том числе и речевая свобода – исстари немыслима без смеха и смехового слова.
Только очень мрачные периоды в истории бывали отмечены тотальным гонением на веселое слово. Одним из таких периодов были предвоенные годы Большого террора в нашей стране. За анекдоты сажали и расстреливали, признанные мастера сатиры и юмора переходили в серьезные жанры.
Война стала всенародной бедой. Но, как ни парадоксально, годы войны принесли с собой определенную демократизацию жизни страны, были для людей глотком свободы. Чувствовать свою ответственность за общее дело может только свободный человек. И власть хотя бы из инстинкта самосохранения вынуждена была с этим считаться. В войну были допущены в печать писатели, которых шельмовали перед войной, – А.Платонов, А.Авдеенко… Ученые-гуманитарии публиковали работы на темы, совершенно исключенные в тридцатые годы.
Небывалый расцвет пережили в годы войны и все жанры смеховой речи.
Начало было положено в жанрах злободневных – сатирической издевке над врагами, добродушном подтрунивании над товарищами, с которыми объединила тебя война, лубочных листовках с шутливыми наставлениями молодым бойцам (например, «Заветное слово Фомы Смыслова, бывалого русского солдата», выпускавшееся Семеном Кирсановым) и т.п.
Но постепенно из такого злободневного смеха стали рождаться образы и произведения большого дыхания и глубокого смысла. Из стихов на случай и из подписей-текстовок к рисункам во фронтовых газетах возник «Василий Теркин» Александра Твардовского. Эту великую книгу не отделить от шуток и прибауток, вне народного насмешливого взгляда на мир непредставимы ни она сама, ни ее герой.
С.Я. Маршак подхватил исчезнувшую было после Маяковского традицию сатирического плаката. Казалось бы, политическая злоба дня. Но прочтите «Юного Фрица…», написанного в конце лета 1941 г., – эти стихи по силе обобщения не уступят лучшим образцам сатирического слова прошлого. Они будут живы до тех пор, пока будет висеть над человечеством меч тоталитарного воспитания и образования.
И, наконец, «Дракон» Евгения Шварца – поэтическая сказка по мотивам рыцарского эпоса. Ее, как и «Теркина», не замкнешь в рамки смеховых жанров: здесь и лирика, и драматическая интрига. Но как беспощаден становится смех драматурга, когда он изображает служителей Дракона и обывателей, всегда готовых перейти в прислужники, – всех тех, без кого зло власти было бы неосуществимо. Недаром первая постановка пьесы в театре Н.Акимова была тогда запрещена: Шварц поэтически воплотил многое из того, что аналитически будет показано много позднее в великом военном романе В.Гроссмана «Жизнь и судьба», также запрещенном на долгие годы.
Для чего фашисту нос
Древняя и славная страна.
Зеленью плюща и винограда
Белая увита колоннада,
Южною зарей озарена.
Вижу я, как от зари румянясь,
Пробудились первые дома.
Но слепа холодная тюрьма,
Где бряцал цепями Белояннис.
Дочка родилась в тюрьме сырой.
Ей пошел недавно год второй,
Но она не знает сада, поля
И не знает, что растет в неволе.
С матерью выходит и она,
Смотрит в небо и смеется звонко.
Но в тюрьму вернуться мать должна
И соседке отдает ребенка.
Мать уходит снова под замок,
А соседка, отгуляв свой срок,
Дочку отдает другой соседке,
На прогулку вышедшей из клетки.
На глазах конвоя у дверей
Переходит дочка к смене новой.
У ребенка столько матерей,
Что за ручку взять ее готовы.
Так гуляет несколько часов
Девочка с другой и третьей сменой
До тех пор, когда гремит засов
За последней женщиною пленной.
Но сырей, короче дни к зиме,
Холоднее каменные своды.
Слава стойким женщинам в тюрьме
И позор душителям свободы!
На Дальнем Востоке акула
Охотой была занята:
Злодейка-акула
Дерзнула
Напасть на соседа-кита.
«Сожру половину кита я,
И буду, наверно, сыта я
Денек или два, а затем
И все остальное доем!»
Подумав об этом, акула
Зубастый разинула рот,
Шершавое брюхо раздула
И ринулась дерзко вперед.
Китом подавилась акула
И, лопнув по швам, потонула.
^TНОВОГОДНЯЯ РЕЧЬ В ПАРЛАМЕНТЕ 31 ДЕКАБРЯ 1938 ГОДА^U
^T»АРАПСКИЕ» СКАЗКИ НЕМЕЦКОГО ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ, или ТЫСЯЧА И ОДНА
ЛОЖЬ^U
Фашистский сумрачный калиф,
Кальян душистый закурив,
Велел войти с докладом
Своим Шехерезадам.
И вот вошел Шехерезад
И прочитал ему доклад:
— Один немецкий пулемет
Разбил сто тысяч дотов
И триста тысяч девятьсот
Семнадцать самолетов!
Два «мессершмитта» на лету
Забрали в плен Алма-Ату
С воздушным загражденьем,
С луной и затемненьем.
Калиф прервал его доклад,
Прикрыв плотнее двери:
— А каковы, Шехерезад,
Немецкие потери?
— Калиф, ты задал мне вопрос
Весьма замысловатый,
Я на советский счет отнес
Немецкие утраты!
^T»ЛЮДОЕД-ВЕГЕТАРИАНЕЦ», или «ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОЙ МЕДАЛИ»^U
Этот добрый
Человечек
Заказал себе медаль:
«Мне зарезанных
Овечек
И барашков
Очень жаль».
Как известно,
У медали
Есть другая сторона,
И на ней мы прочитали
Роковые письмена:
«Не нужна мне кровь овечья,
А нужна мне человечья!»
Инструкция генерального штаба гер-
манской армии от 13 июля 1941 г. за
Э И касается захвата трофейной обуви
на востоке и дает указание, как заби-
рать обувь не только у живых, но и
у мертвых.
Смотрят жадные враги,
Чем бы поживиться,
Износились сапоги
У солдата Фрица.
Новой пары не дадут
В роте, будь спокоен!
А поскольку ты разут,
Ты уже не воин.
Фриц ногами собирал
Васильки и травы.
Встретил Фрица генерал,
Важный, величавый.
Отправляется он в путь
Поступью героя,
Чтобы мертвого разуть
В поле после боя.
Раздобыл он сапоги,
Прочные, воловьи.
Только пахнут сапоги
Человечьей кровью.
Только эти сапоги
Из воловьей кожи
Будут стоить вам, враги,
С каждым днем дороже!
^TЮНЫЙ ФРИЦ, или ЭКЗАМЕН НА АТТЕСТАТ «ЗВЕРОСТИ»^U
Юный Фриц, любимец мамин,
В класс явился на экзамен.
Задают ему вопрос:
— Для чего фашисту нос?
Заорал на всю он школу:
— Чтоб вынюхивать крамолу
И строчить на всех донос.
Вот зачем фашисту нос!
Вопрошает жрец науки:
— Для чего фашисту руки?
— Чтоб держать топор и меч,
Чтобы красть, рубить и сечь.
— Чтоб носить стальную каску
Или газовую маску,
Чтоб не думать ничего.
(Фюрер мыслит за него!)
Похвалил учитель Фрица:
— Этот парень пригодится.
Из такого молодца
Можно сделать подлеца!
Рада мама, счастлив папа:
Фрица приняли в гестапо.
Днем барон сказал крестьянам:
«Шапку с головы долой!»
Ночью отдал партизанам
Каску вместе с головой.
^TВ НЕМЕЦКОЙ МЕРТВЕЦКОЙ^U
Между трупов,
Как в мертвецкой,
Гитлер с Геббельсом
Бродили.
Вдруг чуть слышно
По-немецки
Черепа заговорили:
— Мы на Гитлера
Сердиты
И за то,
Что мы убиты,
И за то,
Что он в газете
Сократил нас на две трети!
В одном из захваченных городов не-
мецкие и итальянские бандиты похитили
животных из лаборатории бактериологи-
ческого института. Впоследствии выяс-
нилось, что этим животным незадолго
до этого было привито бешенство.
Вчера укусил пехотинца танкист.
Сегодня пехота кусается.
И два генерала, фон Буш и фон Лист,
На всех, как собаки, бросаются.
^TДЛЯ МИЛОГО ДРУЖКА И СЕРЕЖКА ИЗ УШКА^U
Правительство Виши согласилось
предоставить странам оси тунисские
порты, через которые будет идти снаб-
жение германских войск в Африке.
Паркетный адмирал Дарлан
Живет себе в тиши.
Пред ним не море-океан,
А гладь воды Виши.
Он все порты отдать готов
И жить на свете без портов.
^TПАРАЗИТ НА ПАРАЗИТЕ^U
Сверкая глазами, полковник-барон
Скомандовал: «Руки по швам!»
Но, видя, что чешется весь батальон,
Скомандовал: «Руки по вшам!»
«Мой Фриц, сокровище мое,
Пиши нам о своем здоровье,
Пришли нам теплое белье,
Хотя бы залитое кровью.
Его могу я постирать.
Оно малютке пригодится. »
Так пишет женщина и мать,
Достойная подруга Фрица.
^TО ТОМ, КАК ГИТЛЕР ПРОШЛОГОДНИЙ УВИДЕЛ ГИТЛЕРА СЕГОДНЯ^U
Гордый Гитлер прошлогодний
Смотрит с пыльного холста,
Неожиданно сегодня
Он раскрыл свои уста.
Гитлер Гитлера спросил:
«Где ты обувь износил?
Где порвал ты свой мундир,
Истрепал его до дыр?
Ты ж недавно говорил,
Что Европу покорил.
Вспомни, Гитлер: на трибуне
Обещал ты блиц-войну,
Бросив армию в июне
На Советскую страну!»
Поглядев на свой портрет,
Гитлер Гитлеру в ответ:
«Либер готт *, всего лишь год,
Как пустился я в поход.
Дождь стальной, свинцовый град
Не война, а сущий ад.
А на псарне у меня
Целый день идет грызня:
Гитлер Гитлеру всерьез
Задает такой вопрос:
«Что же делать нам, герой,
Если будет фронт второй. «
Глянул Гитлер исподлобья
На зловещий горизонт
^T(НАДПИСИ НА ПОСЫЛКАХ В ДЕЙСТВУЮЩУЮ АРМИЮ)^U
— Посмотри, у русских каша,
Будем кашу
Есть.
— Извините, каша наша
Не про вашу
Честь!
^TНА ПАКЕТЕ С КОНЦЕНТРАТОМ ГОРОХОВОГО СУПА^U
Мне рассказывал смоленский
Паренек:
— В нашей школе деревенской
Шел урок.
Проходили мы частицы
«Не» и «ни».
А в селе стояли фрицы
В эти дни.
Обобрали наши школы
И дома.
Наша школа стала голой,
Как тюрьма.
Из ворот избы соседской
Угловой
К нам в окно глядел немецкий
Часовой.
И сказал учитель: «Фразу
Дайте мне,
Чтобы в ней встречались сразу
«Ни» и «не».»
Мы взглянули на солдата
У ворот
И сказали: «От расплаты
НИ один фашист проклятый
НЕ уйдет!»
^TО РУССКОМ ГОРОДЕ И НЕМЕЦКОМ ПОДПОЛКОВНИКЕ^U
Возвратились Великие Луки
Из немецких в советские руки,
И в плену оказался у нас
Господин подполковник фон Засс.
Неизвестная эта персона
Командиром была гарнизона,
И в делах господина фон Засс
Обнаружен секретный приказ.
Пишет Гитлер: «Держись, подполковник!
Если город отнимут у нас,
Поражения главный виновник
Будешь ты, подполковник фон Засс!
Не сдавайся! За все твои муки
Мы достойно тебя наградим.
Называться Великие Луки
Будут именем громким твоим.
Повторять будут дети и внуки
Это имя во веки веков.
Назовем мы Великие Луки
Зассенштадт, Зассенбург, Зассенгоф!»
Скорее, доктор, пропиши
Больному Гитлеру «Виши»!
От русских Минеральных Вод
Болит у Гитлера живот.
В боях за Харьков наши войска раз-
громили немецкие дивизии «Адольф
Гитлер», «Райх» и «Великая Германия».
«Адольфа Гитлера» с «Великою Германией»
Разбили вдребезги советские войска,
И эта весть звучит как предсказание,
Что гибель Гитлера не так уж далека.
Ехал к Нилу он верхом
На слоне своем лихом,
Предвкушал победу близкую
Над державою английскою,
Но у самых пирамид
Был британцами разбит.
Тра-та-та-та!
Отступив пред англичанами,
Шел степями он песчаными
И, дойдя до мыса
Бон,
Из Туниса
Смылся вон!
^TВОЙНА, КАК ТАКОВАЯ^U
Война является естественным состоянием человека.
. Никому из нас не придет в голову
расхваливать войну, как таковую.
Из фашистской газеты
«Вестдейтчер беобахтер»
А когда-то, в дни былые,
Клялся фюрер, что война,
Как родимая стихия,
Немцам истинным нужна.
Почему же неизвестный
Журналист в передовой
Отзывается нелестно
О войне, как таковой?
Потому что с небосклона
Самолетов слышен вой
И летит за тонной тонна
На Берлин, как таковой.
Так, в минуту роковую
Фюрер смутно разобрал,
Что войну, как таковую,
Навсегда он проиграл!
^TВЕСНА. ВЫСТАВЛЯЕТСЯ ПЕРВАЯ РАМА^U
Швейцарские газеты сообщают, что
капитуляция итальянских островов вы-
звала волнение во Франции. В Лионе
и Гренобле толпа разбила окна магази-
нов, принадлежащих фашистским аген-
там.
В это утро закрывали
Погребки свои в испуге
Все сообщники Лаваля,
Палачей немецких слуги.
И недаром всем газетам
Сообщают телеграммы,
Что в стране французской летом
Были выставлены рамы!
^T»ВСЕ ВРУТ КАЛЕНДАРИ»^U
Молниеносную войну
Он обещал в июне,
И целый час метал слюну,
Беснуясь на трибуне.
Он говорил: «Исход войны
Решу я в две недели!»
И дураки его страны
В ответ ему галдели.
Когда же этот срок истек,
Бессовестный оракул
Двухмесячный назначил срок,
А Геббельс «хох!» проквакал.
То к ноябрю, то к рождеству,
То первого апреля
Грозился фюрер взять Москву,
А месяцы летели.
Уже листков календаря
Не остается, кроме
Сорок восьмого мартобря
На стенке в желтом доме.
^TНОВЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ МАКСА И МОРИЦА^U
У Макса в глазах замелькали огни,
Слетела от ужаса шляпа.
И оба стремглав побежали они
Кратчайшей дорогой в гестапо.
Полицей-президент Берлина издал
приказ, предоставляющий полиции право
отправлять на принудительные работы
всех лиц, которые будут осматривать
районы, подвергшиеся разрушениям в
результате воздушных налетов.
Меж развалин Бруннен-платца
Полицейский грозный страж
Запрещает озираться
На причудливый пейзаж.
— Предъявите разрешенье
Посмотреть на разрушенья!
А не то я вас возьму
На работы иль в тюрьму.
Не косить лукавым глазом!
Не глазеть по сторонам!
Верьте Геббельса рассказам,
А не собственным глазам.
Завтра в утренней газете
Вы прочтете обо всем:
Кто из вас на этом свете,
Кто из вас уже на том.
Превратилась в испанца испанка.
Не поймете: она или он?
Голубую дивизию Франко
Перекрасить велел в легион.