брушлинский а в психология мышления и проблемное обучение

1983 год

Базылевич Т.Ф. Моторные вызванные потенциалы в дифференциальной психофизиологии. М., 1983. 142 с.

В книге рассматриваются актуальные проблемы теоретического и экспериментального исследования индивидуальности человека с позиций дифференциальной психофизиологии. С этих позиций проанализирована проблема парциальности или региональности основных свойств нервной системы и их психологических проявлений, раскрыта целостность многогранных свойств индивидуальности, возможность детального исследования индивидуальнотипологических синдромов психофизиологических признаков, реализующих опережающее отражение человеком внешнего мира.

В работе подробно проанализирован путь изучения индивидуально-типологических особенностей мозга человека с помощью метода моторных вызванных потенциалов. При этом показано, что движения человека, включенные в его многообразные отношения с действительностью, могут служить удобной моделью экспериментального изучения специфики этих взаимосвязей, а также тех свойств целостных функциональных систем действий, которые опосредуют при этом влияние «внешних причин» через «внутренние условия».

В монографии дается обширный литературный обзор, анализируется нейрофизиологическая природа компонентов мозговых потенциалов, связанных с активными и пассивными движениями. Принципиально новый подход предложен автором в экспериментальном изучении силы-чувствительности как общем свойстве нервной системы, в теоретической реконструкции свойства активированности.

Брушлинский А.В. Психология мышления и проблемное обучение. М., 1983. 98 с.

На основе новейших данных психологии мышления и педагогической практики систематически развивается идея автора о том, что любое мышление является (хотя бы в минимальной степени) самостоятельным, творческим, продуктивным. Последние два термина излишни, поскольку человек в процессе познания открывает нечто существенно новое, а потому нет ни продуктивного (творческого), ни репродуктивного мышления. Показано, что есть «просто» мышление, с помощью которого человек раскрывает непрерывно изменяющиеся существенные условия жизни, т.е. новые и тем самым вначале неизвестные условия. Отражая их непрерывную изменчивость, мышление необходимо становится непрерывным, недизъюнктивным процессом.

Для воспитания и самовоспитания у детей такого мышления требуется специальная педагогическая система, внутри которой большое место занимает психологически обоснованное проблемное обучение. Предложена новая типология проблемных ситуаций, учитывающая различные виды мыслительных противоречий и соответствующая разным уровням саморегуляции мышления.

Будилова Е.А. Социально-психологические проблемы в русской науке. М., 1983. 231 с.

Книга является первым исследованием истории социальной психологии в России: ее зарождения, начального развития и оформления как новой психологической дисциплины, ее теоретических проблем и практических задач. Раскрыта главенствующая роль общественной практики в постановке социально-психологических проблем, связь их с судебным, врачебным, военным делом, а также с рядом гуманитарных наук — языкознанием, социологией, историей и др.

В области этнической психологии обнаружена первая программа изучения народной жизни, разработанная в 40—50-х годах прошлого века, которая была основой широко поставленного многолетнего собирания этнопсихологических данных. Это было первое конкретное социально-психологическое исследование не только в нашей стране, но и в мировой науке. В работе рассматривается позиция Православной церкви в ее отношении к психологии в целом и к социальной психологии в частности.

В трудах русских исследователей изучались вопросы психологических особенностей людей, проявляющихся в их взаимодействии, совместной деятельности, в их общении друг с другом, в межличностных отношениях; развивалось учение о коллективах. В книге показано, что социальная психология имела в России свою богатую, самобытную историю, перед ней стояли

реальные задачи, ею были сформулированы высокие гуманистические цели. В монографии охарактеризовано различие методов исследования социально-психологических проблем: заполнения анкет, обследования по специальным программам, наблюдения, анализа сатистических данных, лабораторного эксперимента. Выделенные в книге проблемы актуальны и для современной социальной и общей психологии.

Журавлев Г.Е. Системные проблемы развития математической психологии. М., 1983. 287 с.

В книге выявляются направления взаимодействия психологии и математики, подчеркивается, что системность должна стать основным принципом построения математической психологии. Эволюция математических моделей в психологии тесно связана с развитием теории информации, кибернетики и других наук. Комплексный подход, опирающийся на математическое моделирование, позволяет эффективно описать процесс переработки информации человеком, построить адекватные модели его адаптации к окружающей среде.

Зотова О.И., Новиков В.В., Шорохова Е.В. Особенности психологии крестьянства (прошлое и настоящее). М., 1983. 168 с.

Эта книга — итог более чем 25-летнего исследования психологических особенностей психологии крестьянства в периоды его исторического развития: феодализма, капитализма и социализма. Представлен конкретный материал, полученный при изучении крестьянства старого и нового Пошехонья. Освещаются теоретические и методологические проблемы изучения психологии крестьянства, основные характеристики этой психологии. Исторический анализ психологии крестьянства проведен по трем срезам: анализируются основные потребности, идеалы и интересы русского крестьянства в период феодализма, капитализма и у современного советского крестьянства. Описан процесс формирования у молодежи интереса к сельскохозяйственным профессиям. Раскрываются коллективизм и индивидуализм русского крестьянства в дореволюционной деревне, основные пути формирования коллективистских отношений у советского крестьянства. Рассматриваются психологические особенности семейно-брачных отношений у крестьян в дореволюционный и советский периоды, взаимовлияние детей и родителей в сельской семье.

Китаев-Смык Л.А. Психология стресса. М., 1983. 367 с.

Монография посвящена анализу психологических механизмов стресса. В ней описаны изменения взаимоотношений между людьми, а также особенности эмоций, восприятия, памяти и мышления в ситуациях, вызывающих стресс. Рассмотрены психологические причины «болезней стресса»; предлагаются некоторые методы предотвращения неблагоприятных последствий стресса.

Паповян С.С. Математические методы в социальной психологии. М., 1983. 343 с.

В монографии систематизированы математические методы и модели, применяющиеся в социальной психологии. Проанализированы их возможности и ограничения в решении различных научных и прикладных задач.

Монография включает семь глав. Первая посвящена особенностям применения математики в социальных науках, рассмотрены основные классы математических методов в социальной психологии, особенности их использования в фундаментальных и прикладных исследованиях, границы применения.

Во второй главе проанализированы конкретные методы измерения в социальных науках, такие как метод шкалирования стимулов, совместного шкалирования индивидов и стимулов, многомерные измерения и классификации и др.

В третьей главе выявлены эмпирические процедуры сбора данных, предложена системная модель групповой структуры.

Четвертая глава посвящена описанию нормативных и дескриптивных моделей в социальной психологии, рассмотрены теоретические объяснительные модели.

В пятой главе предложены критерии классификации математических моделей социально-психологических процессов, проанализированы процессы социального взаимодействия в малых группах, процессы социальной диффузии в больших группах, процессы межличностного влияния, модели внутриличностных конфликтов и др. Шестая глава посвящена анализу использования статистических методов в задачах эмпирического предсказания.

В седьмой, заключительной, главе предложена системная методология математического моделирования в социальной психологии, рассмотрены проблемы определения предмета математической психологии и разработки нового математического аппарата.

Пономарев Я.А. Методологическое введение в психологию. М., 1983. 205 с.

Представлено исследование современного состояния и особенностей развития психологии. Раскрывается противоречие между типами социального заказа к психологии и типом существующего психологического знания. Предлагается методологический принцип разрешения этого противоречия, открывающий путь к построению стратегии комплексного исследования явлений жизни, ведущий к переходу от созерцательно-объяснительного и эмпирического знания к действенно-преобразующему, обеспечивающий необходимые сдвиги в психологической теории и типе связи психологии с практикой. Таким принципом выступает закон трансформации этапов развития системы в структурные уровни ее организации и функциональные ступени дальнейших развивающих взаимодействий. Он установлен на основании фактов, полученных в итоге экспериментальных исследований центрального звена психологического механизма творчества, показавших подобие динамики форм поведения в онтогенезе и в ходе решения творческих задач умственно развитым человеком. В широких масштабах данный закон можно использовать в целях построения, как гносеологической теории знания, так и онтологической картины мира.

Книга «Методологическое введение в психологию» решает определенную задачу — использовать этот закон применительно к анализу живой системы в пределах компетенции психологической науки. В свете предложенного методологического принципа рассматриваются: эволюция представлений о природе психического и предмете психологии, современное представление о предмете психологии как об одном из структурных уровней организации жизни, место психологии в системе комплексного изучения психического, связь психического со смежными структурными уровнями организации жизни, структура психологических наук, эволюция типа связи психологии с практикой, методы исследования и система психологических понятий.

Источник

Аннотация

В статье анализируются основные достижения и тенденции развития отечественной психологии мышления второй половины ХХ века, разрабатываемой с позиций деятельностного подхода. Этот подход реализуется в разных формах (первая – С.Л. Рубинштейном и его последователями, вторая – А.Н. Леонтьевым и его последователями). Обобщаются и сопоставляются результаты многолетних циклов теоретических и экспериментальных исследований и обосновывается продуктивность синтеза представлений о мышлении как процессе и как деятельности, полученных в указанных научных школах.

Базируясь на принципе единства сознания и деятельности, авторы указывают на необходимость исследования мышления в контексте различных видов деятельности и утверждают, что развитое мышление должно изучаться как особая, самостоятельная деятельность личности, имеющая многоуровневую психологическую детерминацию – целевую, мотивационно-эмоциональную, смысловую, рефлексивную. Подчеркивается возрастающая роль изучения субъекта мыслительной, и более широко, познавательной деятельности в контексте анализа психического развития (в истории, онтогенезе и актуалгенезе). Это предполагает выявление как общих, так и специфических закономерностей микро- и макрогенеза мышления.

Обосновывается принципиальная ограниченность активно развивающегося информационного подхода, разрабатываемого когнитивными науками, несводимость психологической реальности к моделям, заложенным в системы искусственного интеллекта. Утверждается, что основная особенность мышления как процесса – это его непрерывность, которая является концептуально генетической (недизъюнктивной, недихотомической) в отличие от раздельных циклов функционирования любой компьютерной программы: все стадии мыслительного процесса непрерывно вырастают одна из другой и потому, оставаясь объективно различными, они не отделены друг от друга, а определяются динамикой взаимопереходов интеллектуально-эмоциональных процессов и их продуктов, относимых к разным уровням осознанности и произвольности. Вместе с тем подчеркивается, что в современных условиях мыслительная деятельность, опосредствованная компьютерными технологиями и преобразованная ими, выступает новым значимым объектом психологического исследования – прогресс общества требует существенного прогресса в изучении мышления. Отмечая быстрое распространение естественно-научного редукционизма (физиологического, логико-математического, кибернетического, социологического), авторы призывают к переориентации исследований в области психологии мышления – в первую очередь, предлагая изучать творческие, неалгоритмические, неформализуемые его составляющие (то есть анализировать личностный аспект мышления, определяющий закономерности порождения и функционирования новых потребностей, мотивов, эмоций, оценок, смыслов, целей и способов мыслительной деятельности).

В статье доказывается существенное преимущество методологии деятельностного подхода, его эвристичность и перспективность для раскрытия собственно психологической специфики сложных форм человеческого мышления.

Принята к публикации: 14.08.2014

Ключевые слова: теория деятельности; структурирующая функция мотивов; эвристические функции эмоций; целеобразование; операциональные смыслы; смысловая теория мышления

Мышление как процесс и как деятельность

Процессуальность мышления, т.е. непрерывность, недизъюнктивность и весьма опосредствованная связь с лич­ностью, менее всего может быть сведена к такой поверхностной, хотя и бесспор­но верной его характеристике, как вре­менная последовательность различных стадий и этапов мышления.

Мышление как деятельность

Мышление как относительно само­стоятельная деятельность субъекта име­ет ту же общую схему строения, что и деятельность предметно-практиче­ская (Леонтьев, 1964). В ней представ­лены мотивы, эмоциональная регуля­ция, цели, способы достижения этих целей, отражение условий действия. Та­кая трактовка мышления открыла боль­шие возможности его конкретно-психологического исследования, являющегося альтернативой физиологическому, логи­ко-математическому, кибернетическому, социологическому редукционизму (Тихомиров, 1969, 1984).

Продолжаются исследования соотно­шения осознаваемого и неосознаваемо­го в мыслительной деятельности субъек­та: объем, состав, структура каждого из этих компонентов, их зависимость от различных факторов, их развитие в ходе решения задачи, их функции. Проведе­но различие между осознаваемыми и неосознаваемыми предвосхищениями, ко­торое является объектом специальных исследований. Выделен особый класс познавательных потребностей, кото­рые возникают по ходу исследователь­ской деятельности и опредмечиваются в продуктах невербализованной иссле­довательской деятельности. Экспери­ментально-психологическое исследова­ние деятельности мышления показало, что она состоит не только из процес­сов, подчиненных сознательной цели, но и из процессов, подчиненных невербализованному предвосхищению буду­щих результатов, и процессов форми­рования этих предвосхищений, которые не сводятся к операциям и могут зани­мать в составе деятельности больше ме­ста, чем собственно целенаправленные действия. Все эти процессы продолжают исследоваться. Наряду с этим более ин­тенсивно развертываются исследования осознанных (рефлексивных) компонен­тов мышления. Намечается тенденция к большей связи между учением о мыш­лении и учением о самосознании.

Для реализации этой тенденции необходимо различать «Я-концепцию» и «Я-мышление». Имеется в виду сама вы­работка человеком знаний о самом себе, которые образуют или преобразуют его «Я-концепцию». Мыслительная деятель­ность человека на определенной стадии его развития, при формировании самосознания, сама становится объектом по­знания: возникают мысли о мышлении. Их анализ составляет перспективную линию исследований.

Исследование мышления как особой деятельности субъекта позволяет иначе подойти к разработке дифференциаль­ной психологии мышления, т.е. учению об индивидуальных особенностях мыш­ления. Одно и то же качество мышления (внушаемость, критичность, гибкость) может играть различную роль на раз­ных этапах интеллектуальной деятель­ности одного субъекта (например, при постановке цели и при её достижении), в деятельностях разных видов (например, в рассудочном и образном мышлении).

Если обобщить современную направ­ленность собственно психологических исследований мышления, то можно сформулировать следующие положения.

Продолжает выполнять эвристиче­скую функцию использование катего­рии «деятельность» для обозначения развитых форм мышления.

Происходит непрерывное обогаще­ние представлений о строении мы­слительной деятельности субъекта, которое имеет значение и для лучше­го понимания природы предметно­практической деятельности.

Одно из интенсивно разрабатывае­мых в настоящее время направлений исследования мыслительной деятель­ности заключается в анализе поро­ждения новых потребностей, мотивов, оценок, смыслов, целей, способов де­ятельности. Такой подход фиксирует прежде всего творческую, неалгорит­мическую природу человеческой деятельности, отличая ее от рутинной, шаблонной.

Современные трактовки мыслительной деятельности, являющиеся как продук­том теоретического анализа, так и ре­зультатом многочисленных экспери­ментальных исследований, уточняют представление о соотношении «дея­тельности» и «процесса» применитель­но к психологическому изучению мыш­ления: деятельность развертывается во времени, она имеет этапы, включает в себя новообразования, обогащающие и трансформирующие ее структуру, т.е. деятельность процессуальна.

Происходит обогащение психоло­гических представлений о процес­се мышления: порождение и динамика смыслов, целей, оценок, потребностей, мотивов (смысловая теория мышления). Имеет место тен­денция к синтезу «деятельностного» и «процессуального» подходов к изучению мышления.

Мышление и общение, мышление и групповое решение задач.

При этом по-новому предстает ста­рая проблема: взаимосвязь языка, мыш­ления и речи как средства общения в соотношении со знаками, символами, кодами, наглядными образами и т.д. Всё это приводит к новым соотношениям с психосемантикой, психолингвисти­кой, психосемиотикой и т.д. (что высту­пает по-разному в зависимости от того или иного решения вопроса о том, мыш­ление и психика материальны или нематериальны). Одной из главных здесь выступает следующая проблема: речь имеет только одну функцию (быть сред­ством общения) или еще какие-то дру­гие функции (семантическую, мысли­тельную и т.д.)? Во втором случае ряд специалистов считает, что мышление есть функция речи.

Мышление и компьютеры.

Работы по искусственному интел­лекту существенно обогатили и про­блематику теоретических исследований в области психологии мышления. Были поставлены новые вопросы для обсуждения и исследования: о возможностях метода программного моделирования в изучении мышления, о дифференци­ации алгоритмической и неалгорит­мической (или антиалгоритмической моделей мышления), о соотношении психических и непсихических систем, о возможностях создания искусствен­ной психики на неорганических носи­телях, о взаимосвязи недизъюнктивных и дизъюнктивных аспектов мышления и т.д. (Брушлинский, 1970, 1079; Тихоми­ров, 1969, 1984).

Одна из особенностей современной психологии заключается в том, что на­учно-технический прогресс требует су­щественного прогресса в психологии мышления и психологической науке в целом. Ключевая роль в этом прогрес­се, естественно, остается за методологи­ческими проблемами. В этом контексте необходимо отметить появление и ши­рокое распространение за рубежом но­вой формы естественно-научного материализма, для которого характерно неразличение психических и информа­ционных процессов, сведение мышле­ния к реализации алгоритмов, объявле­ние программ для компьютера теорией мышления, неразличение психических и кибернетических систем.

Для когнитивной психологии харак­терна в целом синтетическая установка, стремление преодолеть ограниченность изолированного рассмотрения мышле­ния, восприятия, памяти, внимания. Од­нако эта установка реализуется в рамках информационного подхода к познанию. В той предметной области, с которой имеет дело когнитивная психология, хотя и выделяются «мышление» и «реше­ние задач», тем не менее, явно домини­руют исследования восприятия и памя­ти. Процесс порождения новых знаний выпадает из общего функционирования познания.

Примечания

1.Авторы рассматривают состояние научных исследований конца 60-х годов прошлого века (Научный архив О.К. Тихомирова)

Список литературы:

Для цитирования статьи:

Brushlinskiy A.V., Tikhomirov O.K. (2013). On the trend of modern psychology of thinking. National Psychological Journal, 2(10), 10-16

Все права защищены. Использование графической и текстовой информации разрешается только с письменного согласия руководства МГУ имени М.В. Ломоносова.

Источник

Психологи

Главный редактор Д. И. ФЕЛЬДШТЕЙН

Члены редакционной коллегии:

АКАДЕМИЯ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ НАУК МОСКОВСКИЙ ПСИХОЛОГО-СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ

Печатается по решению редакционно-издательского совета Московского психолого-социального института.

академик АПСН, доктор психологических наук, профессор Д. И. Фельдштейн

Субъект: мышление, учение, воображение. – М.: Издательство «Институт практической психологии»; Воронеж: НПО «Модэк», 1996. – 392 с.

В данной книге подытожен новый этап в развитии субъектно-деятельностной концепции. Разработан новый вариант системного подхода — континуально-генетический (недизъюнктивный) метод исследования человека и его психики, учитывающий специфическую непрерывность последней в отличие от технических систем и ма­тематических структур. Представлена новая теория мышления как непрерывного процесса прогнозирования, с позиций которой кри­тикуются традиционные трактовки воображения и обратной связи. Открыт новый вид инсайта — немгновенный инсайт.

Книга предназначена для психологов, педагогов и студентов, готовящихся к психолого-педагогической работе.

Издательство «Институт практической психологии», 1995.

НПО «МОДЭК» Оформление, 1996.

От автора

В настоящее время стремительно возрастает дина­мизм общественного развития во всем мире и особенно в нашей стране. Субъектами и вместе с тем объектами такого развития в разной степени являются конкретные люди и их группы, преследующие определенные цели, движимые различными мотивами, осуществляющие те или иные виды активности.

Человек объективно выступает (и, следовательно, изучается) в системе бесконечно многообразных проти­воречивых качеств. Важнейшее из них — быть субъек­том, т. е. творцом своей истории, вершителем своего жизненного пути: инициировать и осуществлять изна­чально практическую деятельность, общение, поведение, познание, созерцание и другие виды специфически чело­веческой активности — творческое, нравственной, сво­бодной.

В самом полном и широком смысле слова субъект — это все человечество в целом, представляющее собой противоречивое системное единство субъектов иного уровня и масштаба: государств, наций, этносов, общест­венных классов и групп, индивидов, взаимодействующий друг с другом.

Гуманистическая трактовка человека как субъекта противостоит пониманию его как пассивного существа, отвечающего на внешние воздействия (стимулы) лишь системой реакций, являющегося «винтиком» государст­венно-производственной машины, элементом производи­тельных сил, продуктом (т. е. только объектом) разви­тия общества. Такое антигуманистическое понимание человека, характерное для идеологии и практики тота­литаризма (в частности, для сталинизма и неостали­низма), до сих пор сохраняется — часто неосознанно — во многих (но не во всех) широко распространенных у нас теориях. Их позитивное преодоление — одна из за­дач, решение которой необходимо для дальнейшего ис : следования всей фундаментальной проблемы субъекта (индивидуального, группового и т. д.).

В психологической науке данная проблема наиболее глубоко разработана в трудах С. Л. Рубинштейна, Д. Н. Узнадзе, отчасти Б. Г. Ананьева и некоторых пред­ставителей гуманистической психологии. Именно эта

проблема в ее психологическом аспекте является сей­час центральной в работе Института психологии Рос­сийской Академии наук; она была главной в научной программе, получившей наибольшую поддержку во вре­мя выборов его директора в конце 1989 г. и в 1995 г. Субъект — это человек на высшем уровне активно­сти, целостности (системности), автономности и т. д.

В предлагаемом сборнике некоторых из моих работ центральное место занимают теоретико-эксперименталь­ные исследования субъекта и особенно его мышления как прогнозирования, выполненные в развитие философско-психологической концепции моего учителя С. Л. Рубинштейна на основе системного подхода, представ­ленного в психологической науке прежде всего Б. Ф. Ло­мовым и его последователями.

(Эти мои работы были написаны и «первые опубли­кованы в разное время и в различных условиях, но она закономерно объединены общностью предмета, метода и методик исследования, теоретического анализа и объ­яснения полученных результатов. Обобщаемые в дан­ном сборнике и в других моих книгах и статьях экспе­рименты проведены не только мною, но и моими аспи­рантами, дипломниками и сотрудниками Н. И. Бетчук, М. В. Волковой, М. И. Воловиковой, В. Б. Высоцким, Б. О. Есенгазиевой, В. А. Поликарповым, С. В. Радченко, В. В. Селивановым, А. Н. Славской, И. Н. Слива, Л. В. Темновой и др.

В настоящем сборнике большое место занимает раз­работка актуальных для психологии проблем диалекти­ки, диалектической логики. Последняя издавна и до сих пор отвергается многими специалистами прежде всего на там основании, что она якобы отрицает логический закон (исключенного) противоречия (см., например, очень интересную дискуссию вокруг старой статьи К. Понтера «Что такое диалектика?», опубликованной недавно в «Вопросах философии», 1995, № 1). Но эта критика и отвержение не относятся к моей работе, по­скольку в ней представлен другой вариант диалектиче­ской логики, при котором полностью соблюдается выше­указанный закон противоречия (но не закон исключен­ного третьего; подробнее см. дальше «Мышление и про­гнозирование»).

Большая часть перепечатываемых здесь с незначи­тельными сокращениями работ публиковалась в ус-

ловиях, когда в подцензурной печати в нашей стране не­возможно было не цитировать К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина. Как и некоторые другие авторы, я ис­кренне использовал тогда только такие положения ука­занных классиков, которые, на мой взгляд, содержали правильные и существенные для моих исследований идеи и принципы (подробнее об этом см. в моей книге «Проб­лемы психологии субъекта». М. 1994. С. 9 и след.: см. также дискуссию «Психология и марксизм» в «Психологическом журнале», 1992, № 5; 1993, № 1; 1994, № 1),. Я и сейчас считаю в основном верными цитированные тогда положения. Особое место среди них занимает идея отражения, согласно которой психика, познание и т. д. квалифицируются как отражение субъектам объ­ективного мира.

Сам по себе термин «отражение» не вполне удачен в гносеологии и психологии, поскольку уже в исходном значении данного слова содержится характеристика ка­кой-либо физической среды (поверхности и т. д.), от­брасывающей от себя — отражающей свет, звук и др. (см., например, Ожегов С. И. Словарь русского языка. М. 1990. С. 476). Таково прежде всего зеркальное от­ражение. Следовательно, этот термин изначально ука­зывает на пассивность отражения, что не соответствует сути психического. Тем не менее, начиная с 30-х годов, он был закреплен в нашей стране официальной «пара­дигмой», которую стали называть ленинской теорией от­ражения, представленной в канонизированной при Ста_: лине книге Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» (1909 г.) и положенной в основу гносеологии, пси­хологии и т. д. В итоге познание, сознание, вообще психику начали рассматривать именно как отраже­ние.

Впрочем, сам Ленин более диалектично раскрывал суть психики в своей поздней работе «Философские тет­ради» (1914—1916 гг.), написанной в процессе изуче­ния им гегелевской философии и потому при Сталине не канонизированной, даже не включенной в Собрание сочинений основателя Советского государства. Он, на­пример, отмечал, что «сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его» (Ленин В. Ц. Собр. соч., изд. 5-е, т. 29, с. 194. Подчеркнуто мною — А. Б.). Этот вывод Ленина доставил много неприятно­стей официальным советским философам, поскольку он

явно противоречил догматической теории отражения и потому не определял ее разработку.

Вместе с тем необходимо отметить, что термин «от­ражение» в позитивном смысле отчасти использовали в своих гносеологических и психологических работах весь­ма квалифицированные специалисты, очень далекие от марксистоко-ленинской философии (см., например, В. И. Несмелое. Наука о человеке. Казань, 1906).

Если взять советскую философию и психологию прежних десятилетий, то наиболее глубокую и поныне перспективную разработку проблем психики, психиче­ского отражения, сознания, познания и т. д. можно най­ти в таких трудах, как, например: Рубинштейн С. Л. «Бытие и сознание» (М., 1957); Копнин П. В. «Фило­софские идеи Ленина и логика» (М. 1969); Ильенков Э. В. «Идеальное» («Философская энциклопедия», т. 2. 1962) и др. Именно в этой трактовке категория и по­нятие отражения используются в моих работах, собран­ных в настоящем сборнике.

Сборник состоит из 5 частей. Первая часть — это краткий анализ важнейшей для меня проблемы субъ­екта. Вторая часть — называется «Психология мышле­ния и проблемное обучение». Она написана популярно и потому может служить введением ко всему этому сбор­нику, особенно полезным для начинающих психологов (например, для студентов первых (курсов психологиче­ских и педагогических вузов). Третья часть — самая большая. Ее составляет очень детальное теоретико-эк­спериментальное исследование мышления как прогно­зирования. Четвертая часть — это обобщение начатого в предыдущем исследовании критического анализа тра­диционного понимания обратной связи и попытка рас­крыть специфичные для субъекта механизмы саморегу­ляции. Пятая часть посвящена сопоставлению позна­ния и воображения и критическому анализу традицион­ной трактовки фантазии. Вопреки мнению некоторых моих оппонентов, я не отрицаю воображение, а только отвергаю его широко распространенное толкование, не­способное выявить его подлинную специфику. В каждой из этих 5 частей сборника один и тот же вопрос неред­ко рассматривается с разных сторон; но все-таки неко­торые повторения оказались неизбежными.

В сборник включены только те мои работы, которые не устарели и по-прежнему выражают — в основном —

мою позицию, хотя некоторые из них были написаны давно.

В заключение хочу выразить глубокую благодар­ность профессору Д. И. Фельдштейну, по инициативе и стараниями которого издана данная книга. Искренне благодарю также Т. С. Большакову, Н. Е. Грушенкову и Е. В. Толоконникову, подготовивших к печати эту мою

Источник